Нина Кенвуд – В моей голове (страница 9)

– Да, я вижу, что ты не плачешь. Просто предупреждаю на всякий случай.

Его рука так и лежит на моей руке. Я не хочу, чтобы он ее убирал. Сосредоточившись на этой мысли, я перестаю плакать, потому что это новое для меня ощущение и мне хочется в нем разобраться.

Я знаю Алекса уже много лет, но никогда не испытывала к нему никакого влечения. По крайней мере, осознанного влечения. У него волосатая грудь (однажды я видела, как он шел из ванной практически голым, с одним полотенцем на бедрах). Он любит футбол. Его щеки всегда зарастают густой темной щетиной, а иногда – бородкой, которая выглядит очень неаккуратно. Он на год старше меня. Невысокий. Любит ходить на вечеринки. Я ни разу не видела, чтобы он что-то читал или держал в руках книгу. Он совсем не похож на Зака. Раньше я бы с уверенностью сказала, что для меня это явные минусы.

Я смотрю в стену и жду, когда высохнут слезы и пройдет само желание плакать. Потом поднимаю глаза. Алекс убирает руку с моей руки, и я готова расплакаться снова, лишь бы он вернул руку на место.

– Тушь у меня не потекла?

Да, я не люблю, когда люди смотрят мне прямо в лицо, но мне надо знать, насколько все плохо.

– Не потекла.

– Ты даже не посмотрел толком.

Он наклоняется ближе ко мне.

– Тушь не потекла.

Мы долго смотрим друг другу в глаза (ну ладно, всего пару секунд, но для меня это целая вечность). Я жутко смущаюсь и чувствую себя до смешного ранимой и беззащитной с моим красным распухшим носом и бугристой кожей, но мне не хочется отводить взгляд.

Я спрашиваю:

– А что еще мне надо знать о вечеринках?

–Ну, на любой вечеринке есть парень, который напивается в хлам раньше всех и творит что-то такое, за что потом ему будет стыдно. И парочка, затевающая скандал у всех на глазах. И громогласный всезнайка, который не может заткнуться и бесит всех.

– И кто есть кто на сегодняшней вечеринке?

– Парень, напившийся в хлам… – Алекс на миг умолкает и смотрит в окно. – Это Бенни… Он в красной футболке.

Парень в красной футболке, на которого указывает Алекс, поставил себе на голову пластиковое ведро и с выражением искреннего восторга кричит: «А теперь наполняйте его водой». Стало быть, это Бенни. У нас с ним точно не случится любовь.

Я говорю:

– Да, похоже на то.

– Пара, которая затевает скандал? – Алекс осматривает задний двор и качает головой. – Они, наверное, в гостиной. Но ты их сразу узнаешь, когда увидишь. Анника – рыжая. Джес – в узких черных джинсах. Оба очень громкие.

–Кажется, я их видела. Они ругались из-за рождественского подарка.

– Это только начало. Потом они вспомнят, что изменили друг другу прошлой зимой. В одну и ту же ночь.

– Жесть.

– Вот такая история, – добавляет Алекс.

– Как все сложно.

– А громогласный всезнайка… Ну, с ним все просто.

– Погоди, я сама угадаю. – Я смотрю в окно на задний двор. – Это он.

Я указываю на парня в футболке с надписью «Анархия». Он что-то с жаром вещает, энергично размахивая одной рукой, а в другой держа бутылку пива.

– Точно. Он любит рассуждать о теории заговора, спорить о политике и объяснять людям, почему музыка, которая им нравится, – полный отстой.

–Какая прелесть.– Я отворачиваюсь от окна, мы улыбаемся друг другу, и, кажется, Алекс, собирается сказать что-то еще, но тут Оуэн кричит нам снаружи:

– Эй, Алекс и Натали!

Мы отодвигаемся друг от друга, и я поднимаюсь с банкетки. Ноги немного дрожат.

– Идите к нам! – кричит Оуэн.

И вот я уже по-настоящему участвую в вечеринке.

Мы выходим во двор и садимся на хлипкие складные стулья. Народ вокруг спорит о существовании инопланетян и с чем лучше есть круассаны. Я постепенно расслабляюсь. Мне уже и не верится, что недавно я пряталась в ванной. Я искренне сочувствую той зашуганной Натали, которая была здесь час назад, – вот неудачница! Теперь я богиня на шатком стуле, сижу и делаю вид, будто пью пиво.

5

Я никогда не…

Я сижу во дворе минут двадцать, время от времени вклиниваюсь в разговоры и наблюдаю, как Оуэн становится все пьянее и развязнее. В какой-то момент он оборачивается ко мне и подмигивает. Я притворяюсь, что ничего не заметила. Ненавижу, когда мне подмигивают.

Алекс подходит и спрашивает, не принести ли мне еще пива. Потом подходит еще раз и интересуется, не замерзла ли я. Оба раза я улыбаюсь и качаю головой.

Я не помню, как получилось, что речь зашла об играх в больших компаниях и кто-то предложил сыграть в игру с алкоголем, когда проигравшие в каждом раунде пьют что-нибудь алкогольное. Я никогда не играла в такую игру и даже не видела, как в нее играют другие, так что мне интересно. Я сажусь поудобнее и готовлюсь смотреть. Чувствую себя антропологом на выезде.

Игра называется «Я никогда не». Каждый по очереди называет что-то такое, чего никогда не делал, а все остальные, с кем это случалось, должны будут выпить. (Минут пять все спорят и гуглят, кто именно должен пить: тот, с кем такое случалось, или тот, с кем не случалось. Каждый уверен, что он точно знает, как надо.)

– Я никогда не… не блевал на лужайке у дома родителей.

– Я никогда не… не целовалась больше чем с пятью парнями за один вечер.

– Я никогда не… не смотрел порно в компании с друзьями.

– Я никогда не… не напивалась настолько, чтобы отрубиться голой на диване в гостях.

Почти все откровения, как и следовало ожидать, связаны либо с выпивкой, либо с сексом, и каждый ход сопровождается громкими возгласами и смехом в адрес тех, кто не пьет и кто пьет. Я ставлю свою бутылку на землю, чтобы обозначить, что наблюдаю, но не участвую. На самом деле мне быстро становится скучно (игра совсем не такая веселая, как мне представлялось), и я снова жалею, что забыла зарядить телефон перед выходом, сейчас он бы мне пригодился, и тут Оуэн легонько стучит меня по плечу.

– Твоя очередь.

– В смысле?

– Твоя очередь говорить «Я никогда не…».

– Блин.

Все смотрят на меня. Ванесса выгибает бровь (прекрасную, эталонную бровь: такие брови следует изучать как образчик недостижимого идеала). Алекс сочувственно мне улыбается, мол, я знаю, что ты все испортишь, но это не страшно.

Я совершенно не представляю, что говорить. Думай, думай, думай. Нет, лучше не думай. Просто скажи что-нибудь. Что угодно.

– Я никогда не… не играла в бутылочку.

Даже не знаю, почему из всех слов в языке мне на ум пришли именно эти. Возникает неловкая пауза, и я уже прикидываю, как бы незаметно встать и уйти. Просто убежать в ночь. Сейчас еще кто-то играет в бутылочку? В нее вообще хоть когда-то играли? Эта игра существует в реальности за пределами молодежных телесериалов девяностых годов? За пределами моей собственной головы?

Никто не пьет.

– Что?! Никто не играл в бутылочку? – кричит Оуэн.

Он дошел до той стадии опьянения, когда человек уже не в состоянии контролировать свою громкость.

Все переглядываются и качают головами.

–Так давайте сыграем,– предлагает кто-то из девушек. Кажется, ее зовут Лана. Или, может быть, Петра.

«Я никогда не» мгновенно забыта. Все садятся в кружок. Кто-то кладет на землю пустую бутылку.

– Погодите, – говорит парень по имени Радж. – Нам обязательно целоваться у всех на глазах или можно уединиться?

– Ты путаешь «Бутылочку» с «Семью минутами на седьмом небе», когда парочку на семь минут запирают в шкафу, – отвечает Ванесса.

–А кто-то играл в «Семь минут»? – кричит Оуэн.

– Нет, – говорит Радж.

–Давайте объединим две игры. Крутим бутылочку, выбирается пара, они вместе уходят туда.– Лана-Петра указывает на узкую дорожку, уводящую в темноту на задах дома. – И возвращаются через минуту.

– Что можно успеть за минуту? – спрашивает Бенни.