Нина Ким – Хвосты Кумихо (страница 3)
В один из прохладных дней женщины увидели странную процессию. Ишаки тянули повозки с мешками и орали, задрав головы. Это вернулись домой мужчины. Вернулись с новым урожаем, которого должно было хватить до следующей весны. А вечером, когда солнце спряталось в горах, женщины приготовили праздничный ужин: паби7 из белого риса, выращенного мужьями из дальневосточных семян.
Странно. Корейцев выкинули в такие края, где невозможно было выжить. А они не только выжили, но еще и вырастили урожай, невиданный в этих краях. Потихоньку образовалось маленькое царство – забытое государство. В том царстве-государстве никто не болел, потому что не было больниц; никто не разбойничал, потому что корейцы испокон века трудились и жили честно. Удивительное спокойствие, абсолютно без бунтарских мыслей и действий, овладело жителями «государства» – тишь и благодать. Но, если внимательно вглядеться, под налаженным порядком, словно тина под водой, колыхался страх с вечным ожиданием непоправимого. И это ожидание страшного передалось детям по наследству, как генетическая предрасположенность к острой пище и непереносимость молочных продуктов. Кстати, коровы, которых завели себе некоторые семьи на дальнем Востоке, принесли корейцам много хлопот, которые из-за них были раскулачены и осуждены как враги Советской власти. Поэтому в новой жизни они не заводили коров, не доверяя их покорному взгляду.
Как маленькие солдатики, худые и смирные, корейцы не смели роптать на трудности, осушали болота и сажали рис, семена которого привезли с собой с Дальнего Востока. Боялись выделяться из общей толпы и ходили в одинаковой одежде: зимой – в ватных телогрейках, летом – в халатах и рубашках из ситца. В первое время женщины умудрялись шить юбки из мешков, собранные по талии и подхваченные поясками. Оглядывая друг друга, «модницы» радовались своей изобретательности. Складки шли по кругу или навстречу друг другу, были мелкими или крупными – наверное, с тех пор и пошла гулять пословица «мешком красоту не спрячешь». Иногда женщинам страсть как хотелось пощеголять в ярких шелковых юбках и белых блузах с рукавами-мотыльками, обшитыми цветными нитками. Но ханбок8 остался в брошенных домах, не до него было. Мешковина не шелестела, как шелк, и не льнула к коже, но пропускала ветер в жару и позволяла садиться, где попало.
Вроде бы все пошло на лад, но переселенцы цеплялись за память. Не забывали о корейских праздниках, поминали предков и просили их о помощи. В соллаль*9 пытались отметить праздник, как в прежние дни. Ходили друг к другу в гости, накрывали на стол и пели протяжные песни, тревожа себя воспоминаниями о прекрасной стране, оставленной за рекой Туманган.
Им повезло. В одном поселке с ними оказался уважаемый человек. Сэнсей.
В Корее, до побега от японских оккупантов, он работал учителем. Умел читать и писать на корейском языке и китайском, толковал расположение звезд, лечил больных иглоукалыванием и прижиганием.
Дом, где жил учитель, самый старейший из переселенцев, отличался от остальных только названием: Большой дом.
В черной шляпе, глубоко надвинутой на лоб, в черном пальто, застегнутом на все пуговицы, он изредка появлялся на улице. Фигура в черном казалась странной, но никто не смеялся над ним. Учителя почитали и уважали. В свободное от полевых работ время он находился дома, водил желтым от табака ногтем по иероглифам и хмурился, пытаясь разгадать смысл прочитанного.
Жена его занималась хозяйством вместе со снохой, женой единственного сына. По корейскому обычаю родители жили вместе с молодыми. Каждый раз, когда в доме раздавался крик новорожденного, учитель с замиранием сердца ожидал внука – продолжателя рода, но рождалась девочка. После родов сноха ходила с виноватым видом и робко заглядывала в глаза мужу и его родителям, словно уверяла, что следующий ребенок обязательно будет мальчиком.
Трижды Большой дом погружался в досаду, но в четвертый раз над ним вознеслась звезда. В Чхусок*10, в День благодарения, когда семья поминала предков, на свет появился долгожданный мальчик.
Глава рода низко кланялся и благодарил Небо за великий дар – наследника, который продолжит старинный род. И молил о том, чтобы судьба внука была счастливой – не такой трудной и безжалостной, как у него самого, Сэнсея, и его единственного сына, отца родившегося младенца.
Сэнсей достал чжокпо – родословную книгу, послюнявил химический карандаш, старательно вывел имя наследника, но не успел он поставить точку, как иероглифы изогнулись и вспыхнули. Рукавом рубашки учитель быстро потушил пламя, пытаясь разгадать знаки вселенной. О чем хочет предупредить Небо? О тени, мелькнувшей на странице чжокпо, или о том, что соединились Небо и Земля? И в этом соединении нет места наследнику рода?
Чан Соджун, так назвали ребенка. «Надо же, выбрать имя, означающее благородство и удачу», – рассмеялась Кумихо и еле сдержалась от желания изувечить младенца, «благословенного и обладающего возвышенным духом». Но затем она превратилась в искру и стала кружиться над колыбелью и подстилкой из мешковины, пытаясь высечь синее пламя. Но вдруг в своем мельтешении наткнулась на плотную тень, загораживающую колыбель. Тогда искра рассыпалась на тысячи мельчайших частиц, пытаясь проникнуть к младенцу, когда усилия оказались напрасными, она превратилась в живое существо. Рядом тотчас же возник дракон, готовый броситься в схватку. Он грозно посмотрел вниз и отступил в удивлении: перед ним стояла маленькая лисица, такая маленькая, что грозный зверь растерялся; рык перешел в урчание, а когтистая лапа, занесенная для мощного удара, осталась висеть в воздухе. Лисица кокетливо посмотрела на грозного зверя и склонилась в глубоком поклоне, распушив ниже спины обольстительные хвосты. Дракон не мог оторвать взгляда от прекрасной незнакомки, застыл, очарованный неведомой красотой. Хрупкие лапки протягивали грозному зверю длинный сосуд, от которого исходил томительный аромат чувственных желаний. Он не удержался. Молча принял сосуд и опустошил его. Напиток пронзил дракона до того, как лисица трогательным движением провела ноготком по его хвосту, ставшему совершенно безвольным и мягким. Так решилась судьба новорожденного наследника, оставшегося без защиты. До этого времени дракон охранял древний род. Но теперь жизнь его изменилась. Рыжие хвосты, мягкие лапки, кокетливые глазки удлиненной формы и маленькая точеная фигурка вдохнули страсть в холодное сердце дракона. Колдовской напиток, сотворенный лисицей, заставил его забыть о долге: он отказался оберегать вверенный ему древний род и бросил своего помощника. Белый тигр печально смотрел вслед дракону, который обещал ему скоро вернуться. Пушистые хвосты лисицы нежно гладили заскорузлую кожу грозного зверя; лапки игриво водили по сморщенной морде поклонника, который станет ее покорным слугой и сделает ради неё всё. Дракон не мог знать о коварных планах рыжей, решившей извести древний род Чан изнутри: разлучить его с тигром, чтобы никто не смог охранять ее смертельных врагов.
Кумихо не была счастлива. Сердце ее кипело ненавистью и желанием мести: наложить проклятие, чтобы мужчины рода Чан погибли в страданиях. Когда не станет последнего наследника из ненавистного рода, будет поставлена точка. Круг мести сомкнется, и род исчезнет с лица земли, даже если она потеряет оставшиеся хвосты и погибнет в смертельной схватке.
Шерсть ее вздыбилась при воспоминании о том, какой страшный путь она прошла через реку Туманган. Вода не подпускала ее, и пришлось пожертвовать одним хвостом; красться по льду, ломая когти, на берег другой страны. Много дней и ночей Кумихо приходила в себя, но на чужой стороне силы восстанавливались очень медленно. И еще дольше пришлось ждать подходящего случая, чтобы нанести сокрушительный удар по ненавистному учителю. Боже, как он любил свою жену, как радовался рождению сына, наследника древнего рода. Когда Кумихо приготовилась ударить по врагу, неведомые силы разрушили ее замысел. Учитель опять сорвался с места, и подкрасться к нему стало невозможно. Вернуться назад в родные горы, но как? Опять пробираться по льду и терять хвосты? Нет! Только вперед за ним.
Лисица шла по следу того, кому желала смерти, и радовалась. Убежал, думает, что в рай попадет вместе со своей женой?! Сердце Кумихо заныло почти по-человечески, когда вспомнила, как он отгородился от нее. Вот и пусть отправляется в эти гибельные места, ему выпадет много страданий. Глупый, все разгадывает знаки вселенной. Кумихо и есть для него вселенная, расставившая смертельные сети древнему роду, который скоро исчезнет с лица земли.
Дурака дракона, требовавшего от нее плотских утех, лиса усыпила жалобами, что черные пески захвачены врагами, которых необходимо уничтожить. Дракон лениво открыл глаза и хрипло засмеялся, увидев странных пришельцев. Низкорослые, черноволосые, желтолицые и узкоглазые, смутно напоминавшие кого-то. Он пытался вспомнить и напрягся. Лисица тотчас прижалась к его боку, увидев в красных глазах тень воспоминаний, которые могли ожить:
– Дорогой, начинаем охоту?
– Как посмели двуногие существа захватить наши владения? – зарычал дракон, отмахнувшись от смутных видений прошлого.