Нина Каротина – Тысяча уловок Вилли Тирэлл (страница 4)

Милорд тяжело вздохнул и помассировал болезненные виски. Спорить бессмысленно. Если уж Дедуля бесстрашно лез в ульи и ходил синим от гусей, если он пил свое горькое пиво и одет с ног до головы в вязанные вещи, в этом вопросе тот наверняка не отступит.

– Сходство должно быть абсолютным или допускаются отклонения во внешности «Бабули»? – уже по-деловому спросил младший.

– Мне бы такую, как Кен, – упрямо повторил Дедуля.

– Не могу не спросить: известная нам княжна Шиэль не могла бы случайно скрасить остатки твоих дней? Тебе стоит подумать, вакансия открыта совсем недавно, а зная Шиэль…

– Нет, – твердо ответил Аксил и вернулся к рукоделию. – Я хочу вернуть Кентурси Сиуцу.

Глава 2

В уютной гостиной императорского дворца собралась вся венценосная семья по срочному зову ее Основателя. Родители подозрительно тихо сидели друг напротив друга и ждали, когда соберутся все участники совещания.

Родион бросил своих посетителей, поспешил на встречу и расположился в нише окна. Сестра Тенна и ее полу-ригоронский супруг Дейн Вистога рядом, они пьют чай возле маленького столика. Здесь же близнецы Рестиан и Роянг, для семьи они – Ти и Яни. Принцесса Отриэн, супруга Яни осталась в своих комнатах, она готовится стать матерью. Младший Редгор от скуки зевает и потягивается, задевая длинными ногами высокие вазоны. Тот только вчера прибыл из северных провинций, всю ночь потратил на столичные потребные дома и на утро с трудом сохраняет ясность сознания. Дедуля Аксил довязывает носок где-то в углу гостиной.

– Сегодня из Северного царства Агарон прибыли два вестовых, – мрачно начал Император.

– Ридалаг? – воскликнула Тенна и захлопала в ладоши. – Он возвращается?

– Я прочту сначала второе письмо. Датировано оно тремя месяцами позже первого, – бесцветно заметила Мама.

– Но прибыли одновременно? – уточнил Родион.

– С разницей в пару часов. Итак, во втором письме Ридалаг пишет, что у него все в порядке, очень занят, уверен в скором разрешении проблем.

– Содержание его писем не сильно отличается, – хмыкнул Родион. – Всякий раз он почти у цели, но прошло два года, а он по-прежнему в Агароне. Веселенькое дело, Наследник ригоронского трона затерялся на просторах Северного царства в поисках любви.

– Родик, возьми письмо, – протянула Мама свиток. – Его почерк?

– Эти крючки и завиточки мне до боли знакомы, – подтвердил тот. – Даты внизу написаны хуже, может быть спешил и смазал. Что не так, моя возлюбленная прародительница?

Тенна, Ти, Яни и младший Гор убедились в достоверности письма, почерк старшего брата трудно спутать с чем-то иным. Лаг пишет аккуратно, убористо, любит украшать первые и последние буквы.

– Все не так. Есть нестыковки с первым письмом, которое должно было поступить тремя месяцами ранее. И оно от князя Рисмага Дэвони. Читай, Родик, – усталым голосом проговорила Мама.

«С прискорбием вынужден сообщить, что мой возлюбленный брат Лаг Дэвони и Принцесса Эстерсэн неожиданно пропали из столицы. Приняты все меры к их поиску со стороны агаронского трона. Я со своей стороны ни дня, ни ночи не провожу дома, разыскиваю безвестно пропавших дорогих мне людей.

До меня дошли слухи об их гибели. Они мертвы, я проверил слухи. Тела не нашел, буду искать. По результатам отпишусь.

Принцесса Шали в безопасности. Она дома под присмотром царствующей четы».

В комнате повисла напряженная тишина. Гор перестал зевать, Аксил отложил спицы. Первым пришел в себя Родион:

– А уже спустя три месяца так называемый Лаг Дэвони, под именем которого скрывается наш старший братец, нашелся и написал письмо домой. В чем нестыковки? Выходит, потеряшки нашлись, нет повода для волнений. Всего лишь хотели уединиться где-нибудь в ледяной избушке на краю снежной долины, а их уже бросились искать и похоронили.

– Прочти до конца письмо Рисмага Дэвони, – кивнула Мама. – Последняя строчка внизу.

«Не верьте никому и ничему, они мертвы».

– Хм…

– Что, если второе письмо поддельное? – Тенна придирчиво рассматривала почерк старшего брата. – Во всяком письме Лаг восторгался дочкой Шали, описывал ее проказы и смешные словечки. Здесь нет ничего про девочку и принцессу Эстерсэн. И даты смазаны.

– Тоже заметила? – хмурился Император.

– Он пишет о погоде, о кочевниках в степи, об интригах двора, но ни слова о дочери, – Мама встала и прошлась по комнате. – Обычно он уделял этому место во второй половине письма, но второй половины в этот раз нет. Что, если письмо подделано искусным каллиграфом?

– Не подделано, – уверенно заявил Родион. – Я знаю его букву «Р». Так пишет только он. Подделать невозможно, я много раз пытался. Здесь он пишет про какого-то барона Протаара, сравнивает его с индюшкой. Только Лаг приводит сравнение с индюшкой. Это его письмо.

– Там что-то произошло, я чувствую, – схватился за сердце Папа. – Лаг не говорит нам, но он сам не свой. И Дэвони умолк, не написал ни строчки опровержения. Если бы Ридалаг нашелся, наш посол первым выслал бы вестового с ближайшим караваном.

– Странно не это, – рассуждал императорский зять Дейн Вистога. – Почему вестовые прибыли в один срок? Тот, что доставил письмо от князя Дэвони, пояснил, отчего так задержался?

– Пояснил, – ответила Мама. – Нет никакой задержки. Вестовые почти одновременно получили бумаги. Князь Дэвони выслал свое письмо едва ли не позже.

– То есть, – предположил Родион, – проблемы с головой не у моего старшего брата, а у Рисмага Дэвони? Тот наконец показал свою истинную сущность: плести интриги и наводить суету, на которой можно заработать.

– Не в правилах Рисмага шутить подобными вещами, – гаркнул Патриарх семейства.

– А сходить с ума в его правилах?

– Родик, отец прав, там что-то произошло, – приблизилась к нему Мама. – Пойми, это ненормально, если сначала пишут, что человек погиб, а спустя три месяца погибший заявляет, что у него все в порядке. Ридалаг в опасности, сердцем чувствую.

Мама плакала впервые на его памяти, и это было пострашнее письма Дэвони. Словно вокруг сгустился вязкий туман, и сердце Родиона кольнуло. Дурное предчувствие с удвоенной силой зашевелилось под кожей. Вот оно что?

Совет семьи закончился на том, что требуется время для расследования. В Северную Навадну, городок близ пограничной Северной стены, направился отряд тайной канцелярии с тем, чтобы допросить торговцев, прибывших из Агарона. Возможно, так они получат больше сведений о событиях, произошедших в Северном царстве.

Родион вернулся в чайную комнату, где его с утра дожидался дядюшка по маминой линии, Титтава Орс. Тот долгие годы опекал старшего из братьев, Ридалага Ялагра в его управлении восточными провинциями Ригорона. Орс сам являлся наместником портового города Греден и строил корабли на восточном море Течений. Но с отъездом Лага восточные провинции отошли под управление Родиона Ялагра.

Венценосные сыновья активно участвуют в управлении государством с детских лет. Наставников много, но Император привык доверять только близким. Родные братья супруги – лучшие опекуны принцам. Дядюшка Титтава – самый младший из них, нынче это дородный вельможа с бородкой, усами и поредевшими, но не поседевшими волосами. Лишь местами начали серебриться редкие пряди, известно, рыжие седеют позже прочих.

Дядька до сих пор не женат. Страстный коллекционер макетов кораблей, охотится даже за набросками морских и речных посудин всех видов и всех стран. Фрегатами, баржами и даже рыбацкими лодчонками украшены стены и полочки в его замке, а во дворе на постаментах покоятся древние якоря. За редкие экспонаты тот готов продать душу и потратить целое состояние.

Перед разговором Титтава заметно взволнован, пыхтит лоснящимися щеками и стирает шелковым платком бисеринки пота на лбу.

– Мой возлюбленный морской дядюшка, я не так давно попираю землю в твоих восточных провинциях, но уже знаю этот взгляд.

– Родик, это то, что я искал всю жизнь, – с придыханием отозвался дядька. – Они существуют.

– Женщины? Ты на старости лет прозрел и решился-таки лишиться гордого холостяцкого звания?

– Корабли!

– Да ладно, – присвистнул племянник. – Откуда такая уверенность? Неужели заглянул в гавань?

– Сухопутные корабли, Родик. Сухопутные! – Дядюшка неуклюже порылся в своих карманах, пыхтел, возился и бурчал под нос ругательства, и наконец извлек пред очи Принца засаленный клочок бумаги. – Взгляни. Вот, что нарисовал один бродяга, которого хорошо бы вздернуть, да не за что. До меня доходили слухи, но я отказывался верить в байки.

Родион нехотя развернул смятую бумагу:

– Что-то не пойму, что я должен здесь увидеть?

– Родик, они сухопутные! Не бирюльки, в самом деле, – возмутился Титтава. – При таком положении дел я научусь верить в любое чудо.

– Неужели? – Родион крутил бумажку, на которой почти детской рукой нарисовано нечто, едва напоминающее средство передвижения. – Допустим. И?

– Мне нужно получить качественное отображение. Лучше макет, – воодушевленно добавил Титтава. – Принцип понять, разобраться в деталях.

– Мой дорогой водоплавающий пращур, мне льстит твоя вера в мои способности, но рисовать я не умею. За сим тебе следует обратиться к нашей художественной сестрице Тенне. Она тебе любую фантазию увековечит в масле. По запросу пририсует столько новых деталей, что ты присвистнешь.