Нина Каротина – Тысяча уловок Вилли Тирэлл (страница 3)

Шиэль нетерпеливо закатила глаза:

– Ему десять лет, Милорд.

– Хм… напомни мне, сестренка, кого из вас двоих смущает такая «маленькая» разница в возрасте. Тебя или его нянек?

– Шиэль действительно нужно снова выйти замуж, – нервно жевал старческие губы Князь. – Я не молод, могу ли я позаботиться о моей бедной дочери? А мой сын и наследник Норинэльт Тирэлл так и не вернулся из Агарона. Он уехал вместе с вашим братом, Ридалагом Ялагром, и еще неизвестно, вернется ли. Потому забота о ней ляжет на ваши плечи.

Родион приподнял брови от потрясения и не сразу нашелся с ответом:

– Князь, вы мастер ставить ультиматумы. Откуда посреди нашего непринужденного разговора взялись мои плечи?

– Но как же? Шиэль и Вилетта – родные сестры, они почти неразлучны. Вы же не будете столь жестокосердны, чтобы оставить свояченицу бездомной?

– Что? – придушенно прохрипел Родион. – Откуда неразлучны, если обе терпеть друг друга не могут?

Шиэль сидела, потому красочно упасть в обморок не получилось, но она шумно выдохнула и придавила роскошным торсом Папеньку. Тот сухим деревом сложился под дочерним весом и судорожно обмахивал кровинку новым париком:

– Ваше Высочество, мои дочери друг в друге души не чают. Знали бы вы, – пыхтел старикашка из-под корсета вдовствующей дочери, – какие нежные сестринские чувства их разделяют.

– Мне ли не знать, – отмахнулся Милорд. – Последний раз Вилли натерла корсет сестры перцем. Шиэль в отместку сбрила младшей одну бровь. Отчетливо помню, как Вилли приклеивала на пустое место накладные усы.

– Всего лишь детские шалости.

– Как быстро девочки повзрослели, бровь отросла всего год назад. А я уже женюсь на Вилли?

Родион произнес последние слова и прикусил язык. Он ходит по тонкому льду, даже разговоры на эту тему недопустимы. Каждое сказанное слово в этом вопросе может быть использовано против него, нынче дело сводится не к простым разговорам, а сразу к ультиматумам.

– Но как же, – Князь без церемоний пихнул дочурку, та лихо вышла из обморока. – Вилетта не единожды говорила, что вы изволили делать ей предложение. В последний раз дело оставалось за малым.

– Князь, вернемся к главному. Откуда такие пораженческие настроения по части Норинэльта? – холодно процедил Родион. – Я сей же час напишу ему письмо, после прочтения которого тот не только вернется, а буквально возникнет среди нас.

Милорд вырвался из приемной комнаты и в бешенстве хлопнул дверью. Вилли даже не начала осаду, а ему уже страшно. Страшно представить, что ждет его через неделю. Нужно принимать срочные меры, иначе уже через неделю он, сам того не ведая, поднимет замужнюю накидку Вилетты перед праздничным жрецом, а это недопустимо даже в задумке. Мороз по коже от одной мысли, что Вилли придется терпеть каждый день и целый день.

– Ваше Вашество, в ежевичной приемной вас дожидается господин Аксил Термиса, – образовался рядом услужливый секретарь.

Нет сомнений, тот подслушивал разговор по своим личным мотивам. Княжна Шиэль во время сватовства Бибанта изрядно потрепала нервы всему окружению, секретарь Тибель стал непосредственным участником действа, и не столько помогал, сколько мешал княжеской помолвке. Что уж его привлекло в этой аппетитной красотке, остается только догадываться, но с тех пор тот при одном упоминании Шиэль Тирэлл томно вздыхает.

– Тибель, я говорил тебе, чтобы чаще чем раз в неделю его не допускали в мои покои?

– Милорд, у него исключительные обстоятельства. Он умеет убеждать.

– Тибель, мой Дедуля умеет что угодно, но только не убеждать

Родион Ялагр молча прошел в ежевичные комнаты и расселся в кресле напротив гостя. Тот и глазом не моргнул в сторону внука, сосредоточенно наморщил нос и, закусив язык, продолжил вязать непропорционально огромный шерстяной носок. Зрелище умиротворяющее и завораживающее настолько, что Родион помимо воли начал считать петли.

Дедуля Аксил по маминой линии персона в семье весьма неоднозначная. Хотя бы потому, что он – неродной дед, прибившийся к неродной Бабуле. Это давняя история, интересная только тем, что жену нынешнего Императора вырастила приемная мать, Кентурси Сиуца1, взявшая на себя дополнительную нагрузку в виде алесцийца Аксила, почти ровесника своей дочери.

Со смертью Бабули с Дедулей Аксилом произошли заслуживающие внимания перемены. После затяжного траурного загула тот неожиданно потерялся. Не физически, найти его не составило труда. А вот душевно потерялся, будто без своей второй половины лишился твердыни и самих основ бытия.

Сразу после празднования он начал впадать в крайности, от которых захватывало дух. Боязнь неизлечимой болезни. Он нашел у себя все известные заболевания, выявил симптомы самых смертельных недугов и отчаянно лечился, дотошно посвящая всех и каждого в детали своего организма настолько подробные, что даже Родион невольно чесался и чувствовал недомогание. Апогеем этого этапа стало открытие лекарства от всех болезней. Мед.

Именно мед и именно собственного изготовления. Дедуля стал пчеловодом, ульи разместил в императорском саду. Пасека вышла знатная и не в меру активная. От укусов страдали домочадцы, пчелы буквально наводнили дворец, на кухне все повара покусаны. Покусанная Мама поставила точку в этом вопросе так, что Аксил остался с медом, но уже без ульев. Он наварил медовуху, понравилось, но мед собственного производства быстро закончился. Возникла новая идея – пивоварня.

История с пивоварней развивалась бурно, в саду появилась целая аллея своего хмеля. Пиво весьма сомнительного свойства заняло все свободные сосуды во дворце. Никто не хотел разочаровывать траурного Дедулю, давились, пили и нахваливали. Все, кроме Родиона. Рецепт тыквенного эля нашел именно он.

Тыква-разведением Аксил занялся охотно, у него уже целый огород в императорском саду. Каждая оранжевая головешка объявлялась едва ли не возлюбленным чадом. Аксил давал им имена, дни напролет измерял объемы кругляшей, хвастал успехами и рекордами. А потом с особой кровожадностью крошил «детей» в чан. Излишки тыквы никак не могли пропасть, и от того близ пивоварни обосновалось стадо гусей.

Гусеводство и стало новой страстью после полного провала с тыквенным элем. Нахальные твари быстро оперились и почувствовали себя хозяевами императорского дворца. Поначалу все с аппетитом ждали гусиной печени, затем поняли, что печень, если чья и будет использована, то только не гусиная. Пернатые с завидным азартом нарывались на неприятности и щипали каждого зазевавшегося прохожего. Когда этим прохожим стала маленькая внучка Императора, гусеводству пришел конец.

Казалось бы, отчего Аксилу не заняться своим истинным призванием? Отчего императорская цирюльня не процветала и не поглощала все Дедулины мысли и чаяния? Не процветала, а загнулась с первой неудачной попытки «навести порядок» на голове Россена Ялагра, императора Ригорона. Папа после того долго ходил в головном уборе и даже, по слухам, спал в нем, а Аксил для успокоения нервов освоил вязание.

Бессмертные творения мастера стали настоящим наказанием семьи. Подарки так и сыпались на родственников в своем убогом многообразии. Признаться, это самое безобидное увлечение Дедули, и потому Родион всякий раз боялся перемен в этом смысле. Никто в здравом уме не мог даже предположить, что станет следующим на очереди. Члены семьи делали ставки и замерли в тягостном ожидании.

– Родик, я вот о чем думаю, – внезапно заявил Аксил, не отрываясь от рукоделия.

– Дедуля, – быстро перебил его внучек, – только не это, что бы то ни было.

– Почему? – нисколько не обиделся мужчина, придирчиво рассматривая рисунок на шерстяном носке.

– Хотя бы потому, что стричься я не буду. Тем более у тебя.

– Не о том я, совсем не о том.

– Сыроварня отобьется очень нескоро, а кулинария не твое, поверь моему слову, – качал головой Родион. – Никто даже из уважения к тебе добровольно травиться не станет.

– А если я найду себе женщину? – Дедуля пересчитал петли, мысленно прикинул симметрию и продолжил стучать спицами.

У Родиона в голове пронесся целый рой разных мыслей, от возвращения неродного деда на историческую родину, в южное королевство Алесция, до вдовы Шиэль Тирэлл. Чем лихой бог не шутит, возможно положение его не столь удручающее, и можно избавиться сразу от двух одиноких, но крайне докучливых особ, соединив вдовствующие сердца. Случаются же чудеса на свете.

– Что, так внезапно и первую встречную? Без значимого сопротивления? – вкрадчиво уточнил внук.

– Родик, я все продумал. Мне нужна Кен, с ней я был счастлив. Сам того не понимал, теперь вот только… Значит, мне нужно найти мою Кентурси, – дедуля Аксил пронзительно взглянул внуку в глаза и переложил ногу на ногу, похвастав вязаными сапогами с двумя затейливыми шерстяными розочками на мысках.

– Не пугай меня, Дедуля. Бабка умерла, мы едва привыкли жить мирно, – насторожился Родион, еще раз окинув образ деда придирчивым взглядом: в своем ли тот уме и доброй памяти?

– Разумеется, это будет другая женщина, но…

– Другой такой нет! Не забываем, она – теща Императора. Нелюбимая, мягко говоря. Спустя пять лет после ее смерти Папа наконец перестал кричать во сне.

– А если поискать? – пронзительно прищурился дед и отложил вязание. – Ты все можешь, Родик, я знаю. Ты найдешь ее.