Нина Кислицына – Тень прошлого (страница 1)
Нина Кислицына
Тень прошлого
Глава 1
Люся знала за собой один недостаток: когда она убеждала себя, что просто наблюдает, на самом деле она следила. В этот раз всё началось с фотографии. Сестра прислала снимок — счастливая Вера прижималась щекой к плечу мужчины, а он смотрел не в камеру, а куда-то в сторону, как будто уже прикидывал, сколько у Веры денег и когда их удобнее забрать. Люся увеличила фото, вгляделась в его лицо и вынесла вердикт за полторы секунды: аферист.
— Ты его даже не видела, — сказала Вера, когда Люся позвонила и с ходу выложила диагноз.
— Я видела достаточно. У него глаза человека, который не платит за парковку.
— Люся, он паркуется во дворе. Это бесплатно.
— Тем более. Значит, экономит на всём остальном.
Вера засмеялась, но Люся уже открыла ноутбук. Профессия журналиста давала ей две вещи: умение задавать неудобные вопросы и устойчивую уверенность, что все врут. Первое она применяла к другим, второе — к жениху сестры, которого звали Марк. Она записала имя в блокнот и обвела дважды, как делала с фигурантами. Через два дня она стояла за кофейным ларьком напротив его дома с картонным стаканчиком, который давно остыл, и делала вид, что изучает график развоза молочной продукции на дверях магазина. Марк вышел из подъезда в четверть десятого. Люся отметила: не опаздывает, одет неброско, но дорого — рубашка, которую не покупают на распродаже, часы, которые не светятся в темноте, но стоят как её месячная аренда. Она сделала вид, что фотографирует объявление, а на деле сняла его в профиль. Он остановился. Медленно повернул голову и посмотрел прямо на неё. Люся уронила взгляд в телефон и сделала шаг в сторону, как человек, который внезапно вспомнил, что опаздывает. Сердце стукнуло так, что она услышала его в ушах. Он не пошёл за ней. Просто постоял секунду, усмехнулся — она увидела это краем глаза — и направился к машине.
В тот момент Люся впервые задумалась, что следить за человеком, который, возможно, умеет замечать слежку, было не лучшей её идеей. Но отступать она не умела. Так началась её личная операция «Разоблачение». Каждый день она находила предлог оказаться там, где был Марк: в кафе, где он пил эспрессо и читал новости, в спортзале, куда записалась с горя и где продержалась ровно два занятия, в супермаркете, где он покупал почему-то один грейпфрут и бутылку воды.
— Ты не находишь это странным? — спросила она Веру, небрежно развалившись на её диване.
— Что именно?
— Один грейпфрут. Кто покупает один грейпфрут? Это нездоровое отношение к цитрусовым.
— Люся, — Вера посмотрела на неё поверх чашки, — ты что, за ним ходишь?
— Я собираю материал.
— О чём? О грейпфрутах?
— О человеке, за которого ты собралась замуж.
Вера вздохнула. Люся ждала, что сестра сейчас начнёт спорить, защищать Марка, доказывать, какой он замечательный. Вера отставила чашку и сказала спокойно:
— Слушай, если ты хочешь за него замуж — так и скажи. Я уступлю.
Люся подавилась воздухом.
— Что?!
— Ну, ты так на него смотришь. Я же видела твои записи. Ты даже его рост записала. С точностью до сантиметра.
— Это для дела!
— Конечно.
Вера улыбнулась той самой улыбкой, которую Люся терпеть не могла с детства: мягкой, всё понимающей, но ни во что не вникающей. Люся открыла рот, чтобы объяснить, что она расследует, а не влюбляется, но в этот момент в замке повернулся ключ. Марк вошёл, снял пиджак и повесил его на спинку стула. В прихожей сразу стало тесно от его присутствия — он был из тех мужчин, которые заполняют собой помещение, даже когда молчат.
— Здравствуйте, — сказал он, глядя на Люсю.
— Здрасьте, — ответила она и поправила волосы, хотя они лежали нормально.
Марк прошёл на кухню, открыл холодильник, достал воду. Люся смотрела, как он пьёт, запрокинув голову, как двигается кадык, и вдруг поняла, что забыла, зачем пришла. Что-то про афериста. Про разоблачение. Про то, что нельзя смотреть на мужчину, который собрался обобрать твою сестру.
— Вы, кажется, хотели о чём-то спросить, — сказал Марк, не оборачиваясь. — Или вы просто за мной наблюдаете?
Вера фыркнула в чашку.
— Я не наблюдаю, — сказала Люся голосом, который прозвучал выше, чем ей хотелось бы.
— Значит, показалось.
Он наконец повернулся. Взгляд у него был спокойный, тёмный, и в нём не было ни капли смущения — только лёгкая, едва заметная насмешка.
— А я ведь вас помню. Кофейный ларёк, вторник. Вы ещё делали вид, что читаете график развоза молока.
Люся почувствовала, как кровь прилила к щекам.
— Это был… репортаж о молочной продукции.
— Серьёзный материал, — кивнул Марк. — И спортзал, где вы занимались на беговой дорожке в джинсах. Тоже репортаж?
— О неправильной экипировке, — сказала Люся, понимая, что тонет.
— Что ж, — Марк поставил стакан на стол и улыбнулся — медленно, уголком рта. — Тогда расскажете мне о своих выводах. Надеюсь, они лестные.
Он смотрел на неё, и Люся вдруг поняла, что в комнате стало слишком жарко, а она так и сидит с открытым ртом, как рыба, выброшенная на берег. Где-то на краю сознания зазвенел сигнал тревоги: «Он знает. Он всё знает». Но вместо того чтобы встать и уйти, Люся услышала собственный голос:
— Выводы неутешительные.
— О, — Марк шагнул ближе. — Это я люблю.
— Выводы неутешительные.
— О, — Марк шагнул ближе. — Это я люблю.
Вера кашлянула, поставила чашку в раковину и взяла с крючка сумку.
— У меня встреча. Через час вернусь. Вы тут пока не убейте друг друга.
Она чмокнула Люсю в щёку, сжала ей локоть с таким видом, будто передавала эстафету, и вышла. Дверь закрылась, и тишина в квартире стала звонкой. Люся осталась сидеть на краю дивана. Марк стоял в дверях кухни, скрестив руки на груди, и смотрел на неё сверху вниз. Он не улыбался — теперь нет. В его лице появилось что-то другое: спокойное, оценивающее, как у человека, который привык читать чужие движения на два шага вперёд.
— Так что вы накопали? — спросил он.
— Я не обязана вам отчитываться.
— Тогда зачем вы за мной ходите?
Люся встала. Ей нужно было встать, потому что сидеть, пока он нависает, было невыносимо — как признаваться в том, что она мелкая сошка против него. Теперь они оказались почти вровень. Почти.
— Потому что вы собрались жениться на моей сестре, а я не знаю, кто вы такой.
— А вы спрашивали у Веры?
— Вера влюблена. Влюблённым верить нельзя.
Марк хмыкнул.
— А вам, значит, верить можно.
— Мне — нет. Поэтому я и проверяю.
Он рассмеялся — коротко, неожиданно. Смех у него оказался ниже голоса, и от него у Люси по рукам прошёл холодок, хотя в квартире было тепло.
— Знаете, что я о вас понял, Люся? — он впервые назвал её по имени, и это имя в его рту прозвучало иначе, чем у всех. — Вы боитесь не того, что я аферист. Вы боитесь, что я тот, от кого невозможно уйти.
— Это бред.
— Ну, посмотрим.
Он подошёл к бару в углу гостиной, плеснул в стакан что-то янтарное, сделал глоток. Потом налил второй стакан и протянул ей.
— Не люблю, когда за мной хвост, — сказал он. — Но от вас мне почти не хотелось отворачиваться.
Люся не взяла стакан. Она смотрела на его руку — на длинные пальцы, на тёмные волоски у запястья, на то, как стекло запотело от его ладони. И вдруг осознала, что в горле пересохло, а сердце колотится не от злости.
— Вы меня не соблазните, — выпалила она.
Марк медленно опустил руку.