Нина Ким – Хвосты Кумихо (страница 4)
– Как?! – хихикнула про себя лисица, строя жалобную гримасу и радуясь, что черные пески развеют прах оставшихся продолжателей рода. Никогда, никогда они увидят свою родную землю – страну утренней свежести – и горы, откуда ей пришлось убежать в порыве мести и потерять девственные два хвоста из девяти.
Она хлопнула лапками и впилась в дракона когтями, как будто находилась в состоянии экстаза, так нравившегося дурачку. Отогнала непрошенные видения из его головы и развеселилась в предвкушении событий, где надо будет проявить особую смекалку. Скоро, совсем скоро Кумихо сведет счеты, столкнув лбами того, кто родится, и того, кто должен охранять новорожденного, наследника проклятого рода. Вот тогда начнется большая игра: поиграть с благословенным младенцем, поменять его судьбу и замкнуть круг, если она даже потеряет оставшиеся драгоценные хвосты, в которых хранится семь сотен лет лисьей жизни.
Острое желание погубить сенсея отсекло от ее туловища два пышнейших хвоста. Вспомнив об этом, Кумихо злобно оскалилась и пришла в гнев. Выгнулась, сделала резкое движение и встряхнула лапками. Из каждого когтя вылетели бусинки черного цвета и завертелись вокруг нее. Совершив ритуальный круг, застыли на долю секунды и полетели вниз. Одной из них удалось удержаться на раскрытой детской ладошке ребенка и выполнить задание своей хозяйки – перекроить линию судьбы малыша. Соджун, которому почти исполнился год, удивленно разглядывал бусинку и потянул ее ко рту. Кумихо радостно оскалилась: дело сделано; бусинка попала по назначению и будет вытягивать из родившегося наследника энергию жизни.
Удачу надо отметить. Сегодня она позволит дракону поиграть сразу со всеми ее пушистыми хвостами, что дозволялось ему в редких приступах соития, и он полностью потеряет свой замшелый мозг с одной прямой извилиной. Сегодня лисица испугалась, когда в красных глазах дракона блеснул отсвет прошлого: буквально на минуту, но блеснул.
И теперь, игриво прижавшись к шершавому боку чудовища, приняв беззаботный вид, Кумихо скрылась в тени его крыльев, чтобы продолжить строить планы мести на ближайшие столетия.
Глава 3 Алекс. 2013 год. Россия. Внезапное похищение и освобождение
Алекс пришел в себя. Сияние света померкло так же внезапно, как и появилось. Но страх исчез, уступив место ясности. Итак, его выкрали и в этом виноват он сам. Им нужна его почка? Дядька какой-то рассказывал по телеку, что в таких случаях надо срочно связаться с родными. Совет хороший, надо немедленно позвонить маме.
– Эй, – закричал Алекс изо всех сил.
– Очнулся, джигит? Чего кричишь? – ответил первый похититель, который и усадил его в автомобиль.
– Телефон дай, маме хочу позвонить.
Удивительно, но ему сразу принесли телефон, как будто держали его наготове.
– Слышь, джигит, останешься у нас на пару дней.
Водитель взмахнул кинжалом, лезвие опустилось прямо между руками Алекса. Веревки упали к ногам. Посмеиваясь, «палач» нагнулся, и лезвие блеснуло между ног пленника. Не глядя на жертву, похититель уселся на стул, взял со стола бутылку с водой и широко открыл рот. Алекс со страхом смотрел на его жирный кадык, дергающийся при каждом глотке, и не мог поверить, что это происходит наяву. Происходит с ним, Алексом.
Трясущиеся пальцы набирали номер. Алекс знал его наизусть с первого класса. Мать не только заставила выучить наизусть все цифры, но и проверяла до тех пор, пока сын не стал отвечать автоматически. Алекс смеялся над ней: в телефоне есть функция памяти, на что мать резко ответила, что «функция памяти в мозгах».
Пошли гудки. Время тянулось бесконечно. Он боялся, что у него отберут телефон. Алекс вздрогнул от родного голоса:
– Сынок, я все знаю. Не спорь, сиди тихо. Скоро приеду за тобой.
Алекс откинул в сторону неровно обрезанные веревки и поднялся на затекшие ноги:
– В туалет хочу.
– Первая дверь направо. И без фокусов, сынок.
В комнату зашел другой, с хищным выражением на смуглом лице.
Боязливо оглядываясь на охранников, мальчик вышел из комнаты и увидел широкий коридор. Тусклое освещение выхватывало рисунок ковра на полу и картину в проеме стены. Постояв немного, Алекс вошел в туалет. Открыл воду, помыл руки, сполоснул рот и умылся. Вытерся краем грязной рубашки и присел на край ванны.
– Эй, тебя в унитаз смыло? Выходи скорее!
Ничего не ответив, Алекс вернулся. За время его отсутствия комната наполнилась запахом жареного мяса, а на столе красовалась тарелка с шашлыком, накрытая румяной лепешкой. В животе заурчало так громко, что один из похитителей улыбнулся и широким жестом пригласил к столу. Но Алекс сел на пол и постарался изобразить равнодушную мину: избили, скрутили и теперь кинули, как щенку, кость с мясом. Жрите сами.
Водитель с отвратительными волосатыми руками и выпученными глазами приказал:
– Кушай.
– Мама звонила?
– Ты мужик или баба. Хватит спрашивать про маму!
Волосатый поднял кулак.
– Не трогай!
Второй оттащил волосатого в сторону, сфотографировал мальчика, который моргнул от неожиданности. Фотограф вышел в соседнюю комнату и заговорил на гортанном языке. Алекс провел ладонью по лицу, запоздало стирая выражение растерянности и слабости.
– Мама что-нибудь придумает, – повторял он фразу и пытался взять себя в руки. Из многих предположений одно это придавало ему уверенности: мама что-нибудь придумает.
Алекс снова оказался в темноте. Былая уверенность и прыть покинули его.
Мысли метались от одних воспоминаний к другим, словно хотели собрать его короткую жизнь в один рисунок. Что прежде любил делать? Мечтать. О чем? Изобрести лекарство от рака из акульих плавников. Прославиться? Нет. Избавить человечество от боли. А славы и внимания ему и сейчас хватало через край. Пацаны уважали его и в рот заглядывали. С завистью смотрели, как по утрам Алекс с двоюродным братом Иваном, пацаны звали их Саня-Ваня, вылезали из крутой тачки, поправляли футболки с «мажорными» эмблемами, такими, как и на кроссовках, и громко здоровались со всеми:
– Привет, братва!
– Привет, пацаны!
Кузен Иван – перевернутое отражение Алекса – говорил медленно, много думал и не бежал за первым желанием. Их словно разделили пополам, наделив абсолютно разными чертами характера. Но они не стали близнецами в материнской утробе, захлебываясь в околоплодных водах. Хотя оба появились на свет третьего апреля с разницей в пятнадцать минут.
Бабушка называла их матерей доченьками, но мама Алекса приходилась ей снохой, женой сына. До рождения мальчиков привилегиями всеобщей любимицы пользовалась старшая сестра Алекса, ей тогда уже исполнилось четыре года. Она устанавливала свои законы, и сама себя назначила правительницей дома, полноправным командиром над братом и кузеном. Не каждый деспот вел себя так, как Вика, прозванная мальчиками Пикой. Короче, попила у них столько крови, сколько не снилось комарам со всего света. Но, удивительное дело: с тех пор, как Иван и Саша начали передвигаться, они ползали, ходили и бегали за Пикой; так сложилась неразлучная троица. Вика-Пика вела за собой и остальных малышей, рождавшихся в семье каждые два года. Но больше всех от нее доставалось Алексу, появившемуся на свет безболезненным путем: кесарево сечение, сделанное его матери, явилось легким пропуском в мир. Иван же выбирался самостоятельно, по каким-то таинственным родовым путям и даже немного помял себе голову. Братья были совершенно разными.
Алексу быстро все надоедало, а кузен отличался упорством, приобретенным во время рождения. Мальчикам было кайфово вместе, и радости их не было предела, когда стали жить в одном доме. Единственным минусом являлось постоянное присутствие отца Ивана. Дядя Федя, рыхлый, как баба, освоился в их семье на удивление быстро. Непонятно почему, но все буквально заглядывали ему в рот и смеялись его дурацким шуткам. Даже бабушка Мария попала под гипноз его бархатного голоса и голубых глаз. Наверное, Федя соответствовал ее идеалу красоты: белолицый, с волосами цвета спелой пшеницы и большими голубыми глазами. А кумир снисходительно поглядывал на семью своей жены, кореянки, мамы Ивана. Пару раз шутливо рассказал анекдот про чукчей, с откровенным намеком на бабушку и дедушку. Алекс хотел врезать ему по наглой роже, но мать строго сказала, что со старшими так себя нельзя вести. Пришлось проглатывать унизительные замечания. Главное, ему не хотелось обижать Ивана, который тоже заглядывал в рот своему отцу. Но, в общем, время совместного проживания было для них самым ярким временем детства.
Алекс с Иваном, предоставленные сами себе, занимались тем, что им нравилось.
– Прикинь, что ты на необитаемом острове, – начинал Иван, любитель всевозможных приключений.
– Прикинул, я никогда не попаду на твой таинственный остров, – обрывал его Алекс. Но ребятам никогда не приходило в голову, что кто-то из них может очутиться в такой ситуации, как Алекс в нынешней. В плену у страшных людей не на таинственном острове, а в родном городе. Он смотрел фильмы про похищение детей и смеялся. Разве мог знать, что и его похитят, и это совсем не смешно. Мрачные мысли лезли в голову и не давали покоя. Что сделают с ним? Заберут почки, сердце, печень или потребуют выкуп? А может быть, Алексу повезет, его просто вернут маме? Вернут с почками, печенками и сердцем, живого и невредимого. Вопросы и ответы переплелись в ужасные видения, которые оборвал шум за дверью. Похитители спорили. Голоса то понижались, то превращались в крик; кто-то даже стукнул по столу и остановился совсем рядом с Алексом. Что делать?