Нина Осмо – Миссия: до Земли и обратно (страница 7)

**герой эпохи Земли, совершивший несколько сложнейших манёвров в воздухе во время Первой Мировой войны.

– Не моё, это мудрая поговорка предков. – С гордостью в голосе проговорил Багроф. – Но помни, лучше о моих хвалебных одах предкам и рассказах о земных героях не распространяться в обществе. Сам знаешь, что сейчас на планете сильна партия «Новый Тритос», а те ярые противники всего, что связано с историей Земли. И, увы, большинство выступают на их стороне.

– А вы? – С интересом спросил кадет.

– Я за худой мир, чем за добрую войну, тем более с соседней планетой, где живут такие же люди, как и мы с тобой. – В голосе наставника проскользнули грусть, сила и негодование. – Разве ради всего этого наши предки столько времени искали новую родину? Ох, сынок, что-то наш разговор совсем не о том. Всё, говорим только о важном. О твоей победе! И о том, что я буду ходатайствовать, чтобы после выпускных экзаменов тебя направили на мой крейсер. «Локосу» нужны такие ребята, как ты.

– Контр-адмирал Ластофский вас опередил, капитан. В эскадру хочет взять после выпуска.

Голос юноши звучал ровно, но опытный воин уловил скрытое недовольство:

– Это мы ещё посмотрим. Насколько я знаю, Ластофский сегодня должен отбыть на Центрамат*. Завтра важная встреча с представителями Тетартоса. Там и твой отец должен быть. Он поэтому сегодня не смог присутствовать на твоих показательных выступлениях.

*Центральный материк планеты Тритос.

Родион редко показывал свои истинные эмоции, но капитана считал родным человеком. Иврос Багроф, в отличие от отца, всегда старался поддержать в нужную минуту и дать дельный совет.

– Капитан, не стоит объяснять. Адмирал Спиридоф слишком занятой человек. Мне уже девятнадцать лет, так что я всё понимаю.

Багроф глянул на парня и искренне улыбнулся. Жаль, что у него нет такого сына. Сильный и умный. Внимательный и добрый. Добрый, как его мать – Галея. Прекрасная женщина. Как жаль…

Капитал задумался, вспоминая прошлое. Служба в армии долгое время стояла на первом месте. И ему нравилось подобная жизнь. Режим. Порядок. Субординация. За время службы в космофлоте у него появились настоящие друзья, которые всегда прикрывали ему спину, как и он их. Эта дружба стоила многого. С Димитрием Спиридофым они дружили со времён учёбы в академии, с четырнадцати лет. Иврос радовался за друга, когда тот женился на Галее. Замечательная женщина! Красивая, остроумная и отличная хозяйка. Для него было неожиданностью, когда пришло осознание, что он влюбился в неё. Оставалось лишь взять себя в руки и жить дальше. Постепенно удалось свыкнуться с положением, да и виделись они редко. Димитрий по долгу службы бывал дома нечасто, так что – хвала предкам! – причин видеться с семьёй друга не было. Но когда Димитрий сообщил, что младший – любимец Галеи – поступает в ЭВА, капитан на всякий случай решил приглядывать за мальчиком. Галея была ему благодарна. На одном из торжественных вечеров им удалось переговорить. Тогда Иврос и узнал о жестоком решении друга. Сын не хотел служить в армии, так как мечтал стать новабиологом. Галея успела показать ему уголок в саду, в котором рос куст роз. Растения никогда не интересовали капитана, но, увидев прекрасные цветы, изменил мнение. Бордовые бутоны, почти чёрные, лепестки выглядели словно бархатные. Галея тогда сказала, что Родион сам вывел сорт этой розы. Человек должен самостоятельно выбирать свой путь в жизни. Именно этого принципа придерживался капитан.

– Капитан Багроф, всё в порядке?

Иврос очнулся от воспоминаний, ещё раз улыбнулся кадету и ответил:

– Отлично, сынок! Кстати, у твоей матери в воскресенье день рождения. На правах старого друга семьи передаю подарок. Был по делам в центре Эфина. Там полно бесполезных магазинчиков. В одном из них попалась на глаза безделушка. – И передал сувенир, аккуратно завёрнутый в упаковочный материал.

– Можно посмотреть? – Спросил заинтригованный Родион.

Капитан кивнул в ответ, его лоб при этом слегка покраснел. Затем, чтобы скрыть смущение, начал рассказывать:

– На ней гравировка имеется на внутренней стороне крышки. Земные диалекты сейчас почти забылись, особенно на Тритосе. Но у меня в роду были русские, кое-что помню благодаря деду. Здесь написано «Не красота вызывает любовь, а любовь заставляет видеть нас красоту». Старику нравилось творчество писателя, фамилию не помню, вроде Толстый. Нет, Толстой. Точно! Лев Толстой. – Капитан ещё больше смутился внезапному проявлению эмоций. – У твоей матери отличная коллекция шкатулок, насколько я знаю.

– Я мало читаю. Знаю лишь несколько стихотворений, и то благодаря маме. – Родион бережно открыл шкатулку. – Невероятно! На крышке хильдесхаймская роза. Это дикий шиповник, о котором ходило много легенд. Считался самой древней розой на Земле. Спасибо, капитан, я передам маме. Ей точно понравится!

По правде говоря, отец даже не знал об увлечении матери. Ему это было совершенно неинтересно. А вот новая прочнейшая обшивка для космолётов, дополнительная партия лампсилетов* с дальним диапазоном действия, спутниковая оборонная система планеты – это да!

*оружие, стреляющее зарядом-вспышкой; обездвиживает и дезориентирует противника

Родион догадывался об истинных чувствах капитана к матери, но сделал вид, что ничего особенного не произошло. Эх, если бы всё сложилось иначе…

– Ну и отлично! Передавай ей от меня самые наилучшие пожелания. А теперь к делу. У тебя скоро выпускные экзамены. Показатели отличные. Молодец, мальчик мой! Так держать! Практика для воина особенно важна, но и о теории не стоит забывать. Подучи историю освоения Дитэрры. Упор сделай на роли военной прослойки в становлении общества. – Заметив выражение на лице кадета, капитан подмигнул и весело сказал: – Знаю, знаю! Но с Нугловым лучше лишний раз не связываться, завалит на экзамене, а тебе этого не надо.

Они ещё обговорили несколько вопросов, а потом распрощались. При выходе из здания капитана всё-таки настиг ректор. Напору Загребуни было трудно сопротивляться, так что Иврос Багроф согласился обсудить темы первостепенной важности для академии. Кадет тем временем шёл в направлении западного полигона и всерьёз обдумывал предложение друга об участии в гонках. Ведь уставом академии это не запрещено. Бывали случаи, что ректоры даже награждали победивших в гонках кадетов дополнительными баллами. Загвоздка заключалась в отношении к гонкам отца. Он считал кубок «Стрижа» дилетантским и не делающим чести воину.

Тысяча конфедератов…Заманчиво. Очень заманчиво! Стипендия кадета отличника – пятьдесят конфедератов в месяц. За пять лет Родиону удалось скопить около двух тысяч конфедератов. Этого вполне может хватить на задуманное.

А что бы сказал адмирал Спиридоф, если бы узнал об участии сына в гонках?

Губы Рода растянулись в довольной улыбке. Он уже давно не переживал о мнении отца. Для того образцом был Даниил. Ну или Евгор Дамбровски. Так стоит ли об этом думать? Лучше принять участие, постараться победить, получить награду, и на неё купить матери подарок.

***

– Дамы и господа, позвольте представить вам победителя двести первых гонок за обладание кубка «Стрижа»! Родион Спиридоф – доблестный кадет Эфинской военной академии. Прошу любить и жаловать!

Десять комфортабельных платформ, планирующих над столичным космодромом, разразились неистовыми аплодисментами. Эфиняне любили гонки. Запредельные скорости. Адреналин. Дух захватывает настолько, что трудно дышать.

Экраносфера, парящая в воздухе между платформами, показала крупным планом кадета-победителя. Лицо с приятными правильными чертами не выражало каких-либо эмоций, если не считать морщинки между густыми бровями. Тёмно-зелёные глаза осматривали публику ровно. Губы не улыбались, но и не были сжаты. А вот волосы каштанового оттенка на макушке непослушно вились. Один локон от порыва ветра упал на лоб. Парень нахмурился.

Родион скупо радовался победе, хотя она ему досталась не так легко. Евгор – это было ожидаемо! – применил на трудных и плохо просматриваемых участках воздушной трассы несколько запрещённых приёмов. Зная товарища-недруга, не стоило удивляться, где тот может напакостить.

Сам же Дамбровски явно не ожидал, что проиграет. Экраносфера теперь транслировала второго пилота, автолёт которого отстал всего лишь на двадцать секунд от победителя. Красавец-брюнет с пронзительно синими глазами даже несмотря на проигрыш, вовсю улыбался, показывая белоснежные ровные зубы. Многие девушки с курса вздыхали по нему, и он этим беззастенчиво пользовался. Разбитых сердец в его копилке оказалось немало.

Позади Родиона и Евгора пристроился Лерой – победитель прошлых гонок. Он был старше обоих парней на три года. Во взгляде бывшего победителя совершенно не наблюдалось досады, наоборот, создавалось впечатление, что он искренне рад за соперника.

– Кадет Спиридоф, скажите несколько слов зрителям и участникам! – Хорошо поставленным голосом ведущий обратился к Роду.

Тот сначала напрягся, а потом, вспомнив о награде в тысячу конфедератов, произнёс:

– Для меня было честью участвовать в гонках за кубок «Стрижа». Лагус Лерой и кадет Дамбровски – достойные пилоты. Победить таких соперников многого стоит.

Затем Род поднял кубок вверх, и толпу на планирующих платформах снова охватила волна оваций: