Нина Каротина – Младший магистрат Эстерсэн (страница 5)

– Я не желаю разговаривать с тобой, дикарь, – гордо вскинула она головку. – Я буду разговаривать только с Императором Ригорона или его законным наместником!

Ригоронцы гоготали в полный голос.

– Нет, это выше моих сил, – сквозь слезы стенал Варвар. – Кто-нибудь уберите её. Наверняка бешеная. Кто знает, какие твари покусали её в степи, и сами же потом сдохли. От отравления!

– Варвар! – взревела она.

– Ведьма! – парировал он. – Сейчас меня стошнит…

И Ригоронец рухнул в обморок. Вивиэн злорадно отметила про себя, что подхватить его не успели, ткнулся лицом в снег и от холодного сразу пришёл в себя. Ему на помощь уже спешил Громила, отчего Бальзаар смог наконец поднять голову.

Дети уже в полный рост торчали из-под телеги. Что за неслухи! К девушке спешили приободренные мерионцы. Алиэн Ламзач резво перебирал своими кривыми ногами.

– Ригоронцы, – издали сообщил он. – Доехали. Стражи говорят, с холма видно ригоронскую стену. Мы в Землях отчуждения. Вересы залезли за границы и жестоко наказаны. Мы, впрочем, тоже залезли.

– Надеюсь, нас наказывать не будут, – раздраженно ответила Принцесса, слушая вполуха очередную брань пришибленного Варвара.

– Повсюду ригоронские солдаты, – продолжал докладывать Алиэн, ласково поглаживая по головкам подобравшихся к ним детей. – Вересов больше не будет. Дошли-таки.

Ригоронца стошнило, он стоял на карачках, тряс головой и почти выл от бессильной ярости. Это просто звуки музыки. Что он может сделать мерионской принцессе, если она уже под защитой его императора! Пусть только попробует приблизиться, и она не постесняется ответить, в каких местах видала его ущемлённое достоинство и разбитую голову.

– Хочу увидеть Стену, – заявила Вивиэн. – Вели подать лошадь.

– Я тоже хочу увидеть Стену, – вырвался вперёд Кудман. – Кто здесь главный, ты или я?

– Разумеется, ты. Но твоя жизнь ценнее, ты – второй наследник, потому остаешься на месте.

– Король здесь я, – рявкнул мальчишка и, подобно Варвару, помассировал ушибленную голову.

Ригоронца доволокли до лошадей и помогли забраться в седло. Его товарищи всё ещё поглядывали в сторону отважной мерионки, но так и не посмели приблизиться.

С холма хорошо видна Степь до самого горизонта. Если обратить взор на юг, вид открывается на долину, которую рассекает широкая полоса каменной стены. Отсюда она смотрелась почти игрушечной. Такими же игрушечными казались сторожевые башенки и ворота, а также целые отряды всадников, вытекающие из них. Отряд Варвара можно хорошо разглядеть. Тот пока держится в седле, но уже пару раз клюнул головой в холку лошади.

Со сторожевых башен далеко в Степь разносится тревожный звук ригоронских сигнальных рожков. За стеной начинались земли Ригорона, города и крепости варварской империи. Вивиэн никогда и подумать не могла, что однажды лично сможет приблизиться к ней настолько, что получится рассмотреть даже стяги на её башнях. Всё здесь чужое, пугающее и от того отталкивающее, хмурое, недоброе, словно за стеной начинается подземный мир, а вдали мерещится дым от кипящих кровью котлов. И в этот мир придется вступить десяткам тысяч несчастных мерионцев, будто овечкам в долину волков.

Если смотреть на север, почти до горизонта Степь заполнена живой массой людей, скота и скарба, а также многочисленными отрядами ригоронцев. Мерионцев те пока не трогали, вересов и след простыл. Люди радуются. Действительно, дошли!

Рядом молча рассматривал ригоронскую стену принц Кудман.

– Они от кочевников построили такую крепость? – удивлялся юноша. – Я думал, она меньше. От западного моря до восточного? Сколько же лет они её строили?

– Сто пятьдесят лет, – со знанием дела ответила девушка. – За то время сменилось восемь императоров, погибли тысячи людей, сотни тысяч. Эта крепость построена на костях каторжан и пленных кочевников. Варвары!

– Гм… нам бы стать такими варварами, – с уважением присвистнул Принц. – Мы бы встретили Татхи и Вересов на стене, а не допускали до самого Шанана.

– Не слишком приседай перед ригоронцами, – зло ответила сестра. – Они построили ее для себя, а не для нас. Ещё неизвестно, пустит ли нас Император спрятаться за Стеной.

– Я буду вести переговоры, – огрызался брат.

– Нет.

– Кто ты такая, чтобы мне указывать! Я – мужчина, в Империи место женщины не за столом переговоров, – срывался на крик мальчишка, – а в дальних комнатах дома под плотными накидками. Тебя не станут слушать.

– Вряд ли ты, как мужчина, справишься лучше. В ответ на их милость мы можем расплатиться только унижением и бесчестием. Нам больше нечего им предложить.

Вивиэн повернула лошадь назад, чтобы не слушать бессильные ругательства рано повзрослевшего брата. От Кудмана пока больше вреда, чем пользы. За время поездки вырвавшийся из столичного дворца принц успел побывать в стольких передрягах, что чудом остался жив. Он единственный, кто умудрился найти в Степи места, где можно с головой провалиться в снег, где спрятано логово степных ялагров, где в застывшем озере лёд проседает до воды. Горе, а не подросток.

В головном обозе поставили большой шатер впервые за всё время пути. Раньше и не помышляли о том, чтобы не выдать степнякам укрытие высокородных детей. Рядом с шатром развели костёр, на топливо ушла целая телега. Грели воду, чтобы отмыть старшую принцессу к приему у ригоронских наместников, а затем той же водой попользуются сопровождающие. Мерионским послам следовало предстать в должном виде, произвести впечатление на варваров, чтобы добиться от Ригорона защиты и временного пристанища.

Сегодня они выжили, дошли до Земель отчуждения и счастливы только тем. Нападения кочевников ослабнут, но нельзя утверждать, что все беды позади. Земли отчуждения создавались ровно для того, чтобы никто не мог расположиться в них, да ещё таким количеством. Ригоронцы раздражены, они должны видеть далеко в Степь. А тут люди, телеги, шум, костры. И разрешения на то нет.

Вивиэн блаженно отфыркивалась от пены и слушала за занавесью речи рассудительного советника Алиэна Ламзача. В нем нет напыщенности высокородного вельможи, нет велеречивости праведного священника, нет фатализма военного командора. Он представитель купеческой гильдии, трудолюбивый делец, который собственными руками построил дело всей жизни, и растерял всё с приходом кочевников. Советник из него действительно отменный, сдержанный, рассудительный, и такие нужны близ трона, но Король отправил его в Ригорон вместе со своими детьми.

– Император в Свидарге, до него много дней пути по Ригорону. Мы находимся в северной точке Империи. Россен Ялагр редко покидает столицу.

– Я знаю, в Ригороне используют возможности быстрой почты.

– Сообщения передают с помощью стрел, до столицы письма могут дойти в течение дня, – согласился советник. – Но и без того есть люди, которые могут принять решение не в пользу беженцев. Наместник Северных Салой – Торк Орс, он же командор северных армий Ригорона. Он – доверенное лицо Императора, его личный генерал. Человек дела и войны. Он не потерпит нас в Землях отчуждения.

– Но он здесь не главный, – подчеркнула Принцесса. – Есть ещё Наместник северных провинций, шишка повыше наместника города.

– Ты хорошо осведомлена гм… Вивиэн, – качал головой Алиэн.

– Не сомневайся в этом, о Ригороне я знаю почти всё.

– Наместник северных провинций Ригорона – младший сын Императора, Редгор Ялагр, – чесался Алиэн в предвкушении бани. – Вопрос не в том, насколько он молод, а в том, кто принимает ответственные решения за него. В лучшем случае, он находится под опекой дядьки, Торка Орса.

– А в худшем? – насторожилась девушка.

– При таком раскладе сил, с учетом войны с кочевниками и… здесь может объявиться один из старших братьев. Ригорон знает о проблемах в Степи не хуже нас, и бросит на свои северные пределы главные силы.

– Ты хочешь сказать, что Император отрядил сюда одного из старших сыновей?

– Внешнюю политику ведут именно они. Оба нам плохи, – согласился Алиэн Ламзач. – Ридалаг Ялагр – старший, Таурис отказал ему в сватовстве, он наверняка затаил злобу. По слухам, Наследник трона до сих пор не женат, отличается достаточно ответственным подходом к делу, не в его правилах заниматься расточительством в пользу беженцев. Его брат, Родион Ялагр крайне умён и изворотлив, он может обернуть все невзгоды против нас. Эти двое не упустят свою выгоду, они коварны и мстительны.

– Один только Варвар в хвостатой шапке чего стоит, – прошипела Мерионка.

– Этот Варвар защищал тебя от вересов. Двух убил, – отмахнулся мужчина, задумчиво теребя обросший подбородок.

С такими запросами чистоплотности девчонка растратит всю воду, в ней ещё следует помыть прочих участников предстоящих переговоров и Бальзаара, который топчется у входа с полотенчиком на шее. Придется привыкать к бороде.

– То есть, он ещё и спаситель? Он назвал меня ведьмой! – негодовала та из-за занавески. – Мерзкий дикарь! Фу, вспоминать противно. Ты видел его? А эта шапка с хвостом…

– Ну, его можно в некотором смысле понять.

Алиэн Ламзач с сомнением поморщил нос и припомнил образ Принцессы. Удивляться нечему, если Ригоронец принял ее за ведьму, со стороны иного не скажешь. За время похода от милой девушки остался только рост, в остальном истинная ведьма с грязными массивными кудрями красных волос, в заношенной окровавленной шубе, не ухоженным лицом и почти красными в пылу схватки глазами. Прибавь к тому боевую сковородку и воинственный оскал, и рука сама поневоле потянется к спрятанному под одеждой оберегу. А если вспомнить, что девчонка с детства потянулась к магии и таскает при себе сундуки не с девичьими платьями, а с мешочками подозрительных трав, то выводы Ригоронца, при всем желании, не назовешь поспешными.