Нина Кислицына – Тень прошлого (страница 3)

— Ладно, — сказала она наконец. — Вечером созвонимся. Ты какая-то запыхавшаяся. Бегала?

— Да. За автобусом.

— Люся, ты никогда не бегаешь за автобусами.

— Значит, начала.

Она сбросила вызов и постояла посреди улицы, прижав холодный телефон ко лбу. Всё. Теперь она не просто следила за женихом сестры. Теперь она с ним спала. И врёт сестре. И, что самое страшное, хочет ещё. Следующие три дня Люся честно держалась. Не ездила к его дому, не заходила в то кафе, не открывала фото, сделанные украдкой. Вместо этого она завалила себя работой: взяла внеплановый материал про обманутых вкладчиков, дописала статью, которую тянула месяц, даже разобрала почту. Не помогло. Марк снился ей. Во сне он снова стоял у неё за спиной, касался губами виска, спрашивал: «Скажи „уйди“ — и я уйду». И она, как и тогда, молчала. На четвёртый день она сдалась. Сказала себе, что просто проезжала мимо. Просто зашла выпить кофе. Просто так совпало, что у кофейни напротив его дома лучший в городе капучино. Он появился через десять минут. Вышел из подъезда, огляделся — и посмотрел прямо на неё, как будто знал, где она будет стоять. Люся сделала вид, что поглощена стаканчиком.

— Молоко опять развозят по графику? — спросил Марк, подойдя вплотную.

— У них скидка на капучино.

— Скидка на капучино у кофейни напротив моего дома. Удобно.

— Совпадение.

— Конечно, — он взял у неё стаканчик, отхлебнул, поморщился. — Остыл.

— Ты специально.

— Что — специально?

— Знаешь, когда я прихожу. Стоишь, наверное, у окна, высматриваешь.

Марк вернул ей кофе и сунул руки в карманы.

— Я не высматриваю, Люся. Просто от тебя за версту пахнет.

— Чем? — она опешила.

— Враньём. Очень ароматное. С примесью моего одеколона на воротнике — кстати, ты его не отстирала.

Люся почувствовала, как загораются уши. Она действительно спала в его рубашке. Той самой, что стянула тогда, впопыхах, вместо своей блузки, и вернула через день с курьером, как будто это могло что-то исправить.

— Верни её, — сказал Марк.

— Я вернула.

— Не рубашку. Я про то, что ты у меня забрала тогда.

— Я у тебя ничего не брала.

— Взяла. — Он шагнул ближе и понизил голос, так что его слышала только она. — Ты ушла, а меня как будто выключили. Хожу с тех пор и не знаю, куда себя деть.

Люся подняла на него глаза. Он не шутил. Впервые за всё время в его лице не было ни насмешки, ни игры — только что-то растерянное, тёмное, очень неудобное для них обоих.

— Это плохо, — сказала она.

— Очень.

— Я — сестра Веры.

— Я знаю.

— Мы не можем.

— Знаю.

Он стоял так близко, что она видела тень щетины на его подбородке, и где-то внутри неё снова натянулась та самая струна.

— Я не могу врать ей дальше, — сказала Люся.

— Тогда не ври.

— И что сказать? «Вера, я переспала с твоим женихом на твоём столе»?

— Можно короче. «Вера, я не могу без твоего жениха».

Люся зажмурилась. Слова ударили точнее, чем хотелось бы.

— Ты аферист, — прошептала она. — И сейчас ты просто делаешь со мной то же, что делал с ней.

Марк взял её за подбородок, заставил поднять лицо.

— А если я скажу, что с ней всё было не так, как ты думаешь?

— Что это значит?

Он отпустил её и отступил на шаг.

— Приходи вечером. Вера уезжает к маме до понедельника. Я расскажу всё. Всё, что ты хотела накопать, — про аферу, про деньги, про то, кто я такой.

— И с чего мне тебе верить?

— А с чего ты до сих пор не сдала меня сестре? — он улыбнулся уголком рта. — Потому что хочешь прийти.

Глава 2

Люся хотела ответить что-нибудь острое. Но Марк уже развернулся и пошёл к подъезду, а она так и стояла с остывшим кофе, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. Она пришла. Сказала себе, что идёт за правдой. Что журналист не упускает интервью, где фигурант сам предлагает дать показания. Что между ними ничего не будет, потому что у неё есть принципы и остатки совести. Всё это Люся повторяла, поднимаясь по лестнице, и перестала повторять ровно в тот момент, когда Марк открыл дверь.

Он был дома один. В квартире пахло кофе и чем-то печёным, на столе горела одна - единственная свеча, и Люся сразу поняла, что это ловушка. Уютная, наглая, заранее продуманная ловушка.

— Ты сказал — расскажешь всё, — начала она с порога, не снимая куртку.

— Расскажу. Проходи.

— Я лучше тут постою.

— Ты боишься сесть?

— Я не боюсь.

Она села. На край стула, выпрямив спину, как на допросе. Марк сел напротив, откинулся, и пламя свечи легло на его лицо, выхватив из темноты скулы и тёмные глаза.

— Начинай, — велела Люся.

— Что именно тебя интересует?

— Всё. Кто ты. Зачем тебе Вера. Где ты взял деньги на эту квартиру, если официально нигде не работаешь.

Марк усмехнулся.

— Хорошо копаешь.

— Я профессионал.

— Вижу. — Он взял со стола бокал, покрутил. — Я не аферист в том смысле, в каком ты это себе нарисовала. Я человек, который зарабатывает на чужих надеждах.

— Это и есть определение афериста.

— Не перебивай. Я помогаю людям, у которых нет времени, связей или мозгов, получить то, что они хотят. Квартиру. Долю в бизнесе. Развод на выгодных условиях. Иногда — убрать конкурента, но это отдельный тариф.

Люся подалась вперёд.

— Ты говоришь о том, что решаешь вопросы. Вне закона.

— На грани. Я не ворую у старушек, если ты об этом. Я нахожу, как сделать так, чтобы всё выглядело чисто. У меня талант убеждать людей, что они сами этого хотели.