Нина Каротина – Чужеземец против Королевства (страница 11)

– Почему бы не поторговаться? Я отвечу на все твои вопросы.

Алесцийка понятливо кивнула головой и смахнула окровавленной перчаткой взмокший локон рыжих волос.

– У нас свой раненный.

– Если им некому заняться, я бы мог, – предложил Ригоронец.

– Ты знахарь? – фыркнула Рыжая.

– Я могу попробовать помочь ему, рану перевязать.

Ордина в сомнении поморщилась, смерила его тяжелым взглядом и едва заметно кивнула своим людям. Пусть попробует, беды не случиться.

В разорванной штанине Росс обнаружил глубокую колотую рану. Вид крови отвлекал, не каждый день ему приходилось видеть боевые ранения. Если быть точным, ни разу. Он не силен во врачевании, но знания, полученные на занятиях с наставником, весьма подробно коснулись области строения человеческого тела. Эти уроки нравились ему меньше прочих, вызывали отторжение, но Голард настаивал.

Учитель говорил, что в таких случаях делать. Не мешкая, Росс сбросил рыбацкий плащ, разорвал свою рубашку на ленты и перетянул рану над бедром и коленом. От боли юноша потерял сознание, и Росс смог разглядеть, что большая вена не повреждена, жизнь и ногу можно спасти. Хорошенькое дело, всего лишь хотел заработать пару монет, взялся довести солдат до места, а нынче нет ни лодки, ни солдат, ни свободы, а там и жизнь потеряет, если рану не зашить.

Росс достал фляжку Лемма и промыл рану.

– Чистая вода у меня есть, но нечем зашить рану. Останется хромым, это лучше, чем безногим, – пожаловался Росс.

– Это лучше, чем мертвым, – сплюнула Ордина и одобрительно кивнула.

Женщина внимательно следила за ригоронским знахарем, велела дать тому все, что потребуется. Интерес как будто праздный, она все еще настороженно озирается по сторонам, вглядывается в заросли леса, но стоит ровно за его спиной и наблюдает за операцией. В его мире женщина первой охнет от тошноты и слабости при виде месива раны, но в их случае Росс уже чувствовал дурноту, а Ордина с азартом разгрызла найденный корнеплод и рассматривала детали операции.

– Кто он тебе? Брат младший? – бросила она.

– Может для брата я бы так не старался, – буркнул Росс.

Будь Грай в сознании, он бы лишился его вновь от одного вида своей ноги. Росс красными от крови руками копался в его теле и сам готов стошнить. Это шок, не иначе, в нормальной ситуации он бы даже не приблизился к знахарю, но нынче сам шьет плоть кривой иглой и не верит в происходящее. Словно кошмар продолжается, вышел на новый виток с новым сюжетом. Но дело нужно доделать, иначе не проснешься.

Ригоронец залил рану остатками воды и завязал. Кровь окрасила повязку. Смотрелось не слишком обнадеживающе, но врачеватель сделал, что мог, и уже от того был успокоен. Пот струился по телу горячими ручейками, руки дрожали от напряжения и слипались от застывшей крови. Остатков воды не хватило, чтобы умыться и ополоснуть окровавленные по локоть руки.

Тем временем алесцийцы собирались уходить. Дело к вечеру, пора покинуть лес. С наступлением темноты ригоронцы планировали вылазку в поселок, им не хватило всего одного дня, даже нет, нескольких часов, чтобы вместе посмеяться над этой несмешной историей где-нибудь в казарме первой сотни. Но боги распорядились иначе. Ах, да, здесь же другие боги.

Алесцийцы соорудили носилки для своего раненого. Росс плохо видел, что произошло, но потрепал того Дуант, мужчина изредка постанывал и шикал на правый бок. За это достанется оставшимся в живых ригоронцам, но это будет после того, как им развяжут языки. Россу оставили руки свободными, он нес на себе бесчувственного рыбака. Уходя с поляны, он оглянулся. Брошенные тела товарищей так и остались непогребенными лежать там, где их застала смерть.

Рыбацкий поселок оказался таким, как его описал Лемм Эйм. На довольно обширном участке земли, отвоеванном у леса, располагались приземистые домишки, их хозяева живут и питаются морем, повсюду висели связки сушеной рыбы, начатые новые сети, небольшие гарпуны и копья. Лемм планировал зайти в поселок за припасами, бочкой воды, в сарае забрать весла и парус. Лодки оставались у берега моря, но без весел до Ригорона не дойдешь.

Отряд Ордины встретили спокойно, жители окружили их разноголосой толпой, внимательно, часто докучливо разглядывая и расспрашивая воинов. Росс ощутил неловкость, поскольку в распахнутом плаще лишь голый торс, пленник приковывал взгляды разновозрастных женщин. На великана Хлоя смотрели с удивлением и трепетом, дети его трогали, словно не верили своим глазам.

Росс успел обратить внимание, что воины Ордины выделялись среди жителей поселения, словно пришлые здесь не только ригоронцы. Местный люд одет просто, вперемежку мужчины, дети, старики. Воины выше всех на голову, мощнее сложением, отличны доспехами и даже цветом волос. Все они – чужаки, но чужаки уважаемые, желанные. Чего не скажешь о ригоронцах. Об этом он подумает после, а сейчас с тяжелой ношей дотащился до лавки и упал от усталости.

Где-то по краю сознания Росс наблюдал за тем, как носилки занесли следом, раненный алесциец постанывал и ругался на криворуких помощников, Грай все еще не пришел в себя, а Хлоя рядом нет. Это нехорошо, их разделили, покуда не трогают, но за тем дело не встанет. Рыжая ведьма рычит даже на своих, требует развести огонь и добавить факелы, выпроваживает хозяев из дома и велит готовить отвары. Росс прикрыл глаза от усталости и привалился к стене. Что будет после, лучше не думать, отбросить мысли в сторону, отдать все внимание тому же Граю, обмануть сознание, дескать, он здесь ровно для того, проследить за раненным. Уловка, не иначе, но так проще привыкать к новой действительности. Он занят, у него есть дело, а остальное можно и потерпеть.

И сразу становится легче на душе, жить короткими отрезками, наблюдать за тем, как алесцийца расположили на большом столе, по стенам развесили факелы, ждут знахаря. Кстати, можно попросить осмотреть Грая, но только после того, как разберутся со своим раненным. Пусть тому повезет, в этом случае и с ними будут обращаться чуть менее…

– Корсан, Луяр, живо отмойте его, – бросила Ордина и кивнула на Ригоронца – Васса, поторопи бабку, отвары нужны. Сом готовь ножи.

Росс подчинялся любым действиям. Отмыть его действительно нужно, руки склеились от крови. Но сомнения уже начали закрадываться в душу. Его макнули в бочку с водой, выдали мыло и подгоняли, словно есть к тому повод. А он есть.

– Если Ярси умрет, – проговорила Ордина, едва Ригоронца вернули в дом, – ты умрешь последним. После того, как умрут все твои друзья. И уж поверь мне, Ригоронец, я постараюсь, чтобы умирали они долго.

В зале стало тихо, двери прикрыты, алесциец перестал стонать, слышно, как трещат факелы вокруг стола. Ярси рыкнул от боли и забился на столе. Ордина заботливо погладила его по голове, успокоила и приблизилась к пленному. Глаза от факелов стали золотыми, острыми, как два кинжала.

– Поэтому сейчас ты зашьешь его и будешь молить богов, чтобы он выжил.

– Я?!

Ригоронца подтащили к столу. На него, задыхаясь от ненависти и боли, таращился алесциец. Здоровый мужик, тело обвито твердыми мышцами, широкая шея напряжена и лоснится от пота. Сквозь многодневную небритость сверкает оскал зубов. Росс встретился с ним взглядом, тот тяжело дышал, но глаз не отвел, а затем шикнул и откинул голову на стол. Этот верзила выше Дуанта на локоть, тот достал его снизу, в боку дырка, и выглядит она куда как хуже раны Грая.

Росс отпрянул от стола, словно на нем лежал клубок змей. Корсан и Луяр плотной стеной давили сзади.

– Ты зашьешь его так, что следа не останется, – угрожающе тихо рокотала алесцийка.

– Нет, я не…

– Зашьешь, как зашил своего мальчишку!

– Это разные вещи, – упирался Ригоронец. – Ты посмотри, он…

– Ты сделаешь это! – взревела она.

Он ждал знахаря, но стать знахарем? Это уже слишком.

– Я не могу! Даже смотреть на это… Там не просто рана, там…

Росс развернулся и стошнил пустотой, он давно не ел.

– Либо ты зашьешь его сейчас, либо… – Ордина направила меч на пленника, – либо у тебя появится точно такая же дырка в боку. И зашивать тебе придется уже двоих. Живо!

Да чтоб тебя! У Грая колотая одна, Росс и не видел того, просто прихватил стежками кожу и зажал рану, и то сделал на кураже после боя, чтобы утолить страх и волнение от пленения. Неизвестно, как зашил, Грай что-то не приходит в себя А здесь месиво из плоти и костей, повсюду кровь, и только лихие боги знают, что внутри. От отчаяния Ригоронец готов кричать.

Ордина тоже в отчаянии, она готова убить упрямого Ригоронца, но, если не он, до другого знахаря несколько дней пути. Ярси не дотянет.

– Ты хотел поторговаться! – гаркнула она.

– Хотел! – сорвался на крик Росс. – Но не так! Из раны кровь темная шла?

Это все, что он знал о ранении в живот, темная кровь – признак скорой смерти. Если так, алесциец умрет прямо под его руками. Вопрос вырвался сам собой, но он запустил какой-то скрытый механизм, после которого знахаря еще ближе подтянули к столу.

– Нет, просто много крови, – быстро доложила Ордина. – Скажи, что делать! Все будет, только зашей его.

Росс втянул воздух носом и еще раз взглянул на рану алесцийца. Хвала богам, здесь сумрачно, не так видны подробности. Подробности вывели бы его из игры быстро. Знахарям – дело привычное, они к тому много лет привыкают, а ему сходу предлагают боевое ранение.