Нина Моисеева – Milagrito (страница 7)
Таможня была формальностью. Усталые, но вежливые офицеры, штампы, улыбки. Анна сунула паспорт обратно в сумку и оглянулась на Ксюшу:
— Ну что, красотка, нас ждёт автобус?
— Нас ждёт всё, — ответила Ксюша. И, помедлив, добавила: — Я только сейчас поняла. В Москве мы всё время чего-то ждали. Зарплаты, пятницы, лета, чуда. А здесь… здесь не надо ждать. Здесь всё уже есть. Надо только взять.
Анна посмотрела на неё долгим, внимательным взглядом.
— Ты у меня философ, Ксюшка. Я это всегда знала.
— А ты у меня — двигатель прогресса, — улыбнулась Ксюша. — Без тебя я бы так и сидела в своей московской раковине, ждала бы лета.
— Сидела бы ты, как же. Ты без меня уже три раза в Турцию сгоняла.
— Это не считается, там были дети.
— Вот! — Анна подняла указательный палец. — А здесь детей нет. Здесь только мы.
Она взяла Ксюшу под руку. И они вышли на улицу.
Солнце сразу ударило в лицо — щедро, по-мексикански, ошарашивающее, будто говорило: «Ну здравствуй, наконец-то! Я тебя заждалось!»
Ксюша зажмурилась. Под веками вспыхнул тёплый, оранжево-золотой свет. Тот самый, который разбудил её в самолёте. Та самая рука, которая тянулась к ней сквозь облака.
— Оно… — прошептала она. — Оно настоящее.
— А ты сомневалась? — Анна уже щурилась, пытаясь разглядеть табличку с названием их туроператора среди десятка других, которые держали в руках улыбчивые мексиканцы в униформах.
— Сомневалась. — Ксюша открыла глаза. — Думала, это просто картинка. А оно живое.
Она подставила лицо солнцу и закрыла глаза снова.
На несколько секунд, всего на несколько, она позволила себе ничего не ждать, ничего не планировать, ничего не бояться. Просто быть.
— Ксюш! — Анна дёрнула её за рукав. — Наш автобус! Смотри, вон табличка!
Ксюша открыла глаза.
Впереди, у края тротуара, стоял белый микроавтобус с логотипом туроператора. Усатый водитель в бейсболке приветливо махал им рукой.
— Vamos, señoras! — крикнул он. — Добро пожаловать в рай!
Анна рассмеялась и, схватив Ксюшу за руку, потащила её к автобусу.
— Ты слышала? Он сказал «рай»!
— Он сказал «добро пожаловать», — поправила Ксюша, но водитель, перехватив её взгляд, подмигнул и повторил:
— В рай, в рай. Самый лучший рай во всём мире!
— Я же говорю! — Анна сияла. — Нас уже ждут!
Они забросили чемоданы в багажный отсек, забрались в прохладный, пахнущий кожей и кондиционером салон и упали на мягкие кресла.
— Ну что, — Анна перевела дух и посмотрела на подругу. — Поехали?
Ксюша кивнула.
Микроавтобус плавно тронулся с места, выруливая с территории аэропорта.
Мексика началась.
Дорога от аэропорта Канкуна была отдельным аттракционом — Анна, как ребёнок, тыкала пальцем в проносящиеся мимо пальмы, банановые рощицы и придорожные лачуги, раскрашенные во все оттенки карибского безумия. Ксюша молча смотрела в окно, но её молчание было другим: не усталым, а впитывающим. Она пила эту зелень, это солнце, этот плотный, влажный воздух, как воду после долгой жажды.
Водитель, усатый мексиканец в бейсболке с логотипом туроператора, ловил их восторженный щебет в зеркало заднего вида и понимающе улыбался. Он видел таких каждую неделю: бледные, уставшие, с мешками под глазами от бесконечных пересадок, а через час уже щёлкают каждую пальму и спорят, кто первый окунётся в океан.
— Сенота, — сказал он, заметив, что девушки уставились на бирюзовое пятно, мелькнувшее между стволами. — Очень красивый. Потом купаться.
— Сенот, — повторила Ксюша, и это слово отозвалось в ней тем самым, из московского ресторана. Голос Игоря, бархатный и вкрадчивый: «Место, где время сплющивается».
— Обязательно, — твёрдо сказала она, сама, не зная, кому отвечает — водителю или тому голосу.
Анна перехватила её взгляд. Хотела что-то сказать, но промолчала. И без того было ясно: этот отпуск будет не только про пляж.
Они подъехали к шлагбауму. Белый, с красной мигающей лампочкой, он перегораживал дорогу, уходящую вглубь буйной тропической зелени. Охранник в идеально отутюженной форме вышел из будки, взял у водителя документы, сверил с каким-то списком, кивнул.
— Контроль, — шепнула Анна. — Как в закрытый военный городок.
— Или в рай, — так же тихо ответила Ксюша. — Где пропускная система.
Шлагбаум медленно пополз вверх. И Maravilla del Mar открылся перед ними — ещё один маленький рай внутри огромной Ривьеры Майя.
Взгляд упёрся в бугенвиллею. Ту самую, что в Москве чахнет в кадках, а здесь взрывалась фуксией и оранжевым, словно праздничный салют, щедро рассыпанный по стенам и аркам. Тростниковые крыши плавно изгибались над зданиями, как спины дремлющих зверей. А вокруг, куда ни глянь, была вода. Бассейны впадали один в другой, каскадами спускаясь к океану, и казалось, что весь посёлок парит над бирюзовой гладью, удерживаемый только этим светом, этим воздухом, этим невероятным, невозможным ноябрьским солнцем.
Автобус неторопливо катил по ухоженным дорожкам, пока наконец не остановился у небольшого белоснежного здания. Оно сияло на солнце, утопая в зелени и цветах, а над входом, прямо на фасаде, красовалась эмблема — лучистое солнце с лёгкими изогнутыми лучами, а под ней значилось: Casa del Sol.
Название бросилось в глаза сразу — яркое, обещающее, манящее.
— Приехали, — объявил водитель, открывая дверцы.
Анна вышла первой, сделала шаг, другой — и замерла. Ксюша выбралась следом, и мир вокруг них исчез.
— Мы будем жить… здесь? — выдохнула Анна, медленно оборачиваясь вокруг своей оси, пытаясь вобрать в себя эту красоту целиком.
Ксюша молчала. Она просто стояла и смотрела, чувствуя, как внутри разливается то самое — предвкушение чуда.
И они стояли так — две женщины посреди мексиканского рая, под прицелом любопытных взглядов портье и носильщиков, и пытались поверить, что всё это не сон, не галлюцинация, не ошибка туроператора.
— Знаешь, — тихо сказала Ксюша, — я думала, мы едем за красивыми фотографиями. А сейчас понимаю…
— Что?
— Это место не сфотографировать. Его можно только вдохнуть.
Анна посмотрела на неё. И вдруг улыбнулась той, давней, девчоночьей улыбкой, которой не пользовалась уже лет десять — с тех пор, как жизнь разделила их на «мам», «жён» и «ответственных сотрудников».
— Тогда дыши, подружка. У нас целых четырнадцать дней.
Стеклянные двери лобби бесшумно разъехались в стороны, выпуская прохладу кондиционеров и едва уловимый запах — дорогого парфюма, свежих цветов и чего-то ещё, неуловимого, сладкого, почти гипнотического.
Они шагнули внутрь и время будто сделало шаг в сторону, уступая дорогу чему-то другому. Ксюша помнила только цветы: они были везде. Белые орхидеи в высоких вазах на стойке регистрации, огненно-красные бугенвиллеи, вьющиеся по колоннам, нежные плюмерии, чьи лепестки, похожие на восковые звёзды, усеивали мраморный пол у входа, словно кто-то специально рассыпал их к их приезду. Воздух был густым, сладким, настоянным на этих ароматах — и пахло в нём не просто тропиками, а уютом. Тем особенным, почти забытым уютом, когда ты наконец там, где тебя ждали.
Анна что-то говорила портье — по-английски, сбивчиво, счастливо. Ксюша слышала её голос, но не разбирала слов. Она смотрела, сквозь огромное панорамное окно, на буйство красок.
— Сеньора? Ваш ключ.
Ксюша моргнула. Портье протянул ей жёлтый пластиковый браслет с логотипом отеля.
— Para todo incluido, — улыбнулся он. — Всё включено. Даже счастье.
Ей застегнули на запястье тонкий пластик, почти невесомый, но почему-то он ощущался как пропуск в другую жизнь.
Внезапно появился улыбчивый парень в белоснежной униформе, забрал их чемодан и жестом пригласил следовать за ним.
Территория отеля утопала в зелени. Пальмы вздымали свои веера к небу, папоротники расстилались у ног пушистыми коврами, а между ними, повсюду, без всякой системы, росли цветы. Красные, жёлтые, фиолетовые — они взрывались красками так буйно, так щедро, будто природа здесь забыла об экономии. Белые орхидеи в высоких вазах, бугенвиллеи, вьющиеся по деревянным опорам, и этот сладкий, чуть дурманящий запах, от которого кружилась голова.
Они шли по выложенной камнем дорожке, и каждый шаг приближал их к чему-то важному. Где-то вдалеке шумел океан, но здесь, среди зелени, было тихо, только птицы перекликались в кронах.
— Ксюш, — сказала Анна. — Кажется, у меня голова кружится.