Нина Ким – Мемуары Эмани (страница 17)

Мы с ним подружились. Как-то осенью бегу по делам в городе, кто-то меня зовет. Оглядываюсь – Монтана. В длинном кожаном пальто, белый шарф такой же длины и кепка. Симпатичный такой стоит и улыбается мне:

– Поехали в ресторан, погуляем!

Я ему погрозила пальцем, он еще раз улыбнулся насмешливо и тепло. Догадался, наверное, потом, что я его провела. Но мне сошло с рук.

На сравнительно небольшой территории центрального рынка хозяйничали разные группы ребят. Однажды снизу под прилавком кто-то выталкивает сумку, потом из-за нее выглядывает вор Миша. Надергал из мешков у китайцев вещи и хочет пролезть. Я ногой наступила на сумку и говорю:

– На меня посмотри, хорошо? Выползешь отсюда, если будешь это место обходить стороной.

Посмотрел и сказал:

– Договорились.

Он ушел с ребятами, которые стояли на страже напротив нас и следили за ходом действий.

Была еще одна серьезная группа.

Однажды я решилась на штурм. Подошла к ним и говорю:

– Займите деньги на чебурек, есть хочется.

Они опешили, потом кинули с брезгливостью мятую бумажку. Подобрала и пошла дальше. Через неделю нашла их и говорю:

– Ребята, долг возьмите.

Они так живо встрепенулись:

– Сколько?

Протягиваю им бумажку, которую они мне кинули на землю. Один из них поймал мой взгляд. Посмотрел внимательно и говорит:

– Оставь себе. Подходи, если вопросы будут.

В диковинку им было, что долги возвращают добровольно. В тот период я еще и переводила с корейского на русский, потому что представители органов власти просили, а им отказывать нельзя.

Позвали в очередной раз в кабинет к начальнику милиции на рынке. Сидит китаянка. Напротив парень, который попался на краже денег из ее кошелька. Ей задают вопросы, перевожу:

– Сколько денег было в кошельке? – И добавляю на корейском: – Ты больше не сможешь здесь торговать, тебе отомстят, скажи, что видела только руку.

Затем перевожу ее ответ:

– Лицо не видела, только руку. Не может утверждать, что это он украл деньги.

Парнишке тому я моргнула, что все будет хорошо.

В течение недели подходила к разным группировкам и с печальным видом рассказывала, что задержали одного из них, и как я переводила. Все благодарили.

Начальник милиции на рынке стал меня уважать после того, как я отказалась собирать для него дань с нерусских продавцов: вьетнамцев, китайцев, корейцев и прочих «чурок». Я так ласково улыбнулась ему и произнесла слабым голосом:

– Я только переводчик и всего лишь слабая женщина.

Он кивнул, согласился.

На следующий день ко мне подошли два брата, дунгане из Казахстана. Посоветоваться. Им тоже предложили собирать дань. Братья выслушали мои доводы о том, как это опасно, но согласились с предложением начальника милиции – жадность перевесила. Каждый день они обходили рынок, собирали мзду, относили в кабинет и не забывали про себя.

Но недолго музыка играла. Через пару месяцев им приказали исчезнуть, в противном случае их тела найдут в Иртыше. Братьям пришлось бежать.

А мне начальник милиции приказал дать то место, которое я выберу. Выбрала самое центральное. Сзади – стена магазина, впереди – прилавок, защищенный со всех сторон.

Как-то подошел ко мне контролер:

– Слышь, зовут тебя на разговор, советую не отказываться.

Директор рынка, толстый мужик с жирным лицом и пухлыми пальцами, развалился в кресле. Оглядел меня и цедит сквозь зубы, почти не размыкая полных губ:

– Короче, чтоб каждый день собирала деньги с нерусей и мне приносила. Вьетнамцы уже согласились.

– Я только перевожу, не решаю такие вопросы.

– Так беги и переводи им. Чтоб через час вернулась, – грозно добавил он.

– Китайцы будут платить, если центральные ряды отдадите им, – сообщаю я через час.

Он кому-то позвонил и велел мне прийти снова через час.

Опять через час меня повели к автомобилю. Семисотый «Мерседес». Рядом с водителем молодой парень в белом костюме.

– Что хотят китайцы?

– Центральные ряды и чтоб ворье не бегало по рядам.

Он побагровел:

– Слышь, уважаемая, слово «вор» произносить надо с уважением. А те, кто бегает по рядам, это щипачи. Разницу поняла? Что еще?

– Я только переводчик, передаю то, что велено.

Утром на центральных рядах рынка сидели китайцы со своим барахлом и скалили зубы от радости.

Наши русскоязычные торгаши уже обращались ко мне по имени и отчеству, как в школе, а китайцы бегали за мной хвостиком. Один из них, совсем еще молодой, глазки щурит и говорит:

– Тетя, посоветоваться хочу с вами. Если полететь в Читу на самолете, купить товар и вернуться назад на поезде, то мы опередим остальных на три дня. За это время все и продадим. Билеты сможете купить?

– Смогу, но дадите мне взаймы деньги на партию товара, чтобы я не ездила впустую.

Он согласился.

А у меня в голове уже мыслишка забегала, что можно предпринять. С китайскими паспортами ездить по нашей стране в то время было проблемно. Поэтому поехала я с китайцем на такси до общаги Политехнического института, нашла студента-корейца. Представляете, тоже оказался родом из Балхаша. Наверное, это мамины молитвы помогали мне в разных передрягах. Поговорили с ним, много общих балхашских знакомых нашли – почти родня! По моей просьбе он уговорил своих друзей одолжить паспорта на неделю. Отсчитали мы ему за эту услугу деньги и прямиком поехали за билетами на самолет. Вылетели через три дня. Досмотр китайцы по чужим паспортам прошли и обезумели от счастья, потому что это был их первый полет на самолете.

Потом обезумела я, когда увидела масштаб торговых действий. Огромными партиями из Китая в Читу поступал ширпотреб, который развозили потом по всей Сибири. Пятиэтажное здание, забитое тюками и китайцами, было похоже на муравейник. Там все двигалось. Продавали, покупали, грузили и отправляли с железнодорожного вокзала в нужном направлении. Они чувствовали себя хозяевами положения. В чужой стране, без языка и знания законов торговали в России и вывозили огромные деньги в Китай.

Утром мы поехали на вокзал, чтобы вернуться в Омск на поезде.

Нас разместили: меня – в купе, китайцев – в плацкартный. Попутчиком оказался бывший работник русского посольства в Японии, владелец фирмы, которая торговала деревом. Он был умным и интересным собеседником.

На станции Зима читал стихи Евгения Евтушенко и смотрел на меня. Предложил показать озеро Байкал, где у них находился служебный домик. Столик в купе был завален угощениями: омуль, коньяк, конфеты. Помощник попутчика сидел недалеко от нас и подскакивал по первому знаку хозяина.

Байкал проехали, начал уговаривать отдохнуть на Медео в Алма-Ате. Надоел он своими уговорами, и я резко сказала ему на весь вагон:

– Руку убрали с моего колена, рыбой от вас воняет.

Вернулась в Омск и вызвала мужа, потому что женщине лучше не ездить одной. Можно споткнуться об угощения и утонуть в чужих глазах.

За неделю я продала все, что привезла из Читы. Жду Диму. В это время подходит незнакомая женщина – кореянка из Ташкента.

– Не хотите поехать за товаром на китайскую границу в Казахстан? Федор Егорович предложил с вами скооперироваться, денег взаймы дадим.

Я была удивлена:

– Вы же не знаете меня, не боитесь?

– Нет. Федор Егорович ехал с вами в одном купе из Читы, сказал, что вы порядочная.

– А почему всегда третьего компаньона ищут?

– Один караулит то, что покупают, второй носит груз, а третий ищет товар.

На следующий день мы уже тряслись в поезде до Панфилова. И опять налаженная цепочка потрясла меня.