Нина Кислицына – Непокорная (страница 18)

— Хотя бы поцелуем.

Она закатила глаза, но встала, обхватила его за шею и поцеловала —

медленно, не торопясь, позволяя себе то, что ещё вчера казалось

невозможным. Он ответил, прижал её к себе, и на секунду оба

забыли, что он куда-то опаздывает.

— Всё, — выдохнула она, отстраняясь. — Иди. Пока я не передумала

и не утащила тебя обратно.

— Это угроза или обещание?

— Это то, что ты услышишь вечером.

Он усмехнулся, чмокнул её в лоб, как будто они были вместе сто лет, и вышел. Дверь щёлкнула. Дейли осталась одна в его огромной, пустой квартире, и тишина обрушилась на неё разом.

Она постояла, прислушиваясь к затихающим шагам за дверью, потом подошла к окну и долго смотрела на город. Внизу, у подъезда, он вышел — маленький с такой высоты, — сел в машину и уехал.

Она проводила машину взглядом, пока та не растворилась в потоке.

Странное дело: ей не было тоскливо. Ей было спокойно — впервые

за долгие недели. Как будто вчерашняя ночь не добавила ей тревог, а сняла половину.

Она прибралась на кухне — просто чтобы подержать в руках его

чашки, его турку, его вещи, — потом приняла душ в его ванной, смыла с себя вчерашний дождь и его запах, но, вытираясь, поймала

себя на том, что жалеет об этом. Потом натянула свою мятую

одежду, вышла из квартиры и поехала домой, к своей зелёной

двери, к ноутбуку, к книге, которая ждала её с такой же терпеливой

тоской.

По дороге пришло сообщение от Веры. Дейли прочитала его в метро, и у неё упало сердце — не от радости и не от злости, а от того

странного чувства, какое бывает, когда жизнь, едва наладившись, тут же подкидывает новое испытание. Вера. Сестра. Та самая, которая умела приезжать не вовремя.

Дейли ответила коротко, как всегда, и спрятала телефон. В голове

уже крутилось, что придётся рассказывать Вере про Тима, про

Мартина, про всё, что навалилось, — или, наоборот, ничего не

рассказывать и смотреть, как сестра всё поймёт сама по её лицу.

32

Вера всегда понимала по лицу. Это было в ней и хорошим, и

невыносимым.

Дома Дейли села к ноутбуку и заставила себя открыть файл. Строчки

поползли медленно, но пошли. Героиня её как раз стояла у окна и

смотрела на дорогу, по которой уезжал мужчина, которого она не

хотела отпускать, — и Дейли впервые не выдумывала её чувства, а

просто переписывала свои.

К вечеру она написала почти пять страниц и сама удивилась: так

легко ей не работалось с тех пор, как началась эта книга. Она

откинулась на стуле, потянулась, глядя на гаснущее за окном небо, и

в этот момент в дверь постучали.

Не позвонили. Постучали — коротко, требовательно, по-хозяйски.

Дейли замерла. Она никого не ждала. Мартин должен был приехать

позже, и он, кажется, уже знал, что у неё звонок, а не стук. Этот стук

был другой — наглый, с присвистом, как будто человек за дверью

был уверен, что ему откроют.

Она подошла, глянула в глазок.

На крыльце стоял незнакомый мужчина в дорогом костюме, с

папкой в руке и таким лицом, будто он пришёл не в гости, а с

проверкой. Он снова поднял руку и постучал — уже громче.

Дейли помедлила, потом всё же открыла.

— Вы к кому?

— Вы Дейли Харт? — спросил он, не представившись.

— Допустим.

— Вам просили передать. — Он протянул ей папку. — Скажите, что

вы с ней ознакомились.

— Кто просил?

— Увидите.

Он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь, — к чёрной машине, припаркованной у тротуара. Дейли проводила его взглядом, потом

посмотрела на папку в своих руках. Та была тяжёлая, холодная, без

единой надписи.

Она вернулась в дом, села за стол и открыла её.

Внутри лежали фотографии. Много. Она, Мартин — на набережной, у кафе, вчерашний поцелуй под дождём, как они входят в его

подъезд. Снято издалека, но чётко, профессионально.

И записка, отпечатанная на принтере, без подписи:

«Оставьте его. Или это увидит весь город».

33

Дейли сидела, не шевелясь, и смотрела на записку, пока буквы не