Нина Каротина – Чужеземец против Королевства (страница 4)

Торк изменился. В нем появилось нечто новое, серьезное, основательное. В глазах светились вдумчивость и понимание. Он стал ценить вещи, которых раньше не замечал. Забота матери уже не казалась ему назойливой, ворчливость Тайры он встречал ласковой улыбкой, молчание Аяны с жалостью, твердость отца с пониманием, даже ревность Ноя не вызывала досады.

Время пролетело незаметно, и вскоре дом осиротел, проводив Торка в столицу на целый бесконечный год. Полетели минуты, дни, месяцы томительного ожидания, омраченного мучительной учебой Титта, воспитательным беспределом Тайры и Ноем Орсом, который не искал повода угнетать младших, а сразу делал это.

Ной Орс на три года младше Торка. Светловолосый, худой, долговязый подросток отчетливее других похож на отца. Мать гордится его талантами, мальчишка смышленее старшего в книжных науках, у него отличная память, благородная речь, прекрасный почерк и от рождения способности к счету. Брэда уже видит его советником при дворе, а то и казначеем Государя. Столь светлые чаяния не мешают Ною иметь скверный характер и всегда свежую выходку против младших детей дома.

И всего-то отошли посмотреть жеребенка белой пегоцийской кобылки Молнии. Ради этого Титт бросил учебники, а Финн не прибрала в саду. Уход за розами – очередное наказание от Тайры, которая вздумала привить ей аристократическое хобби. Что такое хобби, Финн переспросить не успела, и не хотела, наверняка что-то из книги об укрощении невинных детей.

Ной успел донести на них и нагло скалился, когда бездельников за уши вытянули из грязной конюшни. К слову, насчет благородной речи и способности к счету Ноя. Было такое, но благородная речь перемежается таким набором неблагородной речи, что хочется дать в глаз и в очередной раз осквернить его счеты.

– Вы только взгляните на эту неблагодарную девочку. Ей самое место в кузнечной мастерской, а не в благородном доме. Она в близком родстве с великими князьями Дэвони и Натигэллов, а ее тянет к навозной куче. Снова испортила платье!

Во дворе неожиданно много народа: Брэда, Ной, два конюха, служанка с сыновьями, бесхвостая дворняга и сам отец, вышедший на шум.

– Непослушная, ленивая, грязная девочка. Ей прививают добрые манеры, а она ворует из кладовки яблоки. Попортила сыр и колбасу. Каждую головку надкусила. Сегодня разбила кувшин молока и только оттого, что половину уже отпила. Ест столько, что станет огромной гусыней. Уже стала! Только взгляните на нее, она выше Титта, кто такую верзилу замуж возьмет?

– Мы отошли на минутку, посмотреть жеребенка, – вступился за сестру Титт.

– Как ты можешь водить дружбу с этой глупой девчонкой? Она подбивает его на дурные поступки. Она зачинщица! Вы посмотрите на нее, это же не девочка, а побирушка.

– Титт, что ты молчишь? Скажи отцу правду. Скажи, что ты ни в чем не виноват, – причитала Брэда.

– Титтава Орс, – резкий голос отца заставил всех вздрогнуть. – Скажи мне, ты ушел от наставников, чтобы показать девочке лошадей?

– Н-нет… я просто… просто был там с моим жеребенком, а она пришла…

– Наш Титтава никогда не лжет, – подвела итог Тайра. – Все дело в одной пропащей девочке, которая никак не желает слушаться и вести себя достойно, как подобает. И прекратить портить еду!

Финн снова признана виновной. Дальше события разворачивались в стремительной и привычной последовательности. Брэда бросилась обнимать и успокаивать сына. Отец развернулся и ушел в свои покои. Аяну не пустили к дочери.

В считанные мгновения Финн была доставлена к месту казни и получила положенные розги. Вечер этого кошмарного дня закончился для девочки в чулане, где она с трудом расположилась между корзинами с чесноком и луком, и опять же на голодный желудок.

Нет, она вовсе не плакала. Но ее мучил ужасный стыд за перенесенные страдания в присутствии всех, на глазах отца. Быть может именно сегодня он впервые удостоил ее вниманием, и при каких обстоятельствах!

Любой другой ребенок непременно заболел. Финн этого очень хотела. Пусть они узнают, каково это, остаться без нее. Но при всем желании, она обладала отличным здоровьем, болела меньше прочих. Ей очень хотелось, подобно Титту, заразиться ветряной лихорадкой, гореть в бреду и потерять сознание. Отец поднял бы ее на руки и отнес к знахарю. Но нет, как ни терлась она близ Титтавы, как ни облизывала его ложки и не вдыхала заразные миазмы, болезнь прошла стороной. Отец приглашал знахаря к Брэде и даже Ною, все болели, но не Финн.

На крыше было двое, упали тоже двое, а зуб сломал только Титт. А как хорошо она бы смотрелась со сломанным зубом! Метлу жгли вместе, а одежда загорелась на Титте, у него ожог руки и волосы сгорели на лице, а на Финн даже искорки не попало. Однажды Ной погнался за двумя хулиганами, что нарисовали в его книгах дурной рисунок. После прыжка из окна Титт сломал руку, Ной получил огромный синяк на пол-лица, а Финн только ссадину на коленке. Их всех отнесли к знахарю, всех, кроме Финн.

Чудовищная несправедливость! Жеребенка обещали подарить Титту. Финн просила дать имя Облако, но Титт придумал какую-то глупую кличку Гром. Он мальчик, ему подарят собственного коня, а ей носить корсет, от которого чешется спина. Торк учится в столице, видел Императора и побывал в императорском дворце, а ей нужно помогать матери в прядильне и разучивать танцы в паре с Тайрой, худшего наказания не придумаешь. Ной ждет своего часа, чтобы отправиться в столицу, а Финн заставляют различать приборы, укладывать волосы и скрывать отрыжку за столом.

Что она видела? Дом, городскую площадь и кузнечную мастерскую Лагрида Кифы?

Отец не жаловал родню, сторонился кузнецов и всячески отлучал их от Аяны и Финн. Те докучали ему самим существованием, грязной обувью топтали прихожую и присылали на праздники свои дешевые железяки. Еще меньше он привечал Лагрида Кифу, брата-близнеца Аяны. Тот больше прочих мешал его женитьбе, докучал едва ли не каждый день просьбами об отсрочке долга и рассуждениями о том, что сорокалетний муж слишком стар для его юной сестры.

Но то дела давно минувших дней. Аяну в четырнадцать лет отдали в дом Титтавы Орса в уплату долга, она стала женой влиятельного человека и родила ему дочь. Близнецов разлучили, Аяна осталась в доме мужа, стала замкнутой, молчаливой, подавленной женщиной, которой за радость уединиться в комнате и вязать бесконечные, не в смысле количества, а длинны, шарфы.

– Лаг, почему ты не женат? – серьезно спросила девочка, едва научилась выговаривать все слова.

– Ох, Финн, малышка. Разве я не счастлив? У меня есть любимая работа, любимая сестра и, конечно, ты, очень любимая.

– Ты любишь меня, но у тебя нет денег, чтобы жениться?

– Вот вырастешь, объясню тебе, – щелкнул он кроху по носу.

– Нет, это поздно, – нахмурила лобик та. – Надо что-то делать.

Лагрид всегда знает, что ей нужно. Он тот, кто возьмет ее на руки и отнесет к знахарю. Он и сам неплохой знахарь, дует на разбитые коленки, и они чудесным образом исцеляются. Он всегда готовится, у него любимые сладости к приходу Финн. Он единственный, кто слышит ее пожелания, и пусть он беден, но сделает ее счастливой и купит на Праздник встречи двух солнц желанную безделушку.

– Может, я не родная им? Может, всем будет лучше без меня? – жаловалась Финн.

– Они любят тебя и беспокоятся о твоем будущем, – утешал дядька.

– В будущем у меня будут длинные уши и полосатая задница от их беспокойства.

– Я поговорю с ним, – нахмурился Лагрид. – Совсем не дело бить ребенка.

– И морить голодом. Лаг, Тайра что-то задумала, – заговорщически шептала девочка. – Как думаешь, меня скоро выпихнут замуж?

Скулы мужчины напряглись, он сильно переживает, но старается не пугать племянницу.

– Финн, ты слишком рано об этом беспокоишься.

– Самое время об этом беспокоиться, – настаивала она. – Уже танцам учат, маникюр запрещают грызть, про месячные допытываются, грудь ищут, пока не нашли. Я выйду замуж только за тебя.

Лаг непритворно вздрогнул и вытаращил глаза.

– Все будут только рады, – выпалила та без всяких там экивоков. – Титта не уличат в дружбе с дурной девочкой, Ною никто не подсыплет в суп сухой навоз, у Тайры перестанут пропадать сушеные абрикосы, а Брэда никогда не найдет в своей комнате длинный белый волос.

Дядька схватился за голову.

– Я умею готовить, прясть и работать в саду, за розами ухаживать. Читаю и пишу много лучше Титта. Хочешь, я прямо сейчас станцую и спою тебе?

– Нет! – взвился тот. – Не надо. Я знаю, что поешь ты, как соловей, а танцуешь лебедушкой.

Финн ощущала подвох, ибо и то, и другое ей запрещали делать на людях, пока не достигнет «совершенства», так говорила Тайра. Но только Лагрид мог оценить ее по достоинству.

– Я обещаю подумать над этим, – отмахнулся дядька.

– Договорились, – успокоилась девочка. – Будем считать, помолвка состоялась. С тебя колечко на Праздник встречи двух солнц. Золотое.

А уже через день в дом вернулся долгожданный Торк. Он снова здесь, после двух лет обучения, после затянувшегося расставания и тягот ожидания. Брат принес в родной дом столько радостной неразберихи и жарких объятий, сколько хватило бы на весь прошедший год. С собой он захватил подарки, не забыв при том даже младшую сестренку. Красивые прочные ботинки из отличной кожи пришлись ей впору, чуть поджимали спереди и сзади, но об этом лучше умолчать.