Нина Кислицына – Любовь и наказание (страница 2)

— Ты уверен, что хочешь это делать?

Крис сжал телефон.

— Ты сам просил.

— Я просил вернуть брата. А не влезать в чью-то жизнь.

Крис закрыл глаза. За окном снова шёл дождь, капли били по карнизу.

— Ты сказал: пусть она узнает, что значит потерять всё. Я запомнил дословно.

— Крис…

— Я перезвоню.

Он сбросил вызов раньше, чем отец успел что-то добавить. Потом долго сидел в темноте, не включая свет. На столе лежал её зонт. Рядом — папка с фотографиями, на которых она смеялась в телефон. Он взял зонт, открыл его прямо в комнате. Погнутая спица торчала в сторону, ткань провисла.

— Что ты с ним сделал, Максим? — спросил он в темноту, обращаясь не то к брату, не то к самому себе.

Никто не ответил. Через два дня зонт снова оказался у него в руках. Он не собирался его возвращать — по плану это был повод. Вещь, за которой можно прийти, за которой можно встретиться снова. Но зонт валялся на столе, и Крис каждый вечер смотрел на него, как смотрят на незакрытую дверь: вроде бы и хочется войти, и не ясно, зачем. Он знал её расписание. Знал, что в среду она задерживается в бюро — совещание по проекту, потом ужин с подругой. Знал, где эта подруга живёт, в каком ресторане они обычно берут столик у окна. Папка с досье не врала: его человек отработал на совесть. Крис стоял у входа в ресторан, когда Лейла вышла. Она была одна. Подруга, видимо, ушла раньше — может, через чёрный ход, может, вообще не приходила. Лейла куталась в пальто, искала в сумке телефон и не видела его. Он подошёл, когда она уже подняла руку ловить такси.

— Лейла, — позвал он.

Она обернулась. В тёмных глазах — узнавание, потом вопрос, потом что-то ещё, что Крис не успел прочитать.

— Вы следите за мной? — спросила она.

Это прозвучало не испуганно, а устало. Как будто она привыкла к тому, что за ней следят.

— Нет. Я был неподалёку.

— В восемь вечера. Возле ресторана, в котором я ужинала.

— Совпадение.

Она склонила голову набок. В свете фонаря её лицо было бледным, и Крис впервые увидел её без утренней суеты — просто женщину на пустой улице, с усталостью в уголках губ.

— В прошлый раз вы появились у моего офиса, — сказала она. — В этот раз у ресторана. Знаете, как это выглядит?

— Как забота, — сказал он. — Если вам удобнее, я уйду.

Он развернулся. Медленно. Дал ей секунду, чтобы окликнуть. Она не окликнула. Он сделал три шага.

— Подождите, — сказала она.

Крис остановился. Сердце стукнуло сильнее, чем следовало. Это был не страх, не азарт. Он не хотел это называть. Она догнала его. Встала напротив, глядя снизу вверх.

— У вас мой зонт, — сказала она.

— Он у меня дома.

— Зачем вы его храните?

— Чтобы вернуть.

— Так верните.

Крис сунул руку в карман, вытащил зонт. Он носил его с собой весь день, сам не зная зачем. Лейла взяла его. Их пальцы снова встретились, и снова её кожа была холодной. Крис задержал руку на полсекунды дольше, чем нужно.

— Спасибо, — сказала она тихо. — За всё. За булочку, которую не отдали. За домофон. За то, что не ушли.

— Меня зовут Крис, — сказал он.

— Я знаю. Вы представились.

Он не помнил, чтобы представлялся. Значит, назвал себя машинально, когда думал о другом.

— А я Лейла, — сказала она. — Хотя вы, кажется, и так знаете.

— Почему вы так решили?

— Вы назвали меня по имени у ресторана. Я не говорила, как меня зовут.

Пауза. Тяжёлая, как вода.

Крис заставил себя не отвести взгляд.

— Вы правы, — сказал он. — Я узнал ваше имя.

— Откуда?

Она посмотрела на него так, что у Криса что-то оборвалось внутри — тонко, как нитка. Он мог соврать. Должен был. Врал же о диабете, врал о совпадениях — ещё одна ложь ничего бы не стоила. Но в этот вечер, под этим фонарём, ему вдруг расхотелось.

— Вы работаете в бюро на Таганке, — сказал он. — Я был рядом, видел, как вы входите. Спросил у охраны.

Это была правда. Часть правды. Охрана действительно видела, как она входит, и человек из досье действительно спрашивал. Только Крис был не «рядом» — он ждал.

— И вы узнали, как меня зовут, у охраны, — медленно проговорила она. — Зачем?

— Потому что хотел ещё раз вас увидеть.

Она молчала. Потом рассмеялась — негромко, но по-настоящему, и от этого смеха у Криса сжались лёгкие.

— Вы странный, — сказала она. — Сначала не отдаёте булочку, потом крадёте зонт, теперь выясняете моё имя у охраны.

— Я не крал зонт. Вы сами его мне дали.

— Это ещё хуже. Я добровольно отдала незнакомцу свою вещь. Значит, вы умеете располагать к себе.

Крис улыбнулся — первый раз за долгое время, не думая, как это выглядит.

— Это плохо? — спросил он.

— Пока не знаю.

Она сделала шаг назад, к краю тротуара. Подняла руку. Такси притормозило почти сразу, словно ждало.

— Спасибо, Крис, — сказала она, уже открывая дверцу. — И перестаньте следить за мной. Если хотите увидеть — просто позвоните.

— У меня нет вашего номера.

— Зато у вас есть охрана моего офиса, — бросила она с усмешкой. — Справитесь.

ГЛАВА 2

Дверца захлопнулась. Машина уехала, растворилась в потоке, и Крис остался один на пустой улице, с зонтом, которого у него больше не было. Он достал телефон. Номер был в нём уже месяц. Он набрал его и стёр. Набрал снова. Сообщение получилось коротким: «Это Крис. Зонт вернул. Теперь должны булочку». Ответ пришёл через четыре минуты: «Завтра. Восемь утра. Та же кофейня. И без диабета». Крис смотрел на экран, пока тот не погас. План всё ещё был в силе. Он всё ещё должен был отомстить. Но впервые за месяц он не думал о мести. Он думал о том, как завтра она войдёт в кофейню, стряхивая капли с рукава, и как повернётся к нему, и как он снова соврёт — на этот раз о том, что никогда не хотел ей зла..И он не был уверен, что это будет ложью. Утром он пришёл за полчаса до назначенного. Кофейня только открылась. Девушка за стойкой протирала поднос, пахло свежим кофе и сырым картоном от нераспакованных стаканчиков. Крис сел за тот же столик у окна и заказал американо. Без сахара, как она. Ему было неважно, какой кофе он пьёт. Он смотрел на дверь. В восемь ноль две она вошла. Сегодня без зонта — дождь кончился ночью, оставив после себя блестящий асфальт и запах мокрой листвы. Лейла была в светлом пальто, волосы собраны на затылке. Она увидела его сразу, кивнула и пошла к стойке.

— Американо и булочку с корицей, — сказала она продавщице. — Если ещё остались.

— Остались, — ответила та, и Крис усмехнулся про себя.

Лейла расплатилась, взяла стакан и бумажный пакет и подошла к его столику. Села напротив, не спрашивая разрешения. Поставила булочку между ними.

— Ваша половина, — сказала она.

— Я не завтракаю сладким.

— Врёте. В прошлый раз соврали про диабет, чтобы я взяла. Я видела, как вы на неё смотрели.