Нина Изгарова – Памяти предков. Сборник Психологических Сказок (страница 5)

Проходили месяц за месяцем. Нечасты были их встречи, и даже каждая из них представляла для юноши настоящее испытание. Неудержимым потоком обрушивались на него стрелы надуманных обид, огонь неведомо откуда взявшейся ревности и оскорбления несостоявшихся встреч. И вот увиделись они как-то раз.

– Я тебя люблю, – молвил Велислав.

–Неужели после всего, что было, ты ещё меня любишь? – произнесла девушка, и удивление читалось в её глазах, – Неужели презрение не сменило любовь в твоём сердце?

– Настоящая любовь просто светит, ничего не требуя взамен, – ответил юноша, – обиды и ревность не могут состязаться с ней, как не может стальной клинок повредить солнечному лучу. Настоящая любовь недосягаема для оскорблений и обмана, как укусы змей и скорпионов неопасны для радуги после дождя. Я принимаю тебя такой, какая ты есть.

И вот, уже казалось, дело к свадьбе идёт, только вдруг родители девушки на дыбы встали:

– Жениться – не лапоть надеть, да и не всяк жених, кто присватался. У этого жениха в кармане одна вошь на аркане, а рублики не водятся. Просто мазнёй в своё удовольствие занимается. Вот разбогатеет, тогда и поглядим.

Велислав, конечно, удивился, но не обиделся, голову буйную не повесил, только немного опечалился и задумался, ведь девушка была ему дорога. Богатств больших, накопленных сокровищ у него не было, но и не бедствовал.

Он стоял, не зная, что предпринять, переглядываясь с девушкой, как бы спрашивая, что теперь делать. Та, молча, пожала плечами и скрылась за спиной отца. Но Велислав сдаваться не привык, собрал свои картины и решил в город отправиться, продать, денежкой обзавестись, а там видно будет. Неблизкий путь, но что делать.

– Худой жених сватается – хорошему путь кажет! А ты иди, иди! – засмеялись родичи девушки.

Молодой человек осенил себя крестным знамением, уложил свои творения в повозку и, натянув широкие поводья, щелкнул хлыстом. Лошадь тронулась. Путешествие началось. Смутные опасения, что зря отправляется в путь, растаяли на фоне великолепного пейзажа. Перед глазами простиралась холмистая равнина, покрытая лесами и рощами, сквозь которые проглядывали пригорки, заросшие буйным многотравьем, с избами на вершинах. Всё окрест тонуло в пышном цвету: осыпались яблони, сливы, груши, вишни, роняя свои нежные лепестки в яркую зелень. Вокруг холмов извивалась дорога, то взбираясь вверх, то терялась в сосняках, поднимающихся по пригоркам, подобно языкам пламени. Несколько раз он, очарованный красотой, останавливался и делал наброски будущих картин.

Из-за роскошной зелени выглядывали могучие леса, сквозь которые время от времени виднелись степи, уходившие к самому подножию гор. Когда повозка обогнула очередной холм, следуя прихотливому изгибу дороги, перед ним вырос монолит, заснеженный верх которого таял высоко в облаках, словно огромный трон. Из-за него на дорогу выскочил кот. Откуда он взялся было непонятно, но выразительная морда и пронзительные зеленые глаза смотрели жалобно. Присмотревшись, Велислав заметил на лапах и на голове несколько царапин. Судя по всему, кот недавно подрался. Опустившись на одно колено, юноша погладил кота, и тот с благодарностью откликнулся на неожиданную ласку. Он мурчал, наслаждаясь вниманием; хотя держался несколько настороженно, но Велислав чувствовал, что кот постепенно начинает ему доверять. Кот был очень худым, на шкуре то тут, то там блестели проплешины, и по-видимому очень голодный, предложенный хлеб, просто уплетал за обе усатые щёки!

– Красавец, – засмеялся юноша, – размещайся удобней, поедем дальше, а то темнеет.

Но проехав несколько метров, заметил, как под колёса повозки бросился тёмный комочек. Спрыгнув на дорогу, юноша увидел суетящегося неуклюжего щенка.

– Везёт же мне, ещё одного друга приобрёл, – рассмеялся он, подхватывая малыша на руки. Щенок заскулил, и юноша ласково его погладил, – откуда вы только тут взялись в безлюдном месте?

С приходом вечера немного похолодало; на смену сумеркам опустилась темнота, а вместе с ней и туман, окутавший сосны, березы и дубы. Когда повозка ныряла в какую-нибудь рощу, чернота обступала ее со всех сторон и навевала тревогу. Но всё же, в конце концов, добрались до городка и долго искали, где остановиться на ночлег.

В одном из дворов, Велислав увидел старика. Тот неподвижно стоял возле избушки, глубоко засунув ладони рук в рукава кацавейки, и как будто бы был занят какою-то думой. Но вот его тёмные острые глаза придирчиво оглядели юношу с ног до головы. Поглаживая бороду, он приглашающим жестом махнул Велиславу и распахнул ворота. Пока распрягали коня, кот и щенок успели прошмыгнуть в избу и устроится у печи. Всем в этой избушке было тепло и уютно. Старик устроил путников и сам отправился спать. Утром расспросив Велислава, глубокомысленно помолчал и сказал:

– Оставайтесь у меня, места всем хватит, рисуй на здоровье, молодец, свои картины. Скоро ярмарка, там и продашь их. А дальше видно будет! Любит тебя зазноба, так дождётся, а нет… – он развёл руками, – ты пойми, сынок, счастье оно ж за дверью не валяется. Его же заслужить надо, добиться… урвать, если понадобится. Пока у тебя есть шанс получить её, дерзай!

Велислав вздохнул и с усердием погрузился в работу, разложив краски и натянув холсты. Через несколько дней в каждом уголочке избы теснились картины, с которых смотрела рыжеволосая красавица с зелёными глазами, горы, лес и много ещё чего. Дивная красота полотен заворожила старика, и он потихоньку начал делать рамы для них, покрывая их лаком. В таком обрамлении картины смотрелись ещё краше и живее. Великолепные творенья сразу же овладели всем пространством избы, от них трудно было оторвать взгляд.

В городе начались приготовления к ярмарке, на площади должны были устроить праздник, а на большом поле за городской стеной вечером собирались зажечь огромный костёр. Уже торговцы в тележках, господа в экипажах съезжались на ярмарку изблизи и издалёка. Всё там шло своим чередом: и карусель была, и песни, и цыгане. Велислав со стариком тоже выставили свой товар. Сразу возле них образовалась толпа глазеющих. Людям не верилось, что это не волшебство какое, они подходили, трогали, цокали языком, но покупать боялись, вдруг потом оживет картина и мало ли что натворить может. Совсем было, Велислав отчаялся, но тут подъехала карета, из которой вылез величественного вида господин в парике. Он держался уверенно, на художника даже не обратил внимания – просто скользнул по нему взглядом, но здороваться не стал. Сразу подошёл к картинам, а когда повернулся к нему лицом, то нахмурился.

– Я беру всю эту мазню! – произнес тоном, не терпящим возражений, достал из поясной сумки увесистый кошелёк и швырнул к ногам художника.

Тут же приказал слуге отнести картины в карету, еще раз окинул всех презрительным взглядом и исчез. Велислав же подобрал кошелёк с деньгами и быстро зашагал прочь.

– Вместе работали, – сказал он старику, – значит, и деньги делим пополам! – Даже не представляю, что бы я без тебя делал, – пробормотал он, уткнувшись лицом старику в грудь.

– Твой талант дан тебе не просто так, ведь ничего в мире не бывает беспричинно. Слух о нём донесётся не только до столицы, но и любого медвежьего угла. Он может прославить тебя, а может и погубить. Береги себя, сынок.

Ранним утром они тепло попрощались, и Велислав отправился в обратный путь полный надежд и предвкушения на скорое счастье с любимой. Лошадка резво бежала по извилистой дороге, унося его в родные места. Вот уже позади монолит, где он подобрал кота. Нет той буйной зелени вокруг и осень не жалеет жёлтой краски, где-то мазнет рыжим, где-то яркий терракот оставит. И кажется Велиславу, что это Меланья ему навстречу вышла, машет руками, зовёт.

Сердце его в груди трепетало, как крылья бабочки, улыбка рвалась наружу в ожидании встречи. Когда солнце оказалось у него над головой, он решил отдохнуть, но тут из кустов показались два разбойника в меховых накидках и с мечами в руках. Кот встрепенулся и насторожённо поглядел на незнакомцев, готовый в любой момент прыгнуть на того, кто посмеет обидеть его хозяина. Головорезы сперва замерли неподвижно, и был слышен только шелест травы да шорох деревьев, потом один схватил под уздцы лошадь, а другой стукнув рукояткой меча по голове Велислава, и скинув его пожитки на дорогу, нашарил рукой кошелек. Кот с диким воплем и вздыбившейся шерстью молниеносно повис на руке разбойника, раздирая когтями кожу. Тот стряхнул кота, словно муху и, пнул тяжелым ботинком в кусты, криво усмехнулся:

– Ишь, защитник блохастый! А этого прирезать? К чему нам лишние разговоры? – обратился к другому разбойнику.

Велислав, уже теряя сознание, нащупал подрамник и, ухватив, из последних сил врезал разбойнику по голове. Тот засопел и, сдавив юношу сильней, наотмашь ударил мечом. Кинув бесчувственное тело на дороге, головорезы, прихватили лошадь и скрылись в кустах. До самой темноты лежал Велислав не в силах пошевелиться, и прохладный воздух, казалось, набух и отяжелел от запаха его крови. Кот зализывал ему раны, протяжно мяукал, словно призывая на помощь. А Велислав то приходил в себя, то вновь терял сознание. Ночью кот исчез. Раскачиваясь и теряя сцепление с почвой на поворотах, шерстяной друг помчался по дороге назад за помощью.