Нина Каротина – Меч на твоей стороне (страница 3)

– Королева Падмиры не может отдать Теседу. Все девять Тесед являются наследницами трона Алесции. Они неприкосновенны.

– Он требует у королевы Альфу Сиуцу и при этом размещает вокруг Асции разведывательные отряды.

– Королева Падмиры не отдаст Альфу Сиуцу?

– Нет, – ответил мужчина. – Но она обеспокоена происходящим. Молодой Ялагр горяч, он может привести к границам Алесции десять таких армий, как у Торка Орса. У него есть восточный и западный флот, и северные армии. Он упомянул об этом в письме. Лапарата Корси просит Альфу Сиуцу саму принять решение. Если это остановит Ялагра, если это вернет мир Алесции…

– Если остановит! – парировала Кен и зло сверкнула глазами.

– Нам не у кого просить поддержки, – вздохнул мужчина. – Агарон не торопится выступать против Империи. Мы не потянем эту войну в одиночку. Мы потеряем большее.

– И Альфа Сиуца должна стать жертвой?

– Королева дает ей право самой решать. Переговоры у Горного перешейка вела лично Альфа Сиуца, она заключила договор. Согласно договору, она должна была вернуть всех солдат Ригорона и занять Горный перешеек.

– Она сделала это, отдала всех пленных и все тела погибших.

– Договор шел о всех участниках южной кампании. У Ялагра на руках доказательства, что отдали не всех.

– Отдали всех до одного! – взревела Кен.

– Он называет конкретные имена, – Ирия достал бумажку из кармана. – Он хорошо изучил договор и нашел доказательства его нарушения. В самой Сиуце по меньшей мере содержалось трое солдат ригоронской армии, один из них лично участвовал в битве при Горном перешейке. И это младший брат генерала Торка Орса, некий Титтава Орс.

Лицо Королевы вытянулось, Лерциды переглянулись.

– Она вернула и их.

– Один остался, его имя Хлой Бриод, – зачитал Ирия. – Ялагр очень въедлив, он негодует, договор вероломно нарушен. За пленников выплачено золотом, а те не были возвращены. Он обвиняет Алесцию в нечистоплотной игре.

– Мы вернем ригоронца!

Уши взволнованно встала.

– Речь идет не о возвращении, а о нарушении договора. Наследник знает все подробности дела, как если бы сам участвовал в переговорах. Он требует отдать Альфу Сиуцу Ригорону в качестве платы за нарушение. Это его главное условие, он настаивает и угрожает.

– Вот, ублюдок! Что же он молчал два года? Он вырвался из Горного перешейка два года назад.

– И стал Наследником императорского трона год назад, – отметил Ирия.

– Где он был целый год?

Ирия развел руками. Кентурси в бешенстве металась по комнате.

– Сколько ему лет?

– Он самый молодой из Ялагров. Ему нет и тридцати, – ответил посланец.

– Кто мог ему рассказать? Росс Дилагр! – взревела Кен. – Вернулся в Ригорон год назад. От него все беды, он лично знает о Хлое Бриоде, никто другой не мог, он и рассказал Ялагру…

Королева замерла, ее лицо стало страшным. Лерциды замерли от волнения.

– Нет, Кен, это похоже на совпадение, – громко выдохнула Витерна.

– Росс Дилагр! – в отчаянии кричала королева. – И это точно не совпадение!

Женщины в недоумении переглянулись.

– Не думаю, что такое возможно, – заметила Уши. – Хлой рассказывал, что в битве они не участвовали, лишь осматривали западное побережье при подготовке к южной кампании.

– Разумеется! – срывала голос Королева. – Кто пустит императорского сыночка в месиво драки. Он всего лишь прокатился на лодке и случайно попал в передел. Этот младший выродок последнего помета Ялагров просто обвел всех вокруг пальца.

Кен в ярости ударила кулаком по столу, смяв карту.

– Я знаю, где он провел этот год, – хрипела та. – Он с пользой его провел. Он не действует вслепую. Он все знает, он даже о пещере знает. Он сам по ней прошел!

– Альфа утверждала, что он обещал никому не рассказывать о пещере.

– А ему не надо никому рассказывать. Кому еще он может рассказать? Папочке? Росс Дилагр, будь проклят день, когда я отдала за твою шкуру жалкие монеты. Лучше б ты сгнил на ласцийских рудниках.

Ирия Корси растерянно поглядывал по сторонам.

– Он знает о пещере, – металась по комнате Кентурси. – Он знает о пещере. Альфа! Он знает о пещере. Это ловушка!

– Быть может, обойдется?

– Не обойдется! – негодовала женщина. – С ним не обойдется. Он словно клещ, он липкий гадкий слизняк, он впился так, что не оторвешь, он не отстанет. Живучий, наглый, подлый, как все Ялагры. В каждом поколении Ригоронцев найдется самый прыткий, вытопчет всех своих братьев и займет трон. И этот именно такой! И ведь сразу прилип к мой дочери, потому что она – Теседа!

– С трудом верится, что Росс Дилагр и Россен Ялагр…? – сомневалась Уши.

– Это – не совпадение! С его-то чванливым лицом, кто еще мог быть? Я чувствовала, что этот Ригоронец не прост. Как он держал себя, какая у него речь! Ты видела его руки? От мозолей страдал он один, белоручка. На солнце обгорал, видно, всю жизнь проходил в шелковых одеждах. Ничего не умел делать, криворукий бездельник, интриган и мерзавец. И ему нужна моя дочь!

Лерциды настороженно переглядывались. Кен в неистовом рвении рылась в своих сундуках.

– Он грозится войной, а мы даже не можем предупредить Альфу! – осторожно роптали лерциды.

– Без нее мы не справимся. Удача была только с ней! Сама говорила, что привела из Ригорона Удачу.

– Нужно смотреть правде в лицо. Королева Падмиры права, проблему с Ялагром должна решить Альфа Сиуца! Мы не потянем еще одну войну.

– Она одна знает, как с ним управиться. Он же совершенно неуправляемый, – сетовала Калиста. – Ни разу не поступил так, как его просили. Мерзавец, какого поискать.

– Он, все равно, добьется своего, и сделает по-своему. С ним невозможно договориться! – подтвердила Радона. – Если заикнулся о войне, будет война. У него большой флот на Море Течений, он может атаковать Ласцию и дойти до Падмиры.

– А это мы еще посмотрим, – воскликнула Кентурси и надела на палец роскошный золотой перстень с сапфиром. – Ему придется договариваться. Хочет войны, будет ему война! Я предупреждала его!

Глава 2

Империя Ригорон. Северное предгорье Пограничных гор.

Этим вечером он по обыкновению вслушивался в тишину. Поначалу она казалась ему безжизненной и холодной, лишенной красок и движения. Что могла поведать ему тишина предгорья, если все детство и отрочество его слух ласкал шум белокаменной столицы? Как любил он ее человеческий рокот, как вслушивался в глубину ее жизни, как довольно ежился под крики торговцев, щебет воробьев и цокот подков.

И вот, суровое молчание каменных стен. Изо дня в день они не менялись, не оживали, словно памятники самой смерти. Ему понадобилось много времени, чтобы уловить, что и они полны жизни.

За долгие месяцы в северном предгорье он познал, каковы Пограничные горы в ясный погожий денек, как они гудят в летнее пекло, как стонут в зимние ветра, как звенят от осенних робких дождей, как покрываются снежной шапкой, как пробуждаются во время всеобщей весенней кутерьмы.

Он сидел на своем обычном месте и снова ждал, ждал милости от гор, ждал, когда боги сжалятся над ним, и он услышит заветные шорохи со стороны гряды. И когда эти шорохи долетели до его слуха, он не сразу вышел из оцепенения.

Мелкие камушки выдавали легкую поступь человека, разбегались в стороны с едва слышным ворчанием. Отчаяние, волнение, предвкушение и страх горячей волной пробежались по затекшему телу. Он боялся даже пошевелиться, чтобы не спугнуть чудесное явление.

Нетерпение, словно болезный зуд, терзало кожу. Он выглянул из укрытия, у самого подножия горы пробирались две осторожные тени. Они шли прямо от тайного хода, и направлялись в его сторону.

Тишину нарушил несвойственный горам звук, похожий на писк младенца. Сердце его сжалось от волнения. Он не ошибся, он не сошел с ума и не спит. Это люди, и они идут с южной стороны гор, прямо от тайного прохода. Прямо от пещеры!

С ним было два десятка головорезов, еще три десятка отдыхают в ближайшем селении, ждут своей стражи. Он доверяет своим людям, но не настолько, чтобы возложить на них дело, провал которого грозил самыми ужасными последствиями. Эти месяцы он буквально жил в горах, и вот, наконец, заветная легкая поступь.

Люди притихли в укрытиях. Путники, а их оказалось двое, шикнули на дитя и продолжили движение.

В вечерних сумерках их сложно разглядеть. Первой шла женщина, на ней платье ригоронки. Она идет широким шагом, подол платья с легкостью распахивается у ног. Совсем не ригоронка, на голове нет накидки, походка открытая, уверенная, упругая.

За ней озираясь, следовал мужчина. Он невысокий, ниже своей спутницы, худой, в ригоронских одеждах, походка странная, неуверенная, словно он прихрамывает.

В серой мгле не разглядеть, где дитя, и вооружена ли женщина. Ясно одно, она – проводник, и здесь ее заждались. Следовало подпустить ее ближе, чтобы она оказалась в плотном кольце окружения. Спугни ее, и та, полная сил, упорхнет обратно, в горы, и псу под хвост его многомесячное ожидание. От волнения пробирал озноб, руки потели, в ногах дрожь и напряжение. Еще несколько шагов. Он сжал в ладони меч, время будто остановилось. Еще несколько шагов и капкан захлопнется.

В одно мгновение женщина оказалась в плотном окружении острых мечей. Она успела выхватить оружие и ощетиниться двумя сверкающими клинками. Словно загнанная дикая кошка, она кружилась на одном месте, не подпуская неприятеля близко.