Нина Кислицына – Непокорная (страница 12)

— Завтра. В семь. У реки.

20

— Я приду, — сказал он. — Раньше приду.

— Не надо раньше. Я не люблю, когда меня ждут.

— А я люблю ждать вас. Привыкайте.

Он отключился первым. Дейли ещё долго сидела с телефоном в руке, глядя на погасший экран, и улыбалась в темноту, сама не понимая, что делает.

За окном ударил первый дальний гром. Гроза шла на город —

медленно, тяжело, как всё, что назревало между ними этим летом.

— Потому что мне страшно, что это окажется правдой. И тогда я

снова останусь в той пустоте.

Она молчала. Молния вспыхнула ближе, и через несколько секунд

гром прокатился по небу — низкий, ворчливый, как недовольный

зверь. Ветер рванул с реки, поднял её волосы, бросил прядь на лицо.

Дейли убрала её рукой, не отводя от него глаз.

— Вы знаете, что со мной очень трудно, — сказала она.

— Знаю.

— И что я не умею доверять.

— Знаю.

— И что после Тима я вообще никого к себе не подпущу.

Мартин шагнул ближе. Медленно, давая ей время отступить. Она не

отступила.

— Я не прошу подпускать, — сказал он, и голос его стал ниже. — Я

прошу только не отворачиваться.

Он поднял руку и осторожно, одними кончиками пальцев, убрал

прядь с её щеки. Дейли замерла. Его пальцы были тёплыми, сухими, и от этого лёгкого касания по всему её телу прошла дрожь — как от

молнии, вспыхнувшей над рекой.

— Можно? — спросил он шёпотом.

Она не спросила, что именно «можно». Просто кивнула.

И тогда он наклонился и поцеловал её.

Это был не тот поцелуй, которого она ждала, — не наглый, не

требовательный. Он поцеловал её осторожно, едва коснувшись

губами, как будто боялся, что она растает или убежит. Дейли стояла, не дыша, и сердце её колотилось где-то в горле, и в голове было

пусто и шумно, как после удара грома.

Он отстранился первым. Посмотрел ей в глаза, всё ещё держа

ладонь у её щеки.

— Скажи, что я всё испортил, — прошептал он.

21

— Не скажу, — ответила она, сама не узнавая свой голос.

Он снова её поцеловал — на этот раз глубже, увереннее, и она

ответила, не раздумывая, как будто тело её давно уже всё решило за

неё, пока разум спорил сам с собой.

Хлынул дождь.

Он обрушился на набережную разом, стеной, тёплый и яростный, как будто небо наконец прорвало. Дейли вздрогнула, Мартин

рассмеялся, не отрываясь от неё, и накрыл её голову ладонями, притянул к себе ближе. Они целовались под дождём, мокрые

насквозь в одну минуту, и вода стекала по их лицам, смешиваясь, и

Дейли чувствовала, как где-то внутри неё рушится стена, которую

она строила неделями.

— Пойдём, — выдохнул он ей в губы. — Ты промокнешь.

— Уже промокла, — засмеялась она, и смех этот был свободным, лёгким, каким не был давно.

Он схватил её за руку, и они побежали по набережной сквозь ливень, как дети, мимо мокрых фонарей и луж, в которых дрожали огни.

Дейли бежала, задыхаясь от смеха, не чувствуя ног, и думала только

об одном: вот так, наверное, и начинается то, чего нельзя повернуть

назад.

ГЛАВА 5

Они добежали до конца набережной, где под старым каштаном, раскинувшим мокрые лапы, стояла его машина. Мартин распахнул

дверцу, почти втолкнул её внутрь, обежал капот и сел за руль, отряхиваясь по-собачьи. В салоне разом стало тесно и душно от их

мокрой одежды, от дыхания, от запаха дождя, который они

принесли с собой.

— Вот теперь я точно выгляжу как бездомная, — сказала Дейли, глядя на свои прилипшие к ногам джинсы.

— Выглядишь как женщина, которая только что целовалась под

ливнем, — ответил он. — Это лучшее, что я видел.

Она фыркнула и отвернулась к окну, но улыбку не смогла спрятать —

она распирала её изнутри, тёплая, глупая, детская. Волосы липли к

щекам, с ресниц капало, и всё тело дрожало, но не от холода, а от

того напряжения, которое всё ещё гудело в ней после его губ.