Нина Кислицына – Любовь приходит однажды (страница 1)
Нина Кислицына
Любовь приходит однажды
ГЛАВА 1
Кира шла быстро — каблуки отбивали по плитке тротуара чёткий, привычный ритм, в ушах ещё стоял голос отца из утреннего
разговора. Про репутацию, про то, что дочь банкира не имеет права
опаздывать даже на ужин, про будущее, расписанное на годы
вперёд. Она машинально поправила ремешок сумки и собиралась
уже нырнуть в переулок, сократить путь до стоянки, когда услышала
гитару.
Звук долетал из парка — негромкий, живой, без усилителя. Кто-то
перебирал струны у входа, у старой кованой ограды, и играл не то, что крутят по радио. Мелодия была неровной, будто человек не
репетировал, а думал вслух. Кира замедлила шаг, сама не заметив.
Она остановилась у чугунных прутьев.
На скамейке, закинув ногу на ногу, сидел парень. Пальцы левой руки
ходили по грифу, правая мягко дёргала струны. Волосы падали на
лоб, он не поднимал глаз — смотрел на гриф так, будто
разговаривал с инструментом. Рядом на земле лежал раскрытый
кофр с парой мятых купюр. Сентябрьский ветер трогал страницы
блокнота, придавленного локтем.
Кира переступила с ноги на ногу. Стоять ей было незачем. Водитель
ждал у ресторана через два квартала, телефон в сумке уже
вибрировал, наверняка мама. Но она не достала его. Стояла и
слушала, как мелодия спотыкается, находит себя и уходит вверх, к
веткам.
Парень поднял голову.
Не сразу — доиграл фразу до конца, будто посторонние его не
касались. Потом посмотрел на неё: прямо, спокойно, без той
настороженности, с какой на неё обычно глядели незнакомцы, узнавая. Взгляд задержался на секунду дольше, чем положено.
— Нравится? — спросил он просто.
Голос оказался ниже, чем она ждала.
— Не знаю, — ответила Кира честно и тут же почувствовала, как это
глупо прозвучало. Она стояла перед уличным музыкантом в платье, которое стоило как три его гитары, и не знала, нравится ли ей
музыка.
Он усмехнулся — необидно, краем рта.
— Тогда постой ещё. Может, дойдёт.
1
И снова опустил голову к струнам.Кира не ушла. Прислонилась
плечом к ограде, скрестила руки на груди. Телефон вибрировал уже
настойчивее, она накрыла его ладонью и придавила, как чужой шум.
Парень играл, слегка покачиваясь, постукивал носком кеда по
асфальту, и что-то в этом простом, немеханическом движении
зацепило её сильнее, чем хотелось признавать.
Он закончил, провёл ладонью по струнам, глуша звук.
— Так как?
— Дошло, — сказала Кира.
— И?
— Ты хорошо играешь.
— Это не ответ на вопрос.
Она вскинула бровь:
— А какой вопрос?
— Нравится или нет.
Кира смотрела на него. Лёгкая щетина, выгоревшая на скулах кожа, старенькая джинсовка с протёртыми локтями. От него пахло табаком
и, кажется, мятной жвачкой. Она могла бы сейчас назвать его имя из
любой жёлтой колонки — «сын кого-то», «нищий музыкант», «не
твой круг». Всё это вертелось на языке, готовое сработать само.
— Нравится, — произнесла она вместо этого.
— Вот видишь. — Он откинулся на спинку скамейки, довольно
щурясь. — Я Слава.
— Кира.
— Красиво. Как твоё имя, так и… — он не договорил, качнул головой, будто сам себя одёрнул. — Будешь проходить мимо — заходи. Я тут
часто.
Кира усмехнулась:
— Я не прохожу мимо. Я езжу.
— Тогда сегодня тебе повезло, что ты прошла.
Она открыла рот — и не нашлась. Он снова взялся за гитару, но
смотрел на неё поверх грифа, и в этом взгляде не было ни вызова, ни лести. Только спокойное, ничем не заслуженное внимание. Так