Нина Починка – Сердцера (страница 7)

Росинка едва успела схватить ищейку за руку, когда тот вместе с комьями земли уже ускользал по склону в провал. Удержала. Отлично. Только дальше что? Сквозь просветы ветвей девушка встретилась взглядом с существом. Огненные губы морщила гадкая ухмылка. Не отпустит, тут никаких сомнений. Испепелит дотла всё, что в зоне поражения. Обнажившаяся земля до крови обдирала кожу на запястье, а из-под дерева уж вился сизый дымок от вспыхнувшей коры. Без особой надежды, просто чтобы сделать хоть что-то, Росинка свободной рукой сорвала с шеи кулон и бросила вниз с криком: – Праотец, защити!

Вспышка нестерпимо-яркого света резанула по глазам, заставляя зажмуриться, и погасла спустя пару секунд.

Когда, с опаской приоткрыв веки, Росинка посмотрела вниз, в овраге было пусто. Огненный Плясун исчез. Правда, для Эхо всё ещё оставалась угроза поджариться заживо, ну может сперва задохнуться, наглотавшись удушливого дыма в древесном плену.

Она тянула и тянула. Тянула изо всех сил, невзирая на дрожащие от перенапряжения мышцы и содранные в кровь руки. Дерево долго сопротивлялось, но в итоге всё же отпустило. Выбравшись, Ищейка измученно рухнул на девушку.

– Ты цел? – хрипло пискнула Росинка, придавленная его тяжестью. В ушах стоял звук собственного тяжёлого дыхания.

– Не уверен, – он скатился с неё, отплëвываясь от едкой гари, и теперь, распластавшись, лежал рядом.

– Думаешь, он больше не вернётся?

– Мне откуда знать. Это ведь ты прогнала его. Магией.

– Это не моя магия! – страх быть повешенной прожёг изнутри до спазма в желудке. – Ты же сам видел, это амулет Света, – торопливые объяснения звучали сбивчиво. – Да такие когда-то у всех были. Мне от мамы достался… Как фамильное украшение… Я даже сама не знала… Не верила… Просто наугад…

– У моего деда тоже такой был. Но пустой. Не думал, что они ещё не все опустошены, – его слова сопровождались болезненным шипением, а Росинке отчётливо слышались обвинения и угрозы.

Она нервно села на мёрзлую землю.

– Ты донесёшь на меня?

Не зная ход его мыслей, не видя выражения его глаз, она чувствовала, как Эхо смотрит на неё снизу-вверх. Разглядывает.

– Почему ты не сбежала?

– Не знаю. Должно быть, потому, что не успела подумать как следует…

Его короткое – «Спасибо», прервавшее поток её слов, снова поставило в тупик.

– Так меня не арестуют? – при острой потребности услышать конкретный ответ, затянувшееся молчание было подобно пытке. – Эй! Эхо… – Росинка боязливо тронула его за плечо и поспешно отдёрнула руку. – Тебе нельзя засыпать – ты тут замёрзнешь.

– Скажем, всё произошло так быстро, что никто из нас не успел толком ничего понять. Можно предположить, что Плясуна призвал его хозяин, вот Плясун и исчез чересчур поспешно, даже не завершив начатого, – произнёс Эхо, с трудом выговаривая слова.

– Ладно, – от сердца немного отлегло. – Надо возвращаться, скоро стемнеет. Ты ведь сможешь дойти до города?

– Попробую. Хотя со сломанными рёбрами это будет непросто.

Он что шутит?! Как раненый человек, да в подобных обстоятельствах, может сохранять такую невозмутимость. Росинка наблюдала за его медленными, принуждённо аккуратными движениями. Сперва Эхо перевернулся набок, потом у него получилось встать на четвереньки. Последовали: короткий свистящий вдох сквозь плотно сжатые зубы и сдавленное оханье. Парень замер на несколько секунд, задерживая дыхание, и снова продолжил упрямо следовать своей стратегии…

Нескоро, но, в конце концов, оба стояли на ногах. Ищейку заметно шатало.

– Давай я помогу. Ты обопрись на меня, так будет легче идти.

Отказываться он не стал, понимая пределы своих возможностей.

Сгущались сумерки. А до Копытца хоть и рукой подать, но с каждым шагом идти становилось всё труднее, силы таяли, ищейка спотыкался и едва держался на ногах. Вот выступили из темноты и первые домики с огоньками светящихся окон.

– Ты потерпи ещё чуть-чуть, – уговаривала Росинка. – Доберёмся до трактира, там тебе помогут, врача приведут…

– Нужно доложить Логосу… о появлении Плясуна… Я должен…

Ищейка говорил сдавленно, дышал хрипло.

– Я поищу его.

– Логос – это мой командир… Он тоже живёт в трактире…

– Хорошо, я поняла. Не разговаривай, береги силы.

Они одолели два квартала, и под старым разбитым фонарём ищейка, окончательно обессилев, повалился на землю.

– Эхо, – Росинка осторожно тормошила его за плечо, но ответа не было. – Очнись. Надо идти.

Стало так жутко. Тихая безлюдная улица внушала навязчивое чувство бессилия, и падающие на дорогу тени пугали. Следовало немедленно отправляться за помощью, но тогда придётся оставить Эхо лежать тут одного… Девушка долго колебалась. И вот почти уже решилась, когда внезапно обступившую их тишину разрушили чьи-то шаги.

– Росинка? Ты, что ли? Ты где запропастилась? Уж ночь на дворе, Чана с ума сходит от беспокойства, – голос невесть откуда появившегося Кияса принёс облегчение и надежду. – А это ещё что? Неужто который из ищеек, не тем будь помянут…

– Это Эхо. Он без сознания. А я не знаю, что делать. Надо бы отнести его в трактир или в лечебницу.

– Эко угробился сердешный. Кто ж его так?

– В поле был Огненный Плясун, – священным полушёпотом поведала Росинка.

– Да ла-а-дно, – Кияс недоверчиво потряс головой, затем подумал немного и заключил: – В лечебницу его через весь город тащить придётся. До вашего дома ближе будет. На вид парень-то крепкий, авось выживет. А что до Плясуна, не след нам со своими домыслами тут соваться, пусть каратели сами с ним разбираются. Мы, мол, знать ничего не знаем.

Глава 4. Оковы морали

Росинка с любопытством разглядывала молодое мужское лицо. Эхо часто-часто дышал. Веки плотно сомкнуты, кожа бледна, как у покойника, но может это просто эффект от тусклого освещения масляной лампы. Когда Росинка таки отважилась снять с парня очки, наделённые высоким сакральным статусом, её охватил настоящий благоговейный трепет.

Разве могла она когда-нибудь себе такое представить. Это ж надо, к чему может привести простой случай: реальный и осязаемый ищейка теперь лежит в её комнате… и в её постели. Чудеса, да и только!

– Подвинься-ка, – рядом суетилась Чана. – Ну что за распустёха, – ругала себя женщина. – Не удосужилась накануне дырку заштопать. Ну парнишке сейчас чай не до глупой блажи, его бы отогреть хорошенько, – и женщина укрыла Эхо, далеко не новым, зато тёплым ватным одеялом.

Кияс отправился за врачом. В это время обе хозяйки выполняли функции сестёр милосердия. К сожалению, привести ищейку в чувства не получилось. Тогда они его раздели, сложили изрядно потрёпанную Плясуном амуницию аккуратной стопкой. Протёрли тело мокрым полотенцем, смазали пахучей мазью ожоги и, укрыв, оставили наконец в покое, тихонько перебравшись в кухню.

Росинка присела на льняную рогожку, брошенную на тёсаный пол, и неотрывно смотрела на пылающий в очаге огонь.

– Я потеряла все продукты, – глухо призналась она.

– Нашла о чём переживать. С голоду не помрём. Тут радоваться надо! Это ж как повезло из такой страшной передряги невредимой выпутаться.

– Огненный Плясун напал на Эхо, а я… мамин кулон использовала и тоже потеряла. Он и правда оказался волшебным. И теперь, мне кажется, будто бы я всё испортила. Столько поколений моих предков берегли его, а я… просто одним махом израсходовала, как будто выбросила всю память о них ради постороннего человека, – глаза наполнились слезами.

Чана немного помолчала, обдумывая сказанное.

– Всё ты правильно сделала, – выдала она наконец. – Он может и не достоин такого дара, зато твоя совесть чиста. Ведь это тебе потом изводиться мыслями о том, как могла поступить, но не поступила, могла спасти человека, но не спасла. Жить всю жизнь с чувством вины, ещё более тяжёлая ноша.

– Если бы он хоть приличным человеком был, а то… одним словом – ищейка.

– Если человек имеет скверные манеры – это ещё не повод обрекать его на смерть. Между прочим, твои бабушка с дедушкой тоже познакомились при весьма пикантных обстоятельствах. Во времена прежних королей господствовали куда более свободные нравы. Сама я уж не застала, а мать мне много всякого порассказывала, и про пляж Блуждающих стихий, и про лунные игрища.

От тёткиных откровений Росинка покраснела. Про ведьмовские сборища на пляже Блуждающих стихий им рассказывали даже в школе, на уроках общечеловеческих ценностей, называя ведьм и колдунов не иначе как тёмными тварями либо похотливой нечистью. Хотя подробности, совершавшихся когда-то шабашей, учительницей стыдливо замалчивались, однако о многих эпизодах прошлого и вне школы ходило множество красочных легенд. Про полупрозрачные шатры на песке под звёздами; про скользящие сияющие огни над чёрной неподвижной водой большого озера; про завораживающую музыку, действующую на подсознание, сближающую, пробуждающую и расслабляющую; и про беззастенчиво обнажённые тела посреди этих первобытных форм, укрытые лишь покрывалом ночи – излюбленная тема в современном обществе. Что на рынке, что в кабаке порочные нравы былых времён частенько смаковалось с резким порицанием и каким-то странным восторгом. Разумеется, обличающие факты касались больше колдунов. Обычные люди, не наделённые магией, в основном так себя не вели. Молодые парочки, как теперь, так и тогда предпочитали целомудренно целоваться в кустах, а не участвовать напоказ в отвратительных оргиях. Но иногда, уступив искушению стихий, некоторые любители сильных впечатлений делали исключение, добровольно поддаваясь распутным чарам.