Нина Каротина – Чужеземец против Королевства (страница 6)

– Я имел ввиду не только наши лодки. Есть еще и другие.

Парни зашевелились от кровавого предвкушения. Отбить лодку у местного населения, идея недурная. И пусть те не жалуются, у них с собой восемь голодных рыл и десять мечей, кинжалы даже не пересчитывали.

– А верно! – продолжал обдумывать идею Лемм. – У нас с собой есть мореход. Путь домой мы знаем. Если не уходить далеко в море, не заблудимся. Море поутихло. А, Грай?

Серморский рыбак одобрительно кивнул. Идея добыть лодку ему по душе, всегда остается шанс, забрать лодку себе после возвращения.

– Что ж ты молчал? – Лемм пихнул Росса в плечо, тот свалился на землю безвольным мешком. – Они же не погонятся за нами в море? А если и так, сделаем это ночью. Решено, – подвел итог командор. – Сведения о побережье у нас имеются. Оно довольно пустынное, не самое лучшее место для высадки большой армии, но и не самое худшее. Осталось найти ближайшее рыбацкое поселение и ночью забрать одну из лодок. Ну Росс, вернемся домой, ты уже не отвертишься от места десятника.

Росс с сомнением хмыкнул. Общий подъем настроения его не слишком трогал.

– Ну, от места главного засранца я уже не отвертелся.

Все в голос загоготали.

Южный лес достаточно густой, изобиловал множеством кустарников, папоротников, вездесущих вьющихся растений, высокой жесткой травой и деревьями, от пальм до разлапистых елей. И то он густой, едва проходят плечи, то вдруг выходишь на пролесок настолько редкий, что с побережья просматривается каждая травинка. Появляться в подобных местах опасно, они открыты, словно на ладони.

Следом за смотровым отряд двигался цепью. Лемм держался в центре колонны, подгоняя перед собой неуклюжего Дуанта. Тот один издавал шума больше прочих членов команды. Все ветки леса цепляли его за плащ, все коряги путали ноги. Порой он не сдерживался и приглушенно бранился, немедля получая тычок в спину.

После дневного привала отряд продолжил путь и шел на север до самого вечера. Никаких изменений в местности. Похоже, лес тянулся вдоль побережья на многие дни пути. Росс за день сильно устал, но тошнота ушла, осталась слабость и нарастающее чувство голода.

– Целый день пути, – ворчал Лемм, укладываясь спать после незатейливого ужина. – И не встретили ни одного поселения.

– Так можно дойти до Пограничных гор, – с сожалением заметил Зайра, – и не встретить ни одну южную женщину.

– Я бы в нашем состоянии позарился на южную бабу только в гастрономических целях, – простонал Росс. – В кишках так пусто, что эхо от моего голоса я слышу между ног.

– Может у Зайры тоже эхо, – хохотнул Дуант. – Только он иначе это воспринимает.

– А Зайра все иначе воспринимает, – смеялись в ответ друзья. – У него это эхо звучит всегда.

Второй день пути в точности походил на первый. Приходилось немного менять направление, чтобы не уходить далеко от побережья. Парни жаловались на голод, по ходу жевали траву и мечтали о самом захудалом луке и стрелах, чтобы добыть дичи.

Дорога ухудшилась. Приходилось преодолевать то крутые холмы, то глубокие овраги, в которых скопившаяся вода превратилась в смердящие заросшие лужи, кишащие разнообразной живностью. Ступишь в такую лужу и провалишься по самые бедра. Вытащат, но смердеть будешь почище небезызвестной туши кита. Один такой смельчак нашелся, и это был Росс.

На одном из участков пути лес резко сдал от побережья, рассеченный каменным утесом. Лемм ждал до наступления темноты, чтобы пересечь прогалину и попасть на ту сторону холма. Задача несложная, но по темени трудно разобрать дорогу, ребята двигались осторожно, почти на ощупь. Росс силился разглядеть детали, иначе свернешь себе шею быстрее, чем успеешь позвать на помощь, но алесцийская ночь темнее задниц подземных богов. Море виделось одной черной бездной, шелестящей тихими голосами.

Сегодня ему не везло, в одно мгновение он провалился вниз, в утесе расщелина, небольшая, но остановить падение не удалось. Росс взревел, словно попавший в ловушку зверь, и скользнул в пустоту. Его крик отразился многократным эхом.

Ригоронец быстро пришел в себя, огляделся по сторонам, не видно даже собственной руки, словно в каком-то черном болоте. Он подскочил на ноги, все цело, повреждений нет. Или он уже сдох, лежит во чреве утеса со сломанной шеей, и это посмертие где-то во тьме подземных миров?

– Ты все-таки пришел, Потерянный.

От этого голоса у Росса по спине пробежали мурашки, волосы встали дыбом, в груди застыл ледяной ком, а из горла вырвался душераздирающий вопль. В этот миг в посмертии произошли изменения, темень взорвалась десятками теней, диких, безумных, прыгающих прямо на него. Он выхватил кинжал и судорожно крутил головой, пытаясь понять, что происходит.

– Заждалась я тебя, Потерянный.

Самая большая тень вновь заговорила, вспыхнули два факела, и Росса пронзил инфернальный ужас, он взревел на пределе голосовых связок.

– Росс, Росс, что там у тебя?

– Старуха страшная, как задницы подземных богов, – гаркнул тот, с трудом удерживая сердце в грудной клетке.

– Ты держись, мы тебя вытянем.

Росс, тяжело дыша, оглядел свод пещеры и обстановку. За спиной шепчущей бездной расстилалось Море бурь.

– Не надо меня вытаскивать, сами спускайтесь, поедим нормально.

– Ты поешь, Потерянный, – вновь проскрипела ведьма. – Когда ж еще случится.

Один за другим парни сползали по расщелине в капище. Росс не сдержался и жадно вонзил зубы в хлебный ком, что лежал на большом блюде близ жертвенника. Здесь же фрукты и овощи, копченая рыба и мясо, яйца, разукрашенные в причудливые цвета, кувшины с вином и скисшим молоком. Сотник снял со стены один из факелов и поводил вокруг старухи.

– Слепая она, – набитым ртом мычал Росс. – Жаль, не немая.

Старуха никак не реагировала на свет, ее глаза закрыты белой пеленой и устремлены к морю. Она маленькая, худая, сморщенная, как прошлогодняя слива, с гривой косматых седых волос, доходящих до земли, сидела возле жертвенника и почти не шевелилась. На ней грязные тряпки, скрывающие ноги и руки.

– Слепы те, кто имеет глаза. Я же хорошо тебя вижу, Потерянный.

Ригоронцы накинулись на еду, восемь мужиков проголодались так, что местным богам пришлось поделиться. Вино кислое, разбавленное, но его вкус украшает ужин. На простоквашу решился только Хлой, он одним махом заглотил целый кувшин, довольно крякнул и громко рыгнул.

– Капище местное, – оглядывался по сторонам Лемм.

– Сюда приносят жертвы морским богам, – Сецл кивнул на стены пещеры, украшенные рисунками морских чудищ с человеческими головами и рыбьими хвостами. – Просят у богов милости и хорошего улова.

– А чего хочешь ты попросить, Потерянный? – проскрипела старуха.

– Чего же нам просить? – ответил довольный Лемм. – Домой бы вернуться.

– Что для тебя дом, Потерянный?

– Дом, – нахмурился сотник. – Дом – это дом, где мать меня ждет…

– Не дождется она тебя, Потерянный. Взлетит, как птица, и не вернется.

Росс сыто икнул и залил в горло остатки вина. Хорошо так, что даже лепет сумасшедшей старухи не мешает. Напугала до самого нутра, но это стоило того, чтобы наесться от пуза и наконец перестать испытывать муки голода.

– Дом – это братья, – грустно продолжил Клив.

– Братья? – рассмеялась беззубым ртом старая. – Не они тебя бросили, ты их бросил. Не они тебе нужны, ты им нужен. Не они тебя предали, ты отступил.

– Дом – это батя, – вздохнул Зайра и приложился головой к стене пещеры. – Тяжело ему одному лямку тянуть…

– Тяжело, – хрипела старуха. – Хочет он вернуть тебя, только Потерянный ты. Не найти тебя. И это хорошо.

Парни, наевшись досыта, и уставшие за целый день пути, разлеглись на камнях пещеры. Их клонило в сон, они едва обращали внимание на докучливую алесцийку. Лемм и Росс тихо перешептывались.

– Неделя, как мы покинули Сермор. И не вернулись, – заметил командор. – Представляю, как беспокоится Сеций Глад.

– Боюсь даже представить, – хмуро ответил Росс. – Уходить нужно отсюда и поскорее.

– Богиня удачи тебя привела. Она не оставила нас, Потерянный. Она с нами.

– Заткнуть бы ей рот, – буркнул Росс. – Раскаркалась, уши болят. Спать не даст.

Лемм потушил факелы, Росс снова ослеп. Вокруг не видно ничего, кроме небесных звезд.

– А ты еще не все потерял, Потерянный, – старуха почти шептала, но не угомонилась. – Но потеряешь. И что найдешь, потеряешь. Потерянный ты…

На следующий день отряд проснулся на рассвете, старой ведьмы в капище не было. В карауле стояли Хлой и Грай, но ни один не мог припомнить, когда алесцийка исчезла.

– Старая колдунья испортит все, – злился сотник.

– Кто ей поверит? – отмахнулся Клив. – Она слепая, к тому же сумасшедшая.

– Надо уходить, Лемм, – собирался Росс. – Здесь уже слишком опасно.

Отряд поднялся на утес, вошел в лес и продолжил путь на север. Сецл вновь устремился вперед, за ним тянулась колонна солдат.

Во второй половине дня лес начал редеть. То там, то здесь встречались массивные пролески. Лемм снова призвал всех соблюдать тишину, как вдруг раздался громкий вскрик Сецла. На миг все словно окаменели.

Дуант первым бросился в драку. Лемм не успел прийти в себя, как мимо него с той же легкостью пронесся Зайра. За ним к Сецлу поспешили Хлой и Клив. Росс выхватил меч и оглянулся на командора.

Никто не понимал, что происходит. Перед Россом и Леммом открылась небольшая поляна, на которой кипела схватка. Слышно только звон мечей и рев разъяренного Дуанта. Число неприятелей невелико. К тому моменту, как Лемм оказался в состоянии считать, их осталось двое, и те рухнули, подкошенные ударами Дуанта и Зайры. Все кончилось также быстро, как началось. На поляне воцарилась мертвая тишина. Росс отметил для себя, что видит всех, кроме Сецла.