Нина Осмо – Миссия: до Земли и обратно (страница 8)

– Спиридоф! Спиридоф! Спиридоф!

Скандирование продолжалось. Над космодромом раздались характерные залпы салюта, а после в небе появились огненные образы автолётов. Сначала синий и вытянутый корпус Лероя с номером семь. За ним следом алый с чёрными вкраплениями корпус Дамбровски. На боковой дверце мерцала тройка. Прошло несколько секунд, и небеса осветились разноцветными огнями, которые вскоре приняли очертания жёлто-зелёного гоночного автолёта Родиона с номером восемь и надписью «Локос». Юноша, вспомнив о предложении наставника пополнить состав крейсера «Локос», решил дать одноимённое прозвище и своему автолёту.

После окончания гонок устроители мероприятия пригласили участников в самый дорогой столичный клуб отпраздновать событие. Клуб располагался на орбитальной станции. Род тоже отправился с компанией, не отказываться же победителю. Да и виды космического пространства из панорамных окон ему нравились. Сияние далёких звёзд всегда его успокаивало и давало надежду, что завтрашний день будет лучше. К тому же суббота выдалась насыщенной, а в воскресенье дома можно и отдохнуть. Парня грела мысль, что теперь матери можно купить достойный подарок.

Вокруг слышались разговоры и смех. Рядом сидели Дамбровски и Лерой, спорившие насчёт того, чья кухня вкуснее – тритосовская или тетартосовская. На Тритосе жители отдавали предпочтение морским блюдам. Да и как иначе, если на планете столько морей и океанов! На Тетартосе, наоборот, было больше материков, покрытых полями и лесами. Род особо не прислушивался к беседе, задумавшись о поступках и их последствиях. Час назад на эсплайер пришло поздравительное сообщение от капитана Багрофа. Тот выражал радость по поводу победы в гонках. К сообщению прилагалась приписка: «А.С. рвёт и мечет, но совещание на Южмате покинуть не сможет, так что вы с матерью спокойно отметите её день рождения». А.С., то есть адмирал Спиридоф, часто рвал и метал по поводу и без. Это Род очень хорошо запомнил ещё с детства. Детство давно прошло. Теперь он, Родион, вырос, скоро выпускные экзамены. Самостоятельная жизнь не за горами. Но хочет ли он связать свою судьбу с космофлотом? Предложение капитана Багрофа было спасительным. Служить на крейсере «Локос» – хороший вариант. Но как же мечты? Сбежать бы на Дефтерос. И забрать мать с собой! Эта идея давно не давала ему покоя. Он уже накопил достаточную сумму, которой должно хватить на межпланетный перелёт, новые документы и жильё.

Глава третья

Планета Тетартос. Столица Лафамск

– Отмечу доклад студентки Софнии Далардье. Она серьёзно подошла к теме, раскрыла поставленные вопросы, привела соответствующие цитаты, что весьма важно. И, это я особенно выделю, Далардье не затронула деятельности опальных земных историков и других лживых деятелей земного прошлого. Забудьте эти имена! – Преподаватель обвёл строгим взглядом притихших студентов. – Ни в коем случае не упоминайте запятнавших себя деятелей прошлого! Геродот и псевдоистория. Дарвин и лжетеория. Уинтон* и лицемерие. Ганди и ложные ценности. Эйнштейн и убийственная наука. Имён столько, что наше правительство до сих пор уничтожает пагубное наследие предков. Предков, которые привели Землю к уничтожению! Книги, фильмы, песни эпохи землян пропитаны злобой, разобщённостью, алчностью и эгоизмом. Я полностью на стороне партии «Чистый Тетартос». Они вовремя поняли, что мы должны идти своим путём и ни в коем случае не оглядываться назад, на историю землян. Разве это история? Одно насилие, эпидемии, катастрофы и войны. Тёмные века! А мы, тетарсовцы, живём с вами в славные времена! Времена строительства светлой эпохи! Эпохи расцвета, прогресса и гармонии!

*Николас Уинтон – филантроп земной эпохи, спасавший еврейских детей от нацистов во время Второй мировой войны.

Феод Ларнев – преподаватель по истории колледжа имени Бриса Гарова – продолжал воодушевлённо разглагольствовать о прошлом и настоящем. Студенты внимательно слушали, некоторые даже что-то фиксировали в своих эсплайрех. Видимо, делали пометки, кого из оступившихся землян стоит забыть раз и навсегда. А то ещё при сдаче экзаменов случайно выскочит имя Василия Ключевского, и тогда не видать окончания не то что курса, а то и колледжа! Выгонят с позором, как в прошлом полугодии Эрика Камельсона, студента второго курса факультета музыкально-инструментального искусства, который на показательном концерте забылся настолько, что сыграл мелодию, напоминающую – какое кощунство! – пролог из балета «Спящая красавица». Скандал разразился знатный! На концерте присутствовал Эбро Валь – второй заместитель министра по культуре. Директора колледжа на следующий же день вызвали в департамент. К слову сказать, отправился он под конвоем. К вечеру, правда, уже вернулся – усталый и раздражительный. Преподавателя по музыке уволили быстро и по-тихому, замену нашли в рекордно короткие сроки. Теперь на факультете музыкально-инструментального искусства царил образцово-показательный порядок. Никаких двусмысленных песен и подозрительных мелодий на занятиях и концертах.

Сама Софния Далардье не выказала особой радости от похвалы, просто молча кивнула преподавателю и снова уставилась в окно, из которого открывался вид на внутренний парк. Кудрявые берёзки, россшие вдоль аллеи, лавочки вокруг ажурного фонтана. Вдалеке возвышалась внушительная скульптура Бриса Гарова – одного из первых исследователей Тетартоса, жившего в первом веке нового летоисчисления и сделавшего много важных открытий. Лучше смотреть в сторону, где приятные сердцу пейзажи, чем слушать лестные слова. Феод Ларнев оказался таким же трусливым, как и остальные. Продался новой власти, чтобы не лишиться работы.

Два года назад на планетарных выборах победил Жецл Олз – лидер партии «Чистый Тетартос». Вот тогда-то и начался конец. Конец свободе, выбору и правам. Земное наследие предали забвению. Произведения искусства, картины, книги – всё, что когда-то предкам удалось вывезти с Земли перед гибелью! – прилюдно уничтожили на главной площади Лафамска. Музеи, конечно, не разрушили, но фонды изъяли. Камил Давобос – посол Дефтероса – выразил неудовольствие направлением в политике, особенно тем, что жемчужины их общей земной истории бесследно исчезли. И Софния его прекрасно понимала. Как можно было сжечь печатные труды Геродота, Француа Минье и Василия Ключевского? А уничтожить полотна Ивана Айвазовского и Уильяма Тёрнера?! Просто не верится…Но так случилось, и этого не изменить. После событий на Главной площади привычный уклад жителей Тетартоса изменился. Новоиспечённый президент Жецл Олз вместе с военной верхушкой принялся закручивать гайки в управлении. Камил Давобос в знак протеста покинул планету, отправившись на родной Дефтерос. Дороги некогда дружественных планет разошлись. Тетартос теперь ориентировался на Тритос, планету, на которой были сильны военные традиции, и наблюдалось такое же нетерпение к наследию предков.

Софния еле сдержала вздох, но вовремя вспомнила, что нельзя показывать истинных эмоций. За два года она мастерски научилась скрывать свои мысли. Во многом этому ей помогала внешность. Тип фигуры «песочные часы» с плавными изгибами. Овальное лицо с аккуратным носом, выразительными серыми глазами, слегка изогнутыми бровями и полными губами. Светло-русые волосы чуть ниже плеч. Никто бы не подумал, что такая красивая девушка может быть самой ярой противницей существующего строя. Ума ей тоже было не занимать. Вот в этом-то и заключалась проблема! Умным людям на родной планете жилось несладко, они слишком много понимали. Понимали и не принимали. Кому-то удалось вовремя улететь на Дефтерос и Протос, но не семейству Далардье. Они остались…

Из грустных размышлений девушку вернул в реальность звонок, оповестивший, что занятия окончены. Сокурсники повскакивали с мест и ринулись из аудитории. Пятница. Впереди долгожданные выходные.

Софния деактивировала эсплайер, собрала вещи и собралась уже к выходу, когда преподаватель окликнул её.

– Софния, будь добра, подойти.

Вести беседы не особо хотелось, но она вежливо кивнула и выполнила просьбу. Раньше ей нравился господин Ларнев. Эрудированный, острослов, с чувством юмора. Что ещё надо для преподавателя истории? Оказывается, нужна была смелость, а её-то и не оказалось. Но могла ли Софния осуждать человека за то, что тот струсил и принял реалии нового строя? Нет! Ведь и родители, и дедушка, и она сама молча смотрели на происходящее. Смотрели и ничего не могли изменить. Это удручало.

– В этом месте у тебя предложение, которое, мне кажется, слегка напоминает фразу Вольтера. – И ткнул пальцем на выделенный текст на экране эсплайера.

Софния прочитала и напряглась. «Что значит свобода? Свобода, это то, что доставляет нам удовольствие. И мы теперь свободны от наследия и давления прошлого. Можем строить настоящее, чтобы сохранить будущее». Как она могла допустить это? Дословно фраза великого философа-просветителя звучала так: «Делать то, что доставляет удовольствие, – это и значит быть свободным».

В этот момент девушке захотелось топать ногами и кричать от бессилия. Выражать свои мысли нельзя. За это могли поплатиться родные и близкие. Страх сковал многих. И мириться с этим было трудно.