Нина Каротина – Чужеземец против Королевства (страница 8)

«Твой ли нос пихать в такие книжки?» – обязательно скажет Тайра. – «Тебе замуж идти, а ты с супругом будешь поддерживать разговор о тактике ведения войны?»

О чем же еще, если в домашней библиотеке книги только о том, в учебниках Титта чуть простым языком, но тоже об этом, в пособиях Торка целые трактаты о войне и способах умерщвления противника. И разговоры, которые отлично прослушиваются сквозь замочную скважину, снова о тактике на поле боя и вариантах обороны. Скука смертная, но ничего иного девочка в этом доме не слышала. Означенный выше супруг просто обречен прослушать лекцию о боевых маневрах в первую же брачную ночь. Как альтернатива, сплетни на кухне, но на самом пикантном месте ее за ухо выдворяют за дверь, заткнув полотенцем скважину.

Титт, как муха на тарелку, тут же образовался рядом. С ним, к слову, никаких происшествий по части уха и замочных скважин не происходит, напротив, его насильно пытаются внедрить в самый эпицентр разговоров о тактике и стратегии боя, но тот уже с первых минут своего участия начинает зевать и ерзать, сопеть, ковыряться в дырке ботинка, что угодно, кроме того, чтобы проявить наследственную склонность к смертоубийству и ненависти к врагам Ригорона. Вот и сейчас тот вырвался из цепких объятий отцовского боевого опыта, и уже трется рядом с сестрой, удерживая подмышкой макет боевого корабля, полученного в подарок от Торка.

– А я знаю, зачем алесцийку оставили здесь, в городе, – чавкал тот, и чтобы Финн не успела отвертеться от столь заманчивой темы для обсуждения, сразу продолжил: – Ее казнят на Праздник встречи двух солнц вместо привычного чучела.

– С чего бы, – девочка вырвала остатки колбасы из рук брата и набила полный рот, негодуя на прихлебателя.

– Торк рассказал, ее везли в Свидарг, чтобы сдать в бойцовые школы. А она в пути людей покалечила, вот они к нам и заехали.

Девочка насторожилась, но припомнила, что на узнице у столба толща железных цепей и браслетов, и сразу успокоилась.

– А зачем они везли ее в бойцовые школы?

– Ты что, Финн, это же так интересно! На аренах столицы выступают разные бойцы. Бдыщ-виу. Алесцийка среди них была бы к месту, – и мальчик изобразил, как именно, та раскидала бы своих противников прямо его макетом корабля.

– Пф… а зачем она покалечила людей?

Титт растерянно пожал плечами, он не знает, но готов предложить свою версию:

– Тренировалась, – выпучил тот глаза.

– А за что ее казнят?

Очевидно, мальчик не знает и этого, но фантазия всегда придет на помощь:

– А может она колдунья, и они поняли, что не довезут ее.

Финн понятливо кивнула. Если колдунья, пусть жгут, она первая бросит в пленницу поленом.

– Титт, а кто такие Дэвони? – интересовалась она о наболевшем.

– Почему ты спрашиваешь? – если уж разговор миновал бойцовые школы и колдунью, Титт сразу потерял интерес и вернулся к привычному занятию – изучению своего корабля.

– Они хотят отрезать мне нос.

– Пф… а ты отрежь им, – предложил брат и сразу загорелся идеей. – Кстати, Финн, у тех заезжих гостей целый склад разного оружия. И ножи есть. Можем залезть в окно, посмотреть.

Легенда Праздника встречи двух солнц проста и незамысловата. Люди перестали чтить богов, но не перестали пользоваться изобилием, которое им создали боги. И тогда начались кары и испытания, но что бы не делали боги, Солнце спасало людей и одаривало их щедрыми дарами. Боги забрали пищу, но Солнце пригрело, и выросла пища. Боги наслали ветра, дожди и снег, но Солнце растопило лед. Боги наслали моры и болезни, но под Солнцем выросли лечебные плоды. Боги послали засуху, но Солнце призвало облака и пошел дождь. Тогда боги разделили само Солнце, и стало одно светить зимой, а второе летом, и к равновесию придет только тогда, когда воссоединятся обе части. А до того…

А до того люди празднуют дни равноденствия двух солнц. Праздник уходит корнями во времена Объединенных Княжеств, когда летнему и зимнему светилу, как двум разным божествам, приносились кровавые жертвы, а само празднество перерастало в жестокую и порочную мешанину традиций и обрядов.

Сам праздник начинался с вечера. Огромные столы расставляли прямо на центральной площади. Здесь музыканты, бродячие артисты, ярмарки и развлечения. Считается, что полученные в праздничную ночь дары исходят от самих солнц. Финн успела усомнилась в правоте этого утверждения, поскольку дары ей доставались скучные, часто подержанные, либо потерявшие надобность. А то, о чем мечталось целый год, так и оставалось мечтами, даже если ты напоминаешь об этом по несколько раз на дню.

В этом году Наместник Седьмого Холма задумал провести праздник не совсем обычно. Вместо сожжения теленка в духе времен Объединенных Княжеств он предложит праздничной толпе сожжение алесцийки. Вне зависимости от того, как и зачем она попала в Ригорон, женщина являлась представителем иного мира, чуждого, враждебного, неприемлемого. Она пришла из южной страны, она как нельзя лучше символизирует умирающее летнее светило. Иная судьба не лучше. Она погибла бы на аренах Свидарга в неравной схватке с воинами бойцовых школ Ригорона.

До праздника четыре дня, в доме Орсов домашние закончили уборку зала после торжественного ужина. Брэда плохо себя чувствовала, уставшая Тайра удалилась на покой.

Мальчишки во главе с Торком наметили загородную прогулку с пикником, чтобы на лоне природы предаться своим любимым мужским забавам. Навязчивые просьбы Финн взять ее с собой, а также клятвенные обещания не мешаться под ногами, не возымели действие. Девочка обиженно поджала губы.

– Это из-за того случая, когда я обмазалась малиновым вареньем и выбежала из кустов, будто раненная стрелой насмерть? А у тебя случился этот… как его?

– Разрыв сердца. Нет, – хмыкнул Торк.

– Значит, из-за того, что я громко хрюкнула, когда смеялась над тем, как Титт порвал стрелой штаны на самом интересном месте?

– Нет.

– Значит, Ной мне мстит за тот случай на пикнике, когда я засунула ему между хлебцами дохлую лягушку?

– Нет, Финн.

– Из-за того, что в прошлый раз Ной наступил в лошадиную лепешку, а я так гоготала, что у меня из носа вылетела…

– Финн, на этот раз ты останешься дома.

– Из-за Титта? Он не может простить мне тот случай, когда я…

– Вовсе нет.

– Тогда я не понимаю.

– Финн, ты совсем взрослая, а девицам нечего делать, когда мужчины хотят побыть вместе. Тебе пора привыкать к этому. Тебе пора становиться взрослой девушкой.

– Вы же со скуки умрете без меня.

Торк нахмурился.

– Как-нибудь справимся.

– Я ошибаюсь, или ты сейчас на Тайру похож? Она тоже учит меня манерам, и твердит, что не положено делать воспитанной девочке.

– Воспитанные девочки, как все женщины, остаются дома, – и брат ушел, оставив сестру в совершенной растерянности.

Финн застала мать во внутреннем дворе и не замедлила пожаловаться на горькую участь.

– Просто, они боялись, что я буду смеяться, как неумело Титт и Ной управляются с оружием. А я бы громко не смеялась. Но теперь, при первом удобном случае буду хохотать так, что они лопнут от стыда.

– Мне очень жаль, детка.

– Это все Ной. Он никогда не хотел брать меня с собой. Потому что я мешаю ему метко стрелять по мишеням. И вовсе нет. Стреляет он скверно, потому что неумеха, а не потому, что во время выстрела я могу сделать вот так, – и девочка пронзительно завизжала.

Аяна поморщилась, чуть потерла ухо и погладила забияку по макушке.

– Детка, пикник не самое важное в жизни.

– Что может быть важнее корзинки для пикника? Там еды на целый день, меня на диету посадили, а я есть хочу…

Мать лукаво улыбнулась.

– Вместо корзинки для пикника ты можешь получить нечто большее. Например, сходить в гости к дяде Лагу и там…

– Без разрешения? – заговорщически оглянулась девочка. – Но если узнают? Нам нельзя ходить в кузню.

– Если узнают, – подчеркнула Аяна и также заговорщически осмотрела внутренний дворик. – Обидели ребенка, не взяли на пикник. Ты так безутешно рыдала, что я позволила тебе сходить на площадь и посмотреть алесцийку.

Финн подозрительно прищурилась. Все, что происходит вокруг нее последнее время, больше походит на общий заговор. Тайра изводит ее поучениями, Торк впервые не взял на пикник, какие-то Дэвони ночи не спят, так хотят укоротить ей нос, а Аяна решилась нарушить несколько правил дома кряду: не выходить без сопровождения, не видеться с кузнецами, не лгать, не улыбаться лукаво.

– Мне уже начать безутешно рыдать? – сосредоточилась Финн.

Первой к дяде в кузню влетела Аяна. Всегда было иначе, но нынче все с ног на голову. Пока взрослые неожиданно долго и тепло обнимались, Финн тягостно вздыхала и пробовала на вкус застарелый кусок сала, которым смазывали железяки.

– Что случилось, Аяна? – ласково спросил Лагрид.

– Ты просто не представляешь, как я по тебе скучала.

Финн закатила глаза. Это не совсем ревность, но мама раньше не позволяла себе подобных нежностей. Обычно она сдержанная, молчаливая, отстраненная, а последнее время, словно с цепи сорвалась.

– Были здесь пару дней назад, – бурчала девочка.

– Ты – самое дорогое, что у меня есть, и если с тобой что-то случится… – шептала Аяна.

– Со мной ничего не случится. Я всегда буду рядом, – заверил ее брат. – Девочки, есть будете?

– Я же теперь на диете, – встрепенулась Финн, но не столько, чтобы предупредить о своем печальном состоянии, сколько обозначить степень своей готовности восполнить потери. – У меня сквозь платье ребра торчат. Вот, здесь даже дырки протерлись.