Нина Каротина – Меч на твоей стороне (страница 4)

Опустившиеся сумерки не позволяли хорошенько рассмотреть гостью, но нельзя не заметить, что на ее груди при помощи хитрого приспособления из кожаных ремней висит младенец.

– Добрый вечер, – от волнения его голос сорвался.

Алесцийка стояла в боевой позе, ноги широко расставлены, длинные мечи напряженно подрагивали. Ее спутник громко охнул, когда его повалили наземь.

Луэйм не мог скрыть довольства. Жертва окружена, вырваться нет никакой возможности.

– Стоит ли портить друг другу такой прекрасный вечер? Ты окружена, твой спутник в наших руках. Будет лучше, если ты сложишь оружие.

– Спасибо за дельный совет, – раздался в ответ звонкий голос. – Но, если ты не заметил, вечер для меня и без того безнадежно испорчен.

– Мне искренне жаль, что пришлось нарушить твои планы, – без тени сожаления ответил Луэйм. – Однако оружие тебе придется сложить. По-хорошему.

– Хм… Не в моих правилах складывать оружие, – зло ответила Алесцийка. – Давай сразу по-плохому. Кто вы такие? И что вам от нас нужно?

– Брось оружие, женщина, – вкрадчиво произнес Луэйм. – Зачем рисковать жизнью своего ребенка? Или ты собираешься использовать его в качестве доспехов?

При благоприятном исходе она может одолеть и такую орду мечей. Однако ей не пришло в голову, что маленькое тельце оказалось живым щитом к ее сердцу, и только слова этого головореза остудили ее пыл. Нынче она – не южный воин, а самая обычная мать с грудным ребенком на руках.

– Брось оружие, – повторил Главный, – и я обещаю тебе и твоему ребенку жизнь. И даже некоторую долю свободы.

– Твои обещания не слишком трогают мою доверчивость, – огрызалась женщина.

– Разве у тебя есть выбор?

– Что в твоем понимании «некоторая доля»? У нас с собой бумаги, дозволяющие полную свободу.

– Сложи оружие, а мы проверим бумаги, – попросил мужчина.

– Или, может быть, тебя устроит золото? Я дам тебе золото, и мы разойдемся каждый своей дорогой.

– Золото? Меня не интересует золото, – холодно ответил Луэйм.

– Вот как? – разочарованно протянула та. – Я еще не встречала человека, которого не интересовало бы золото. Ты – первый!

– Ты не хуже меня знаешь, что есть вещи поважнее, – кивнул он на младенца.

Алесцийка в отчаянии нахмурила лоб. Она понимала, что не вступит в схватку, но отдавать себя в руки ригоронцу казалось верхом неблагоразумия. Откуда он свалился на ее голову? Это не патруль, это засада, капкан возле горного прохода.

– Ты ждал меня. Какого лихого бога тебе нужно?

– У меня к тебе дело.

– Что за дело?

– Я объясню, когда сложишь оружие.

– Что, если мне не подойдет твое дело?

– Разве у тебя есть выбор?

– Нет! – Альфа швырнула мечи на землю.

Луэйм с облегчением выдохнул. Как кстати на руках алесцийки оказался этот чудесный младенец. Он сдал мамашу с потрохами. Ригоронцы подхватили мечи южного война.

– Кинжалы и прочее тоже брось.

Та нехотя избавилась от коротких мечей, задрала юбки, мужчины на миг оторопели. Но под ригоронским платьем показались длинные кожаные штаны и удобные сапоги. Медленно она вытянула кинжалы из кожухов на икрах и бедрах.

– Это все? – подошел он ближе.

– Все, – ответила она, оказавшись в полной его власти. – Что тебе нужно?

– Ничего более того, чтобы ты просто была рядом.

– Зачем?

– Сейчас ты поедешь с нами, здесь недалеко. Там отдохнете, ты и твой ребенок. Завтра я расскажу тебе о наших планах.

– Ребенок? – возмутилась женщина. – Ты ничего не говорил о ребенке? Тебе нужна только я. Ребенок может остаться с отцом. Ты отпустишь его?

– Ребенок останется с тобой.

– Нет!

– Да!

– Ты… – лицо ее исказилось от гнева. – Если не отдашь ему ребенка, я отказываюсь идти с тобой.

– Ты забываешь, у тебя все еще нет выбора, – повторил ригоронец.

Злой рык вырвался из ее горла.

– Он останется с тобой. Так нам будет легче договариваться.

Алесцийка буравила его большими темными глазницами. Она разорвала бы его на части, не считаясь с неравенством сил, не будь младенца рядом.

– Ты пожалеешь об этом, ригоронец, – угрожающе тихо рокотала она. – Будет лучше, если ты отдашь его. Он сын очень влиятельного человека.

– В Ригороне много влиятельных людей. Ты даже не представляешь, с кем имею дело я.

Луэйм сделал знак, спутника алесцийки освободили. Мужчина неловко поднялся и подошел ближе. Он прихрамывал и оказался значительно моложе, чем следовало ожидать. Он растеряно оглядывался по сторонам, не ведая, что делать дальше.

Она безоружна, у нее остался только Лаг. Стоит ли доверять этому проходимцу? Разумеется, нет. Он пришел сюда не для того, чтобы печься о ее благополучии. Этот головорез охотился за алесцийкой, она подобное уже встречала.

Альфу терзало смутное подозрение. Они сидели в засаде и ждали ее прихода? С чего бы им сторожить место в стороне от основного перевала? Что, если сторожили тот самый проход, которым пришла Альфа? Откуда они могли узнать о нем? Им пользовались крайне редко, в Империи не было никого, кто бы мог с точностью указать боковой вход в пещеру. Или в Ригороне есть такой человек?

В предгорье наступила ночь. Луэйм усадил пленницу в седло, но поводья не выпустил. Лаг тихо посапывал, угомонившись только после того, как мать сдала оружие. Альфа с нежностью поцеловала его пушистое темечко. Ее сын рядом, и это единственное светлое пятнышко в ее пленении. Но если с юга Пограничных гор мать была ему защитой и опорой, с севера она становилась угрозой его жизни.

***

Прошедший год выдался трудным. Альфа вернулась в Пограничный форт изможденной, осунувшейся, с темными кругами под глазами. Она проспала кряду два дня, и уже на следующее утро аппетит вернулся. День за днем к ней возвращались жизненные силы, а новое назначение Теседой Асции не давало времени предаваться унынию. Без Росса город словно опустел, но наполнился новыми переживаниями и заботами.

– Ты – Теседа Асции, – напомнила ей мать. – Падмира не бросится тебе под ноги, если ты не начнешь готовиться прямо сейчас.

– Я и не рассчитываю.

– У тебя есть полтора года. На королевских играх в Падмире тебе будут противостоять две висцийки, одна из которых сидит на троне не просто так, а вторая в статусе Теседы Висции спешит сменить Лапарату на троне. Тебе нужно превзойти обеих. Готовься, это лучшее, что ты можешь сделать, чтобы забыть своего Ригоронца. Поверь моему опыту.

Альфа согласно кивнула. Ей требовалось начать жить без Росса, оставить прошлое позади, идти своей дорогой. Он уходил от нее, не оборачиваясь, не сожалея об уходе. Пришло время уйти и ей. Она сложила полномочия Лерциды в пользу Витерны и начала подготовку к королевским играм. Альфа изматывала себя ежедневными тренировками, тяжелейшими нагрузками, проводила в седле большую часть дня. Вечером она падала от усталости, а на утро поднималась с новыми силами. Воспоминания о Россе затерялись в повседневной жизни воина и Теседы Асции.

У нее много забот. Теседа должна быть посвящена в дела всех городов и поселений Асции. Она не правитель, она боевой генерал, который должен следить за постройкой крепостей, за численностью армии и должной охраной пределов. У нее нет времени, чтобы беспечно жить в одном городе, неделя за неделей она в разъездах, оценивает ущерб, понесенный в последней военной кампании и строит планы на будущее.

Тело Альфы изменилось, заострилось. Она походила на исхудавшую кошку, сильную, ловкую, под кожей веревки мышц и сухожилий, стремительные, напряженные. На животе корсет из натренированных мышц, ей нужно больше работать, чтобы превзойти двух висциек, о которых она уже знала все, но и они о ней.

С подозрением Альфа разглядывала себя в маленькое зеркальце.

– Надо поменьше есть.

– Не поможет, – холодно заметила Кен.

– Эдак я стану походить на Юбту.

– Очень может быть. Но переживать не стоит, после родов все встанет на свои места. В начале зимы родишь. У тебя будет время вернуть форму и выйти через год на арены Падмиры.

Вот так ее жизнь снова изменилась и наполнилась счастьем. Ей удалось оставить себе крохотную частицу Росса. Это был его ребенок. С чувством злорадного довольства она размышляла о том, что все же провела Ригоронца, и он уже навсегда останется рядом с ней. Пусть бродит по своей Империи, пусть в его жизни появятся новые женщины. Здесь, рядом с ней будет жить его кровинка, которую уже никто не сможет отнять у матери.

Это непременно будет дочь, никак иначе. Дочь, которой она передаст все знания и умения асцийского воина.