Нина Каротина – Меч на твоей стороне (страница 5)

Альфа Сиуца родила сына в первые дни зимы. Теседа Асции уже жила по иным законам, она была одной из наследниц королевы Падмиры, и законы Сиуцы на нее не распространялись.

– У королевы Падмиры не может быть сыновей, это закон, – осторожно заметила Кен, и больше никогда не возвращалась к этому разговору.

Но Альфа все слышала и понимала.

У Лагрида отличный аппетит и пронзительный требовательный голос. Он замечательный, в нем все прекрасно, и мать не может насмотреться на свое чудо. В первые же недели своей жизни Лаг проявил характер настойчивый и неугомонный. Он не давал покоя ни матери, ни бабке, заставляя весь мир крутиться только вокруг себя. Разглядывая сына, Альфа спешила найти в нем что-то от Росса, и не столько находила, сколько приписывала ему это сходство. Очаровательный младенец, с пухлыми губками и щечками был похож исключительно на самого себя.

Сапфит привез с западного побережья Моря бурь еще одного Ригоронца. Он был выкуплен из неволи в небольшом рыбацком поселении и проделал путь через всю Алесцию. Грай Ниаку нерешительно топтался в доме королевы и с удивлением поглядывал по сторонам. Это было неожиданно, узнать, что Росс Дилагр все же вытащил его из той дыры, пусть даже таким необычным способом. Теперь он должен помочь его сыну добраться до Ригорона.

Грай предложил путь через западное море. От Ценции, северо-западной области Алесции, до Сермора два дня пути или того меньше. Альфа сомневалась, что Росс остался в Серморе, и предлагала путь через горы. А далее главной дорогой в Седьмой Холм. Золота и тех бумаг, что имелись, будет достаточно, чтобы быстро и безопасно добраться до места.

Мальчик будет жить в Ригороне со своим отцом и дядьками, и чем раньше это произойдет, тем легче будет ребенку расставаться с матерью. Все они могут дать ему много больше, чем алесцийка, пусть даже Теседа Асции. Лагрид – ригоронец, и его будущее не должно быть связано с Алесцией и ее законами относительно мужчин. Родись девочка, и все сложилось бы иначе. Альфа это понимала, противилась, отрицала, но делала так, как считала правильным. Она не могла лишить сына родины, не смела лишить отца и истинного дома. Пройдут годы, он станет взрослым и признает правоту матери-алесцийки.

Она рассчитала все, у нее были верные бумаги, золото, оружие и спутник-ригоронец. С таким сопровождением в одеждах ригоронки она могла беспрепятственно доехать до Седьмого Холма, а затем вернутся уже в сопровождении одного из братьев. Но Ригорон изменился, и что тому виной, она пока не понимала.

***

Луэйм Ризл был бесконечно доволен жизнью. Наконец удача улыбнулась и ему, он в шаге от спасения.

Его отец, Лойтуан Ризл много лет служил при Императоре военным советником по южным провинциям Ригорона. Он был близок с Рестианом Ялагром, принцем первой крови, сопровождал его в поездках к приграничным землям и пользовался его полным расположением. Расположение этого Ялагра многое значило, отец стал весомой фигурой при дворе, его дети учились в лучших школах Свидарга, в домах роскошь и изобилие.

Все изменилось в день, когда южная военная кампания Ригорона провалилась. Впрочем, все изменилось раньше и больше походило на злой рок.

Второй сын Императора, Рукарт Ялагр на очередных увеселительных заездах, под крики взбудораженной толпы и на глазах родного отца разбился. Его колесница на бешеной скорости слетела с оси и несколько раз перевернулась. Смерть была мгновенной, несчастный свернул себе шею. Империя погрузилась в траур. В императорском дворце четыре недели продолжались церемонии прощания, застолья и поминальные пиры. В память о доблестном Ялагре было принято решение о начале южной кампании.

До конца траурного месяца не дожил старший сын государя Родсард Ялагр. И неудивительно, его вид не внушал доверия самому неопытному лекарю. Лицо принца одутловатое, большое, глаза, словно устрицы, плавали в тусклых глазницах. Он умер быстро, от удара, близ сидящие не сразу приметили, что с Наследником случилось несчастье. Родсард застывшей горой «проспал» до поздней ночи за столом, как это часто бывало, пока слуги не задели уже охладевшее тело.

Траур в Империи был продлен еще на три месяца. В этот непростой для Государя момент его третий сын, Родлон Ялагр поспешил изменить события в свою пользу, он решился на отцеубийство и узурпацию власти. Во дворце настоящий переполох, раскрыт заговор, предотвращено покушение на жизнь Императора. Виновные найдены, зачинщик изобличен, ему завещана смерть от повешения. А до того дня Родлон Ялагр отправлен в самую грозную крепость Ригорона, крепость Северных Салой.

Ригорон остался без наследника, и Император оказался перед непростым выбором.

По зрелом размышлении он отдал приказ о возвращении Россена Ялагра из Сермора. Там, под охраной целого гарнизона он держал своего младшего отпрыска, по слухам, в наказание за ослушание. В высших кругах этим слухам не слишком доверяли. Младшего Ялагра скорее устранили из императорского дворца, чтобы его жизни не угрожали интриги и заговоры, вечно сопутствующие смене стареющих императоров. Но вместо младшего принца первой крови в самом начале южной кампании из Сермора прибыл гонец с черной вестью.

Как близки они были от триумфа, императорская армия без потерь овладела узким проходом через Пограничные горы, и победа, которую потомки воспоют в торжественных песнях, уже была в руках ригоронских полководцев. Однако потеря всего одного Ялагра имела необратимые последствия. Его тело не найдено, его не видели мертвым, он просто затерялся где-то в землях Алесции. Слабая надежда на его возвращение, но Император отдал приказ о прекращении южной кампании.

Наступление армии остановлено, даже если обстоятельства на поле битвы складывались самым удачным образом. Более того, дан приказ вступить в переговоры с неприятелем, забрать всех пленных любой ценой.

Ялагра не нашли среди вернувшихся солдат, не нашли его и среди тел погибших, не нашли на западном побережье Алесции, куда не подступиться из-за висцийский армии. Императорский дворец погрузился в траур.

Это явилось настоящей катастрофой, головы летели с плеч, Император неистовствовал. Он не желал разбираться в деталях, не принимал оправданий, не искал виновных. Виноватыми признаны все, от самого последнего рыбака, до генералов армии и военных советников. Лойтуан Ризл изобличен в провале южной кампании, осужден за потерю младшего Ялагра и наказан. Преступник на рудниках, семья в жесточайшем разорении и опале. Золото, потраченное казной на выкуп пленных солдат, восполнялось за счет осужденных.

Все командоры южной армии от тысячника и выше отправлены на рудники. Смерть – слишком легкое наказание за халатность и попустительство, злоумышленники должны умирать медленно, словно это могло вернуть к жизни одного непутевого Ялагра. В северных горных штольнях оказался настоящий цвет нации.

В Свидарге смутные времена, времена плохих новостей и угнетающей неопределенности. В императорском дворце о милости нельзя даже просить, никто слушать не станет. Государь опальных не принимает, осмелившиеся впадают в еще большую немилость, а с рудников доходят тревожные слухи. Там умирают от болезней и плохих условий жертвы южной кампании.

Луэйм почти потерял надежду, отчаялся увидеть отца живым и вернуть семье былое положение. Он не оставлял попыток обратиться к следующему по старшинству Ялагру, к тому, что много лет являлся Наместником южных провинций и лично знал Лойтуана Ризла. Но Рестиан Ялагр вот уже несколько лет лечился от тяжелой болезни в окружении десятков лекарей и жрецов. Поганая хворь непобедима, она медленно убивала четвертого сына Императора. Все реже он появлялся на людях, все больше повязок скрывали его тело, пока он и вовсе не исчез в бескрайних просторах белокаменного дворца.

Оставался пятый Ялагр, Ридьяр, но от того проку не было и в лучшие времена. Луэйм не понаслышке знал, что сын Императора оказался слаб перед опиумными настойками и курительными травами, которые лишали его рассудка. Он впадал в беспамятство, его терзали припадки, он жил в дурмане своих трав.

Государь терял силы, его здоровье подточено изобилием вина, пищи и женщин, а в последнее время и потерей сыновей. Родион Ялагр угасал, а его смена не могла не беспокоить придворных, князей и военных. Слухи ходили самые разные. Заточенный в крепости Родлон Ялагр не терял надежды на отцовское снисхождение. Он остался единственным, кто мог в трезвом уме и доброй памяти принять бразды правления огромной Империи. Следом шли принцы второй крови, Великие князья, но о таком развитии событий и думать страшно. За власть князья передерутся, смута начнется такая, что Ригорон вернется во времена Объединенных княжеств.

Младший Ялагр нашелся спустя год после южной кампании. Знающие языки шептали, что это и есть коварная задумка Императора. Родион Ялагр – мастер большой игры, он все просчитал, все спланировал, и даже армией пожертвовал не просто так, а с умыслом, для искоренения зарвавшихся генералов, которые вместе с Родлоном Ялагром готовили заговор против венценосной семьи.

Что бы там не говорили, Император отпраздновал возвращение сына чередой пиров, приемов и состязаний, затянувшихся на несколько месяцев. По приказу Государя из суровой немилости вышли командоры Сермора, командоры Торка Орса, и сам опальный генерал пусть и лишился всех воинских почестей и привилегий, отпущен восвояси. Все, кроме Ризла и советников Императора, все, кто планировал южную кампанию.