Нина Ким – Мемуары Эмани (страница 11)
Я не знала еще кое-что о корейских традициях и взглядах на брак. Фамилия – это не самое главное. Пон, бой – родовой отличительный знак корейцев, с помощью которого можно различить кланы, у которых одинаковая фамилия. Пон указывает на место (географическое название), из которого произошел основатель клана. В Корее до сих пор хранят чжокпо – родословную книгу, где отражено генеалогическое древо семьи. Род передается только по мужской линии. Среди корейцев строжайше запрещены браки между однофамильцами с одинаковым поном. И это связано с тем, что у всех людей с одинаковым поном – один общий предок, то есть они кровные родственники по мужской линии, а кровосмешение запрещено не только по нормам христианской морали.
Почему отец тогда во дворе не сказал об этом? Например: «Твоя фамилия Тян, замуж за однофамильца нельзя, потому что мы все родственники». Тогда бы мы помогали друг другу, болтали бы по-родственному, брат же, сестра. «Повезло встретиться с родственником!» – улыбались бы мы при встрече. Мы и улыбались, только не родственной улыбкой. У нас была одна фамилия, один пон, но кто знал, что мы брат и сестра. Мы влюбились друг в друга. Иногда он посмеивался:
– Надо покопаться в генеалогическом древе, вдруг мы найдем общую ветвь.
Летом, когда я приехала домой, сказала деду:
– Я познакомилась с парнем, тоже Тян, наверное выйду за него замуж.
– Только собаки так делают, – закричал на меня дед. И в первый раз я узнала, что он может кричать.
– Почему?
– Потому что мы все родственники.
«Черт, черт ты, а не дед, вы не могли сказать об этом раньше?» – подумала про себя и ничего ему не ответила. Он смотрел на меня пронзительным, колючим взглядом, как будто уже случилось кровосмешение. Слава богу, что при своей смелости я была очень строга в поведении. Вздохи и взгляды, робкие рукопожатия и мимолетные улыбки, пара невинных поцелуев и свидания с разговорами обо всем. Когда я вернулась после каникул на занятия, мой несостоявшийся жених сухо поздоровался и прошел мимо. Каждый вечер стоял на лестничном пролете с девочкой с нашего курса: смотри, я встречаюсь с другой, проходи мимо. Видно, дома и ему хорошо втолковали про пон. Я переживала, слова деда не совсем дошли до меня, несчастная любовь маячила каждый день в институте.
Иду грустная в библиотеку. Опять взяла курс на читальный зал. Навстречу бежит председатель профкома института Иван и улыбается:
– Привет! Хорошо, что тебя встретил. Не хочешь гастрит свой подлечить?
– А откуда ты знаешь, что у меня гастрит?
– У каждого нормального студента должен быть в наличии гастрит! Бери справку из студенческой поликлиники и езжай в областной профсоюз.
Уговорил Иван, что надо лечиться в санатории, который рядом с городом находится. Вместо читального зала поехала за путевкой. Заполнили документы, я расписываюсь и читаю название санатория – «Боржоми».
– Куда ехать надо? – спрашиваю тетку.
– Там же написано. В Грузию вам ехать надо.
– Не поеду. Забирайте назад путевку. Далеко и денег нет на дорогу.
– Билеты купите на поезд и еще на карманные расходы останется. Получите в кассе командировочные, – уговаривает и смотрит на меня как на ненормальную.
Вот так я попала в Грузию. Неделю походила на ванны с минеральной водой, решила уехать домой. А курортную книжку надо было обязательно привезти с собой, тетка та предупреждала. Пошла на подпись к главврачу. Он полистал страницы, а они все пустые. Назначил такие процедуры, которые за деньги купить не могли другие отдыхающие. Осталась, деваться некуда. Лечилась и ходила на экскурсии. Очень красивая природа на Кавказе. Седые горы в тумане, воздух можно пить глотками.
Приехала я на курорт с чемоданом, набитым книгами, надо было писать курсовую по древнерусскому языку. После завтрака садилась в вестибюле на своем этаже, раскладывала учебники и начинала читать. Не получалось заниматься, потому что лечились там не больные, а те, кто приезжал на отдых. Вырвавшись из дома, заводили курортные романы по готовому сценарию. Еще хлеще были местные парни.
– Слюшай, девушка, такой красивый и одна, – произносили они из-под огромных кепок-аэродромов, падающих на горбатые носы.
Я боялась передвигаться по санаторному корпусу, выходить на улицу – они кружили стаями, как коршуны. На фоне взрослых дам я выглядела малолеткой, легкой добычей.
– Нельзя такой день портить учебниками и серьезным видом, – произнес кто-то рядом. Мне улыбались голубые глаза без кепки-аэродрома и горбатого носа. Мы познакомились.
– Геннадий Иванович, – протянул он мне руку.
– Нина, – ответила я машинально и вздрогнула. Моего однофамильца тоже звали так.
Новый знакомый караулил меня после завтраков, обедов и ужинов. Я натыкалась на него после процедур. Подходил с невинным видом и начинал разговаривать обо всем. Инженер из Мурманска, выпускник Ленинградского политеха, он уже работал на каком-то предприятии, связанном с никелем и алюминием, успел побывать за границей. Мы качались на канатном мосту через Куру, когда он взял меня за руку:
– Выходи за меня замуж. Мы поедем отсюда в Псков к моей маме, она тебе понравится. Потом покажу тебе Ленинград, летом приеду к твоим родителям.
Я смотрела вниз на Куру, которая подкидывала вверх струи воды, потом собирала их снова и мчалась дальше, горбатясь на поворотах. Голубые глаза смотрели на меня, а я все молчала.
– Я хороший, очень хороший и буду заботиться о тебе, – уговаривал он.
– Ты русский, – ответила ему.
– Да, русский, какое это имеет значение? – удивился мой кавалер.
Я улетела в Целиноград, оставив его в недоумении. Не стала объяснять, что папа разрешил выходить замуж только за человека своей национальности.
Через двадцать один день я вернулась на занятия в институт. Это было мое первое самостоятельное путешествие. Дорога в оба конца заняла почти неделю.
Я полюбила путешествия. Все началось со стипендии в двадцать восемь рублей в месяц, из которой выкраивала деньги на поездки.
Конечно, ездила поездом в плацкартном вагоне. Под голову бросала кеды, завернутые в газету. На постель денег не хватало. Но я радовалась и готова была ехать на край света за полцены по студенческому билету.
В институте подружилась с девочкой из своей группы. Она приехала из Брянска. Мы жили в одной комнате четыре года, сидели рядом на лекциях, делились секретами и куском хлеба.
На том конце молчание! И на этом тоже!
Мы вглядываемся друг в друга, каждая рассматривает со страхом незнакомое лицо на экране и молчит.
Аккуратная прическа, интеллигентное лицо. Ее не обзовешь старухой, бабкой. Скорее дама почтенного возраста, явно строгая, знающая себе цену. Взгляд семидесятилетней женщины, которая мне не знакома.
Но вот она аккуратно растягивает губы в улыбке, и глаза ее засияли как раньше. Глаза, прежними остались глаза! Обе облегченно вздохнули и начали вспоминать себя, восемнадцатилетних студенток филфака. В стылом городе, холодном и чужом, мы стали близкими подругами на долгие годы учебы в институте.
Есть люди, которые оставляют зарубки в жизни и памяти навсегда. Такой стала для меня она – большеглазая девочка из Брянска. Та дружба не знала даже намека на выгоду и корысть. Вообще, как начинают люди дружить? По интересам или по интеллекту, по необходимости или от нечего делать? Мы были одинаковы. Любили учиться до одури, хмелели от книг, не бегали за тряпками. Нет, мы не были серыми мышками в студенческой веселой жизни. Влюблялись, мечтали, строили дерзкие планы на будущее.
У нее все шло по порядку: один, два, три. У меня все вперемешку, как хочется душе сейчас и сегодня. Я не умела и не хотела ждать! Мы дополняли пустоты в характерах друг друга. Это было самое чистое и благородное, красивое наполнение.
После второго курса я поехала к ней в гости в Брянскую область. Деньги на мое путешествие папа взял взаймы под мою красивую ложь. Глядя ему в глаза с невинным видом, я вдохновенно сочиняла, что должна пройти практику в МГУ, так как перешла на третий курс обучения. Он попросил своего друга Ахмаджана Одилова – большого человека – помочь купить билет до Москвы.
Каким образом национальный герой Узбекистана и мой отец были знакомы, мне непонятно до сих пор. Но печальный факт этого вранья сидит в моей голове прочно, как и остальные сказки для родителей. Бедный отец так гордился, что дочь проходит практику в МГУ. Наверное, эта деталь впечатлила и его большого друга.
А практикантка тем временем бегала на танцы до утра в маленькой деревушке под Брянском и дрыхла до обеда. Накануне моего отъезда туда папа стеснительно проговорил:
– Мы раньше жили на Дальнем Востоке, там росли белые грибы. Наверное, в России тоже они есть. Привези их немного.
– Да, конечно, привезу, – потупила я взгляд.
Маленькая деревушка в лесу, почти без дорог. Один колодец с холодной прозрачной водой, небольшая речка.
Когда я уезжала из дома, мама вручила мне в дорогу огромный чемодан, набитый баклажанами: «Там они точно не растут! Только пожарь их сама, как мы готовим дома».