Нина Изгарова – Памяти предков. Сборник Психологических Сказок (страница 7)
Род Гостислава воинами славился. Характером и внешностью были они все приметные. Статные, русоволосые. Ловкие лучники, доблестные и бесстрашные молодцы, не прогибалась их храбрость под силой врага. А в мирное время охотой, да рыбалкой промышляли, кожи выделывали, поршни и постолы шили.
Большая река являлась общей дорогой к другим дальним селищам. Изредка туда путь держали, что Белотуровы родовичи, что Гостиславовы. Меж собой дружно жили, роднились-женились, да в гости друг к другу с добром ходили, а в трудные времена соседям на помощь приходили, как водится. Края-то лесные суровые, без помощи да поддержки соседей и не сдюжить. Однажды в лесную глушь, где лешие, да лесовики обитают, забрела Колдунья. Откуда она взялась в непроходимых местах ни одному лешему известно не было. Но, как только появилась, сразу всё наперекосяк пошло. Озоровать, да драться лесовики стали, не хозяйничать, а пакостить. Недолго радовалась старая Колдунья, что всех перессорила. Скучно ей стало, пошла она дальше по свету бродить и в какой-то неурочный час к реке вышла, к Вереже. Смотрит селища большие, чистые, людей много.
– Ох, ты ж! – всплеснула руками старая Колдунья, – непорядок!
Зашлось ее черное сердце лютой злобой. Дунула-плюнула, да и выпустила целый рой своих приспешниц. Стали они в сердца людей проникать, гнезда там свивать. Конечно, не все родовичи злым чарам поддались. Те, кто душу и разум в чистоте держали, споры черные от себя прогоняли не давали им угнездиться. Но всегда находились неуверенные, они не знали о своей силе и не верили в себя. Вот они-то ссоринки в сердце впустили. Те и рады стараться, приказы Колдуньи выполнять с усердием, пока она в течение долгих, растянувшихся до беспредела часов сидела неподвижно и смотрела, не моргая, на их делишки.
Что потом случилось, никто припомнить не мог. То ли девицы что не поделили, то ли кумушки что про кого нашептали, то ли мужики договор какой расторгли, никто не заметил, но пошло с тех пор всё наперекосяк на обоих берегах, а уж меж Родов и вовсе смута непонятная. Увидела это Колдунья, криво усмехнулась, прищурившись, посмотрела с явным видом победителя на дело своих помощников, и пошла дальше раздоры, да ссоры сеять. Неспокойные времена наступили, затяжная вражда никому пользу не приносила. Дети перессорились с родителями, а родители с детьми, каждый тянул в свою сторону. Лишиться всего, перессориться почти со всей роднёй – что могло быть глупее? А вскоре встал Род на Род, полилась кровь, и усобице не видать было конца.
Много лет прошло, несколько поколений сменилось. И причин вражды уже самые старые старики припомнить не могли, а люди, что бок о бок жили, все волками друг на друга смотрели. Хирели селища, нищали год от года, и народу обитало теперь здесь вполовину меньше прежнего, казалось, что они обречены на вымирание.
Обеспокоились многие, кто-то уже пожитки собирал, говоря, что порченое это место, боги его прокляли, бежать надо в глушь лесную, другие просто тихо роптали, но как-то так вышло, что в обоих поселениях вспомнили о Мудрой Ведунье, что любую беду отвести может.
Вот собрались как-то каждый Род на своём берегу: старшие и младшие, седые деды и стройные крепкие отроки, сгорбленные старушки и розовощёкие девушки, подростки и совсем малые, только начавшие ходить, дети. Высыпали все, каждому хотелось знать, что с ними будет. Спорили, думали, да и порешили – каждый на своем берегу реки, и ничего о решении другой стороны не зная, что надо к Ведунье той посольство снарядить, чтобы о помощи попросить, узнать, как беду избыть, да жизнь наладить.
Судили да рядили, кому в путь отправляться. То ли старикоам с их мудростью, то ли молодым с их резвостью, то ли делегацию целую собирать. На одном берегу решили молодца снарядить Хорста, был он высок, как дубок, стройный, румяный, ладный, и вовсе не казался богатырём, но мечом и луком владел не хуже других, и к ведовству как никто другой способен был. А с другого берега девица Цветанка в путь вызвалась идти. Родовичи возражать не стали, знали её не только как мастерицу шить, да прясть, а как бойкую, не по годам рассудительную и умную. Она к тому же не хуже любого парня луком владела и топором. Долго не тянули, всем миром посланцев своих собрали, да в путь и отправили. Тут и волшебство началось…
Долго ли коротко они шагали, каждый по своему берегу, пока не вышли к большому острову, что на самой быстрине каменной громадой высился. За, многие века потрескался он и раскололся на глыбы разной величины. А Вережа, как разъярённый зверь, по-прежнему, как билась, так и бьётся о его подножие, суетится, скачет по камням, прорывается по узким щёлочкам. Всегда, и зимой студёной и в день летний жаркий, стоит от этого непрерывный гул. Вниз по течению остров постепенно опускался, переходил в широкую равнину, покрытую травами. Хорст размышлял как перебраться на остров, когда перед ним показалась измученная тяжёлой опасной дорогой девушка.. Руки и ноги её были до крови исцарапаны колючими кустами да бурьяном, которых так много на степном бездорожье. Буйные косы спутались на голове, цветастый сарафан местами был разорван. Он и сам выглядел не лучшим образом, но ведь он мужчина.
Их взгляды на какое-то мгновение встретились. Но оно показалось им обоим долгим-долгим, как вечность. И вместе с тем нежданно тревожным и радостным, волнующим и счастливым. На это мгновение для них внезапно исчезло всё, что их окружало – и остров, и река, и родовичи, что ждали их возвращения. Исчез весь белый свет. Что-то тёплое, незнакомое своим взором проникало в их молодые сердца и как бы звало, манило в незнакомые, неизведанные дали.
– Какая она необыкновенная, – подумал Хорст.
Тем временем Цветанка думала почти то же самое. Они ещё не перекинулись между собой ни единым словом, но чудесный язык взглядов сказал им больше, чем все слова на свете. Они оба поняли, что с этой поры не будет им покоя, не будет счастья-радости, если не смогут глядеть друг другу в очи, ласкать друг друга влюблёнными взглядами.
Цветанка первая отвела глаза, потрясла головой, пытаясь скинуть наваждение, и принялась осматриваться по сторонам, ища способ перебраться на остров. Не сговариваясь, они начали готовить переправу, касаясь, то и дело руками друг друга. Неудивительно, что с их характером и опытом, каждый из них хотел сделать по своему, и они начали спорить. А если два человека, полностью зависящие друг от друга, начинают ссориться, значит, беда не за горами. Так и случилось, они оба оказались в воде, но всё же, помогая друг другу, выбрались на остров. Мокрые, усталые, они долго сушились на солнце, а потом двинулись вглубь острова. Кругом высокие деревья похожие на ели, но немного иные, выше и раскидистей. Под одним из деревьев стояла небольшая избушка с бело-голубыми ставнями. Вышитые занавески вырывавшимися углами из открытой створки приветствовали путников. На крыльцо вышла старая женщина, выглядевшая спокойной и приветливой
– Доброго здравия, Мудрая Ведунья!
– И вам здравствовать, Хорс и Цветана, – назвала она их по именам, – проходите в мое жилище, я угощу вас взваром, да пирогами. Небось из сил выбились, пока добрались.
Прокатились у них по спине мурашки. Голос у Ведуньи теплый, любящий. Но откуда она их имена знает? Удивлённые и растерянные юноша с девушкой вошли в избу. Травы повсюду, горшки, огонь в очаге. Мудрая Ведунья накормив-напоив путников, уже как будто знала всё и про селища, и про них, потому как на сбивчивый рассказ только кивала седой головой и что-то шептала себе под нос. Потом, пристально посмотрев им в глаза, молвила:
– Лежит колода посреди болота не гниет, не сохнет, а через межу брат брата не видят, – помолчала немного и добавила, – как зайдет в дом – не выгонишь колом, а пора приходит – он и сам уходит. Отыщете ответы до вечера, а там посмотрим, – подхватила лукошко и вышла из избы.
Хорст и Цветанка поначалу задумались, что за загадки? У них в селищах таких не загадывали. Спорить начали, что это за колода такая – и береза, и дуб сгниют в болоте. А какого гостя из дома не выгонишь?
– Хитрость здесь какая-то скрыта, – недовольно проворчал Хорст.
– Вот и думай какая, на то у тебя и голова, – рассердилась девушка.
Слово за слово, они и не заметили, как их разговор в ссору перерос. А Ведунья, ещё не заходя в избу, услышала злые и раздражённые голоса.
– Эка, вы расшумелись! – молвила она, – простой истины не угадали, а Роду помочь хотите!
Внезапно ударил гром – и покатился эхом над погруженным в сумрак островом. Сердце Цветанки сжала тревога. Перун рассержен! Бог молнии и грома мчится прямо сюда и издалека подаёт свой грозный голос. Юноша тоже замер от неожиданности. Когда сверкнула молния, и гром тут же прогрохотал над землёй, он, выскочив из избы, протянул руки к небу: