Нина Моисеева – Milagrito (страница 8)

— У меня тоже.

— Это нормально?

— Не знаю. — Ксюша пожала плечами. — Я здесь первый раз. Но, кажется, это называется «счастье». Побочный эффект.

Они рассмеялись и пошли дальше, минуя бассейны, шезлонги, улыбающихся туристов. Наконец дорожка привела их к двухэтажному бунгало, увитому цветущими лианами. Деревянная лестница вела на второй этаж, где их ждал номер.

Ступеньки чуть поскрипывали под ногами. С каждым шагом воздух становился гуще, пропитанный запахом дерева и цветов. Анна прижимала дублёнку к груди — не как вещь, а как странный сувенир из другой жизни, которую они только что оставили за стеклянными дверями аэропорта.

Дверь номера. Карточка-ключ. Щелчок замка.

И они внутри.

Носильщик ловко занёс чемоданы, поставил их на специальную подставку и замер в ожидании. Анна, не задумываясь, достала купюру, протянула ему с тёплой улыбкой. Парень просиял, кивнул и бесшумно исчез за дверью.

— Ты быстро освоилась, — усмехнулась Ксюша, наблюдая за этой сценой со стороны.

— А то, — Анна подмигнула. — Чаевые — это язык, который понимают везде. И потом, он же нёс наши чемоданы. Надо уважать труд.

Ксюша только покачала головой, но в её голубых глазах плясали тёплые огоньки. Она всё ещё была где-то там, в своей реальности, пропитанной запахом цветов и предвкушением чуда.

— Ты вообще здесь? — спросила Анна, подходя к окну.

— Я в другом измерении, — честно ответила Ксюша.

— Я тоже. В соседнем.

Они рассмеялись и замерли у огромного окна, за которым сияла бескрайняя, живая, дышащая бирюза. Океан был прямо здесь, в двух шагах, и от этой близости перехватило дыхание.

— Мы правда здесь? — прошептала Анна.

— Кажется, да.

— Ксюх, — вдруг сказала Анна. — А давай прямо сейчас? Скинем всё и в воду?

— С ума сошла? — рассмеялась Ксюша. — Мы даже не распаковали вещи.

— Вещи подождут. А океан — нет.

Они переглянулись и расхохотались — счастливо, по-девчоночьи. Потому что именно за этим они сюда и приехали. Не за порядком. Не за планами. А за этим — за возможностью скинуть всё и нырнуть в бирюзу.

Ксюша так и не смогла потом вспомнить, как сняла обувь. Как расстегнула чемодан. Как надела купальник — цвета морской волны, который купила в Москве под насмешливым взглядом мужа («В Мексику, значит… Ну-ну»). Всё это произошло как в тумане — автоматически, на мышечной памяти, пока сознание пыталось переварить одно: океан был прямо здесь. За стеклянной дверью балкона. В двух шагах. Дышащий, манящий, невозможный.

— Ты готова? — голос Анны донёсся откуда-то издалека.

— Ага.

— Тогда бежим.

Они выбежали из номера, пронеслись по коридору, по тропинкам, мимо бассейна, чуть не сбив с ног официанта с подносом коктейлей. Он что-то крикнул им вслед, кажется, смеясь.

Они не слышали, потому что дорожка, выложенная светлым камнем, петляла сквозь буйство красок, от которого перехватывало дыхание. Пальмы, цветы, ароматы — всё сливалось в один ослепительный поток. И всё их внутреннее существо стремилось только к одному: скорее, скорее нырнуть в бирюзовое счастье.

Они выбежали на пляж и остановились, потому что песок под ногами оказался прохладным. Солнце стояло в зените, тяжёлое, раскалённое, оно давило на плечи, на макушку, на кожу — и в то же время песок, белоснежный, мелкий, как сахарная пудра, хранил прохладу. Ксюша опустила взгляд и увидела, как её ступни утопают в этой белизне, и прохлада поднимается от пальцев ног к щиколоткам, к коленям, выше — и вдруг ей показалось, что она сейчас расплачется.

— Он холодный, — выдохнула Анна. — Ксюш, он реально холодный.

— Я в шоке!

Они стояли на берегу, две женщины в купальниках, босиком, без сумок, без телефонов, без планов. Ветер трепал волосы, выдувая из них московскую пыль. Солнце целовало плечи, стирая с них груз бесконечных «надо».

— Знаешь, — тихо сказала Ксюша. — Я думала, рай — это что-то сложное. Небо, ангелы, арфы. А он — простой. Песок, вода, ветер. И ты рядом.

— Я рядом, — кивнула Анна. — Всегда.

Они стояли на берегу, и океан смотрел на них.

Нет, правда. Смотрел. Каждая волна, набегающая на песок, была как вздох — долгий, терпеливый, чуть обиженный. Ну наконец-то. Я тебя заждался. Где ты была столько лет?

Ксюша вдруг поймала себя на том, что улыбается этой глупой, детской мысли. Океан не может ждать. Океан вообще никого не ждёт, у него своя жизнь — приливы, отливы, течения, тысячелетия. Но сейчас, глядя на эту бескрайнюю бирюзовую гладь, она готова была поклясться: он ждал именно их.

— Ксюш, — голос Анны дрогнул. — Ты чувствуешь?

— Да.

— Он как будто… зовёт?

— Да.

— Тогда чего мы ждём?

Ксюша повернула голову. Анна смотрела на неё — и в её карих глазах плескалось то же самое, что в океане: нетерпение, восторг и лёгкое, счастливое безумие.

— Только дураки спрашивают разрешения у океана, — сказала Ксюша.

— А мы?

— А мы просто бежим.

И они побежали.

Это был не просто забег в воду. Это было возвращение. Босые ноги взрывали прохладный песок, оставляя за спиной две цепочки следов — неровных, сбивчивых, счастливых. Ветер ударил в лицо, разметал волосы, выдул из лёгких последние остатки московского воздуха. Солнце обрушилось на спины тяжёлым, горячим одеялом.

Анна визжала. Ксюша смеялась. Они влетели в воду одновременно, и океан принял их.

— Прекрасно! — заорала Анна, подпрыгивая на месте. — Ксюш, прекрасно! Ты чувствуешь?!

— Чувствую! — Ксюша уже погрузилась по пояс и, запрокинув голову, смотрела в небо. — Я всё чувствую!

— А медузы?!

— А что медузы?!

— А вдруг они тут водятся?!

— Ну и пусть! Я приехала за приключениями, а не за справкой от дерматолога!

Анна расхохоталась так громко и звонко, что чайки над головой испуганно шарахнулись в сторону.

— Ты сумасшедшая!

— Мы обе сумасшедшие!

— И это лучший диагноз в моей жизни!

Она сделала резкий выпад вперёд, уходя под воду с головой, и Ксюша на секунду испугалась, но Анна вынырнула тут же, фыркая, отплёвываясь и смеясь одновременно, с волосами, облепившими лицо, и с глазами, в которых горело то самое, давно забытое.

— Там! — выдохнула она, указывая куда-то вдаль. — Там, на глубине, знаешь, какой цвет? Синий! Настоящий синий! Не московский серо-синий, а такой… как в детстве, когда рисуешь море и берёшь самый красивый карандаш!

Ксюша смотрела на неё и думала: вот она, настоящая Аня. Не уставшая мама двоих мальчишек, не жена, не начальник отдела. А та самая девчонка, которая много лет назад подошла к новенькой в МТС и сказала: «Будешь со мной дружить?»

— Я уже дружу, — тихо сказала Ксюша.

— Что? — Анна перестала отплёвываться.

— Ничего. Просто… люблю тебя.

Анна замерла. Вода плескалась вокруг её талии, солнце золотило мокрые плечи, и она вдруг стала очень серьёзной.