Нина Кислицына – Непокорная (страница 20)

— Когда это принесли? — спросил он, не поднимая глаз.

— Час назад. Мужчина в костюме. Сказал, что велено передать, и

уехал на чёрной машине.

— Номер запомнила?

— Нет. Я не подумала.

Он кивнул, всё ещё глядя на фотографии. Потом медленно, очень

медленно, собрал их в стопку, отложил и поднял на неё глаза. И

35

Дейли впервые увидела его по-настоящему злым — не тем

показным азартом, с которым он преследовал её, а злым холодно, опасно, как человек, который сейчас пойдёт и всё решит.

— Ты в порядке? — спросил он, и голос его был ровным, как

натянутая струна.

— Нет. Но я не из тех, кто падает в обморок.

— Знаю.

Он подошёл к ней, взял за плечи, заставил посмотреть на себя.

— Скажи мне честно. Ты испугалась?

— Да. Но не их. — Она помедлила. — Я испугалась, что ты в этом

замешан. Что это твоя игра.

Мартин вздрогнул, как от пощёчины, и Дейли увидела, как что-то в

его глазах полыхнуло болью — настоящей, неприкрытой.

— Я не играю с тобой, — сказал он тихо. — Никогда. Тем более так.

— Тогда кто?

Он отпустил её, отошёл к окну, отодвинул штору и посмотрел на

тёмную улицу.

— Я знаю, кто это, — сказал он. — Вернее, знаю, откуда это. И мне

очень не нравится, что оно коснулось тебя.

— Объясни.

Мартин повернулся. Лицо его было твёрдым, и в нём появилось что-

то новое — не азарт, не нежность, а решимость человека, который

понял, что игру пора заканчивать.

— Это не отец, — сказал он. — Но это его мир. Мир, в котором я

вырос. Люди, которые считают, что всё решается папками с

фотографиями. И они ошиблись, если думают, что я отступлю.

Дейли смотрела на него, скрестив руки на груди, и внутри у неё всё

сжималось.

— Чего они хотят? — спросила она. — Чтобы ты не был со мной?

— Чтобы я был тем, кем им удобно. А ты этому мешаешь.

— И что ты будешь делать?

Он подошёл, взял её лицо в ладони и посмотрел долго, не мигая.

— То, что должен был сделать давно, — сказал он. — Я не отдам

тебя. Ни им. Ни городу. Никому.

Он поцеловал её в лоб, прижал к себе, и Дейли стояла, уткнувшись

ему в грудь, слушая, как гулко и зло бьётся его сердце. Ей было

страшно. Но впервые этот страх не был одиночеством.

36

— Завтра приезжает моя сестра, — сказала она глухо, не поднимая

головы.

— Хорошо.

— Это не хорошо. Она всё видит по лицу. И она не умеет молчать.

— Пусть видит. — Он погладил её по волосам. — Мне скрывать

нечего. Мне не стыдно за нас.

Дейли закрыла глаза. За окном снова начинал накрапывать дождь —

тихий, ночной, как будто лето не могло отпустить их без воды. Она

стояла в его объятиях и думала о том, что завтра её жизнь снова

изменится — то ли с приездом сестры, то ли с тем, что последует за

этой папкой.

Она не знала, что обе перемены уже стоят у порога.

Вера приехала рано — поезд пришёл в шесть сорок, и она, не

задерживаясь на вокзале, сразу взяла такси. Город встретил её

сырым, вымытым ночным дождём, с блестящими тротуарами и

липами, с которых капало. Она смотрела в окно на знакомые и

одновременно чужие улицы, и в груди у неё шевелилось то неясное, тревожное чувство, с которым возвращаются туда, откуда когда-то

сбежали.

Дом на Кленовой не изменился. Та же зелёная дверь, облупившееся

крыльцо, герань под дождём. Вера поднялась по ступенькам, поставила чемодан, нашарила под горшком ключ — он был на месте, холодный, шершавый, — и открыла дверь.