Нина Каротина – Чужеземец против Королевства (страница 7)

– Росс, быстро оглядись вокруг, – гаркнул Лемм. – Что, гиений потрох вам в зубы, здесь произошло?

Лица солдат искажены воинственной яростью, мечи и одежда окрашены кровью, а на земле лежит четыре бездыханных тела. Дуант тяжело дышал. Он не мог говорить, а только мычал что-то невразумительное.

– Они убили Сецла, – кивнул Зайра. – Стрела попала ему в грудь.

Сецл мертв, его рубашка окрашена в алый цвет, с губ стекает багровая струйка крови. Клив держал голову погибшего друга. Хлой расположился рядом и рыдал, словно младенец.

Росс быстро оббежал роковую поляну. Вокруг ничего подозрительного, и даже если где-то оставались алесцийцы, вряд ли они затаились и спокойно смотрели, как убивают их товарищей.

– Лемм, надо убираться отсюда и как можно скорее. Клив, Хлой, отнесите Сецла к деревьям. – Росс указал в сторону, где из зарослей выглядывал растерянный Грай Ниаку. Рыбак так и не решился покинуть укромное место.

Уверенный голос Росса вернул их в реальный мир. Хлой поднял тело товарища и направился к Граю.

– Остальные идите за мной, – и Росс отправился в сторону лежащих на земле людей.

Росс склонился над мертвыми телами. Трое молодых парнишек и девушка довольно хрупкого сложения. С ними только простенькие луки и короткие ножи, которые в схватке с длинными мечами ригоронских солдат выглядели детскими игрушками. Это не солдаты, и не воины. Это местные охотники, почти дети. На них из леса вывалился весьма сомнительный малый, и они рассудили правильно, но, к сожалению, поспешно. И главное, как же метко они стреляли!

***

– О таком подарке можно только мечтать, – глаза мальчишки горели от возбуждения. – Это не просто конь. Это же победитель скачек на День битвы битв! Вихрь! И он мой!

– Голард, твой наставник, хорошо отзывался о твоих способностях и старании. Ты заслужил его, – хмыкнул отец.

– Он стоит не меньше тридцати мер золотом, – не верил своему счастью мальчишка. – Я буду за ним ухаживать. Я не отойду от него.

Девятилетний долговязый мальчишка уже наполовину свесился за ограждение выгула, не сводя восторженного взгляда с подарка.

– Арти хотел его, – зло смеялся мальчик. – Он завидует мне. Сказал, чтобы я не свернул себе шею с такого подарка.

Арти взрослый мужчина, второй по рождению сын в семье, он молод и крепок телом. У него острые черты лица, хваткий взгляд. Он настоящий воин, охотник, глаза загораются при виде оружия и лошадей. Все прочее несущественно и малоценно, не имеет значения. Но конь достался младшему.

– Только не заводи его в дом, – поморщился мужчина. – Он распугает и потопчет слуг.

– Пусть распугает и потопчет.

Отец сдержанно рассмеялся.

– Позволь ухаживать за ним людям, к которым он привык. Тебе не на пользу проводить много времени в конюшне.

– Ты и конюхов купил?

– Только тех, что при нем всегда.

– Пегоцийский жеребец! Они тоже пегоцийцы? Из западной области Алесции? Настоящие алесцийки?

Отец продолжал смеяться.

– Жаль, – поморщился мальчишка. – Я бы погонял их плеткой.

– Еще погоняешь.

Глава 4

Империя Ригорон. Южные провинции. Город Седьмой Холм.

Четырнадцать лет назад.

На улице так много народу, будто все в едином порыве покинули дома, чтобы попихаться и потолкаться в гуще себе подобных. На лицах прохожих крайнее изумление и даже возмущение, жесты людей порывисты и резки, а слова с шепота срываются на крик. Аяна нерешительно ступила на улицу и сразу растерялась. Финн, напротив, словно почуявший след зверек, приободрилась, заозиралась по сторонам и забыла не только о поручениях, но и о самой Тайре.

Центральная площадь Седьмого Холма недалеко от дома, пройтись по улице несколько шагов. Уже от крыльца видно, как возбужденные обыватели широким кольцом окружили местный столб позора. Столб находился здесь давно и особого интереса к себе никогда не привлекал. До сегодняшнего дня к нему не приблизился ни один злоумышленник, кроме в стельку пьяного посетителя местного питейного заведения.

– Финн, у нас нет времени, – сопротивлялась Аяна. – Надо разыскать Торка.

– Мы этим и занимаемся, – пропихивалась вперед девочка. – Эй, а ну-ка подвиньтесь.

Однако Торка не видно среди сотен взволнованных лиц. И даже если совсем близко подойти к столбу, его нет в толпе холминцев. Девочка упрямо тянула мать вперед, не отпускала локоть и резко выдернула женщину из плотного строя зевак. Здесь нет Торка, но есть узник, прикованный к столбу железными наручниками.

Узница, это была женщина. Или всем только казалось, что это была женщина. Правильнее будет сказать, что и женщиной в привычном понимании она не была.

Ее возраст не поддавался определению, она вообще без возраста, она Чужеземка. Высокая, крепкая, статная, узница уверенно держала свое подтянутое, сильное тело; на крепкой жилистой шее цепи, над ними хищное лицо, обострившееся от глубокого внутреннего напряжения. У нее красивая бронзовая кожа, в то время как ригоронки ценят белизну и румянец. Прямой, резко очерченный нос, широкий подбородок. Под густыми бровями, словно пламя, блестели угольно-черные глубоко посаженные глаза.

Ее облачение состояло из штанов, сшитых из светлой мягкой кожи, и туники без рукавов. На ногах прочные кожаные сапоги, перетянутые ремнями. И нет платья! Ее руки, плечи, шея оголены, недопустимое кощунство.

Она была по-своему прекрасна!

Ее тело излучало здоровую хищную мощь. Под упругой кожей нет дряблого жира, лишь упругие мышцы, затянутые в корсет сухожилий. Красивые длинные ноги, плоский крепкий живот, развитые плечи и руки. Узница смотрела сквозь толпу тяжелым величественным взглядом, словно на стаю ворон, которую разгонишь, поведя одной бровью.

Что же видела она вокруг? Ригоронок, женщин в объемных платьях, опасающихся поднять накидку с головы, чтобы ее рассмотреть. Ригоронцев, которые бросали в нее мусор и ругательства. Для них она чужеземка, существо иного мира, преступница, посягнувшая на их миропорядок, миропонимание.

В ответ на оскорбления лицо женщины оставалось сурово-непроницаемым. Казалось, она глуха и слепа ко всему происходящему. Она стояла, не опуская головы, не отводя взгляда, подобно каменной статуе, которую изваял творец, установил в центре города и оставил на обозрение толпы как нечто чуждое, а значит безобразное.

Так жители города увидели алесцийку южных земель.

Так вот он, восьмой всадник ночного отряда!

Финн внимательно рассмотрела женщину и не нашла в том ничего интересного. Всего лишь диковина, в лавке пряники куда интересней.

– Мам, алесцийка это плохо? Что она сделала? – Финн замерла на полуслове, мать ее не слушала.

Аяна стояла, не шевелясь, с откинутой накидкой, взор ее не отрывался от Чужеземки. Сегодня таких немало, всяк спешит рассмотреть иномирянку, представить, откуда у нее такая золотистая кожа – она не скрывается от солнца, ходит без накидки? – и почему так плохо убраны волосы – небрежно лежат по плечам и спине. Но Аяна смотрела иначе. Что не так, ребенок разобрать не мог, но она увидела глаза больного человека, которому сообщили, что лекарство есть.

– Мама, вернись уже. Нет Торка. Может я съем его обед, чтобы не пропал?

Наваждение спало, Аяна очнулась и посмотрела на дочь затуманенным взором.

– Ох, Финн, мы так задержались.

Отпихиваясь локтями, они прорвали кольцо ротозеев и поспешили обойти столб с другой стороны. Аяна решительно шагала впереди, огрызалась на недовольных и смеялась при встрече со знакомыми.

– Мам, ты забыла надеть накидку.

– В самом деле? – улыбнулась та.

Нет, не загадочно и меланхолично, не задумчиво и безразлично, она просто улыбнулась, потому что ей стало смешно. Аяна уверенно обошла площадь, подошла к местному стражу, велела передать Торку Орсу небольшой сверток и с гордо поднятой непокрытой головой прошагала по площади к дому.

На кухне разгорелось обсуждение алесцийской темы и ее влияния на бедного Торка, который едет служить к Пограничным горам. Казалось, все хорошо понимают, кто такая алесцийка, но в точности никто не мог сказать, кто же она такая. Как к месту пришлись мифы и легенды, наросшие за столетия вокруг алесцийского народа. Тут были и дикие нравы, и детоубийство, и кровососание, и прочие омерзительные подробности, которые с трудом подходили к более чем человечному образу стоящей на площади узницы. Финн слушала, развесив уши, и под шумок азартно жевала, пока взрослые увлечены темой, гораздо более интересной, чем ее манеры.

Саму девочку тема интересовала только в том ключе, что Тайра в условиях многозадачности теряла бдительность, Брэда перестала гонять ее по пустякам и так убедительно набрасывала новые страшилки. Аяна притом отмалчивалась, но это привычное состоянии матери, она снова стала чужой и далекой. Лишь один раз Финн успела вставить свое меткое слова, но ее никто не принял во внимание.

– А я слышала, – заговорщически шептала служанка, – что мужей у них нет. Они могут их менять и выбирать новых. Каждый год.

– Чаще, чем мне платья? – размышляла Финн. – А старых мужей не заставляют донашивать?

На этом месте, девочка получила грозный взгляд Тайры и поспешила ретироваться, незаметно прихватив с собой мясную нарезку.

Дела взрослых совершенно неинтересная штука, непонятно, почему они всякий раз делают из всего тайну. Например, о королевстве Алесция она знала достаточно много из учебников Титта, и ничего крамольного в том не нашла. Ну, есть где-то за Пограничными горами королевство, в котором королевскую власть могут принимать только женщины. И есть у них своя армия, и даже флот, что в корне не подходит Империи Ригорон. Что с того? Тут вот, целая тарелка колбасных обрезков.