Нина Пономарёва – Белые одежды для Надежды (страница 7)
В Крыму, в Евпатории, на летнем отдыхе Надежда всегда стояла всю вечернюю службу. Когда она входила в храм семнадцатого века, построенный графом Львовым на самом берегу самого замечательного Чёрного моря, то с церковного купола, ей навстречу раскрывал объятия Христос Спаситель. Он был так прекрасен: каштановые волосы, красивые, святые черты лица, сиренево-голубые одеяния. А взгляд! Он говорил:
– Братья и сёстры, придите ко мне в дом Отца моего, и я успокою вас.
– Я иду, – мысленно всегда отвечала Надежда и думала, – почему те, кто управляют нами, господа коммунисты, не могут быть такими же? Им доверены жизни, судьбы людей целой страны. Почему же они не потрудятся быть так же притягательными? Наверное, потому, что нет у них ни к чему и ни к кому любви, а часто очень – есть много корысти и нелюбви. Потому они – Близнецы-братья и не более.
В церковь Надежда всегда ходила в белом, а концы прозрачного, огромного, белого шарфа забрасывала красиво на спину. Белые одежды для Надежды были всегда важны, очень важны.
Глава 2. Персональное дело.
Сентябрь бушевал всей своей янтарной красотой. Казалось, всё лучшее, что бывает летом, вместилось в этот бархатный месяц и царило над миром. Ушёл куда-то солнцепёк, спряталась где-то жара, ветром унесло духоту. На какое-то время в природе поселились красота, яркость и гармония. Небо голубело, как будто и не собиралось по-осеннему хмуриться. Солнце, особенно к полудню, было тёплым, ласковым и нежным. Ветерок игриво освежал, а не обжигал. Деревья раскрасили себя – кто во что горазд: большинство из них оказались замечательными и талантливыми художниками. В жёлто-оранжевое, вишнёвое они раскрашивали не только себя, но и землю вокруг, создавая волшебство, возможное только погожей осенью. Природа показывала человеку, что мир прекрасен, и гармония в нём вполне возможна, но все куда-то спешили, и мало кто задумывался о красоте и гармонии мира.
А школа пустовала. Она отдыхала целое лето, как отдыхает человек после большого труда. Теперь, принарядившись в новые колеры, ждала ребятню, пахла свежестью и ожиданием чего-то нового и интересного. Надя любила школу и, в том числе, – пустую. Она просто любила её, как родное, близкое, ценное, дорогое.
Педагоги опять готовились к новому учебному году. На областную, августовскую конференцию отправили представителей каждого предметного, методического объединения. Решили взять с собой на областную выставку выставочные, методические материалы. Было чем поделиться: педколлектив был сильным, хорошо подготовленным. Многие учителя были по-настоящему талантливыми. Звонок из области и удивил, и озадачил: Надежда Васильевна приглашена председателем областной комиссии по подведению итогов конкурса методических материалов. Надежда дала согласие, посоветовавшись со своей наставницей Валентиной Михайловной, завучем с огромным опытом. В коллективе перешёптывались: справится ли? А Надежда Васильевна справилась: на огромный зал говорила без тени смущения и волнения, подводя итоги методической областной выставки. Доверие оправдала вполне. Когда Надежда села на своё место к учителям школы, спустившись со сцены, то по сияющим лицам поняла, что её выступление понравилось коллегам.
– Молодец, очень хорошо говорила! А выглядишь – вообще великолепно! Этот новый, нарядный костюм – очень тебе к лицу, – прошептала одобрительно, довольная успехом подруги Лидия Михайловна.
С последующего ряда учителя шёпотом поздравляли Надежду Васильевну с успехом. Большинство искренне полюбили её. Надежда повернулась, чтобы поблагодарить их и увидела, что Давид Иванович, высоченный, возрастной красавец, учитель технологии, неестественно побледнел и с трудом дышит.
– Что с Вами, Давид Иванович?
– Что-то плоховато мне.
В результате Давид Иванович угодил в больницу с инфарктом, где его заразили гепатитом, и он едва выжил. Педагоги, Надя волновались о больном и не оставляли его без заботы и внимания.
Но это были не все приключения. В области получили классные журналы, несколько тяжёлых пачек. Эти пачки Роман Романович взял на себя, поручив доставку своим друзьям – физрукам. Когда стали садиться в вечерний поезд до родного города, Надежда Васильевна спросила Романа Романовича:
– Где журналы? Где пачки? Физруки, и Вы здесь, а где же журналы?
– Как, у нас должны ещё и журналы быть? – в свою очередь безмятежно поинтересовался директор.
Тогда Надежда поняла, что и директор, и физруки были крепко навеселе, да таком веселе, что даже не помнили о журналах. По инструкции классный журнал является документом особой отчётности и хранится семьдесят пять лет. Медлить было некогда: по команде Нади учителя рассредоточились по всему залу ожидания железнодорожного вокзала, нашли под сиденьями журналы, брошенные и забытые. Более того, успели на поезд. Когда в последний момент вбежали в вагон с журналами, в поту и запыхавшись, Роман Романович обрадовался:
– О, явились! А где это вас всех носит?
Начался новый учебный год. Он прозвенел колокольчиком на линейке, подбадривая себя школьным вальсом на всю округу, хорошими пожеланиями и напутствиями. Надя с мужем Александром возвращались из гостей и на вечерней трамвайной остановке встретились с учительской парой, Владимиром и Людмилой, коллегами Надежды.
Пожелать друг другу доброго вечера не успели, так как Владимир при сильном подпитии ещё издалека объявил:
– Это на работе ты завуч! А здесь ты – никто, никто, никто!
Надя учила русскому языку и литературе их сына Алексея, считала, что эта учительская пара уважает её. Тем более при муже – вдруг такое.
Александр отнёсся ко всему философски:
– Мы все здесь в профессиональном плане никто? Здесь мы все жители города, горожане, ожидающие трамвай. У вас ещё есть вопросы к моей жене?
– Нет, – тихо ответил буян.
– Вот и хорошо, а то я на все ваши вопросы могу ответить сам.
– Надежда Васильевна! Простите моего дурака! Перепил, как всегда, – унижено попросила жена.
– Да, видно, что человек крепко не в себе. Бывает, – успокоил учительницу Александр.
Надежда раздевалась в своём кабинете и думала: как опрометчиво она в своё время решила, что добротные, старые, поурочные планы можно использовать ещё и ещё раз. Оказалось, что тот же литературный материал Надежде виделся уже совершенно по-другому: менялась жизнь, менялась сама Надя. Поурочные планы ей удавались, она сама это знала, как, собственно, и урок. Здесь Надя парила, летела, возносилась в неописуемую высь. Иногда Надежда Васильевна думала, что урок – это лучшее место в мире и ради этого следовало родиться. В школу нагрянула проверка. Документацию начинающего завуча предварительно тщательно и со знанием дела просмотрела Валентина Михайловна, старшая коллега. Сделала лишь незначительные замечания. Под проверку попадали и уроки Нади по творчеству Некрасова. И лирика, и поэмы были любимы Надей. Когда закончился урок, один из старшеклассников вздохнул:
– Ну, вот! Опять этот звонок! Я так увлёкся, так было интересно!
Проверяющая потом отметила:
– Эта оценка ребёнка – определяющая, Вы – молодец. Да и, правда, я и сама так увлеклась уроком! Спасибо Вам за урок!
– Сегодня будет литературный салон при свечах? – наперебой интересовались старшеклассницы.
– Да, конечно, как обычно, объявление есть. А почему вы спрашиваете?
– Так проверка же в школе!
– Ну так что ж, что проверка! Будет, всё состоится, как всегда.
– А что это за литературный салон? – поинтересовалась проверяющая.
– Встречаемся в моём кабинете вне урока со старшеклассниками. Встречи тематические. Любителей литературы, поэзии у нас немало.
– Да, молодцы, что любят и Вас, и литературу. Это очевидно.
Дома Тимофей стоял в траурном, почётном карауле у телевизора: умер Леонид Брежнев, глава государства. В армейской фуражке, подпоясанный настоящим солдатским ремнём, с игрушечным автоматом, член почётного, траурного караула отменил себе на сегодня все занятия и отлучался с только кушать, в туалет и на дневной сон.
Бабушки объяснили:
– Мы ему разрешили, старается по-своему человек! Ладно уж! Пусть проводит в последний путь, дело святое. Царство небесное ему, рабу божьему Леониду.
– Ты не устал сынок? Отдохни, присядь! Присядь! Дай я обниму тебя!
Почётный охранник согласился поужинать, попить чай, пообниматься с мамой, но при одном условии, что когда умрёт следующий дедушка из телевизора, он тоже будет в почётном карауле.
– А следующий дедушка тоже умрёт? – поинтересовалась Надя, показывая на преемника вождя.
– Да, очень скоро.
– Почему ты так думаешь?
– Так он же старенький!
– Но, может быть, ещё и поживёт? – поинтересовалась молодая бабушка Мария. – Не все же старенькие умирают.
– Не все, а этот дедушка умрёт скоро.
Устами младенца, как известно, … И, действительно, малолетний предсказатель оказался прав.
Или Брежнева так хорошо поминал, или уж время пришло, но физрук и военрук Владимир Алексеевич опять впал в запой.
Надежда Васильевна в кабинете технологии беседовала о содержании тематического планирования учебного материала с Иваном Павловичем, учителем технологии, как обратила внимание на то, что с улицы кто-то полз, опираясь на уличную часть подоконника. Оказалось, что это невменяемо пьяный физрук, военрук пытался войти в школу через препараторскую кабинета технологии. По внешнему виду горе – преподавателя было видно, что он спал под трибунами школьного стадиона. Во время сна что-то случилось, о чём свидетельствовали форменные брюки военрука, мокрые в характерных местах и облепленные сухой травой.