Нина Изгарова – Памяти предков. Сборник Психологических Сказок (страница 6)

Он начал царапать дверь в старикову избу, мяукая из последних сил, уже в который раз пытаясь понять, как же она открывается. Негромко тявкнул пёс, узнав знакомое царапанье, затем раздались шаркающие шаги, звяканье щеколды. Старик, увидев ободранного, изнемогающего кота понял, что случилась беда и, быстро собравшись, поспешил на помощь молодому другу. Луна спряталась за туманную пелерину неба. Сквозь неё виднелась желтая россыпь лунного света. Да ещё мелкий моросящий дождь начался.

Старика не пугала ни ночь, ни начавшийся дождь, ни предстоящий неблизкий путь, ведь он спешил к тому, кто нуждался в его помощи. Собака бежала рядом, а кот, выбиваясь из последних сил, полз следом. Старик оглянулся, подхватил кота на руки, что-то проворчал и сунул за пазуху. Ночь отступала, темнота редела под натиском позднего осеннего рассвета, а они всё ещё шли. Но вот те кусты, где напали разбойники. Кот зашипел и угрожающе поднял переднюю лапу.

Велислав лежал с открытыми глазами, но сил пошевелиться не было. Хрупкая радость, что ему пришли на помощь, что он жив охватила его, но тут же исчезла, как только пришла мысль о Меланье, о том, что остался без денег и в деревне его засмеют, прав отец невесты, сказавший, что им такой жених ни к чему, что у него в кармане вошь на аркане. Он закрыл глаза, решив умереть.

Но старик, ловко перевязав раны и соорудив из лапника волокушку, двинулся обратно, часто останавливаясь, давая отдых себе и раненому. Уже в избе, переложив Велислава на лавку, промыл раны, напоил отваром и сам растянулся на печи, приговаривая:

– Ничего, сынок, всё наладится! Счастье в том, что ты можешь переносить превратности судьбы, не зная заранее всех тех разочарований, которые приготовила тебе жизнь. Ты ж помнишь, счастье за дверью не валяется

Всю осень выздоравливал Велислав, он уже вставал, начал рисовать, но картины его были печальные. Он пытался вспомнить, откуда пришёл сюда и зачем, что с ним случилось, но не мог. Расспрашивал старика, а тот просто пожимал плечами, боясь разбередить юноше душу. Теперь какая-то неизбывная тоска читалась не только в твореньях юноши, но и в его глазах. К зимней ярмарке у него были готовы несколько полотен, правда, каких-то неживых, всё на них было – зимний лес, река подо льдом, горы, портреты, которые он рисовал по памяти, единственное чего не было – души. Старик вздыхал и молча качал головой, что тут сделаешь… На удивление картины эти быстро разобрали горожане и даже закидали Велислава заказами, они видели только красивые пейзажи, им не нужны были те, от которых свет пробуждал радость, уверенность и любовь. Их вполне устраивали знакомые пейзажи, натюрморты, портреты.

Меланья же тем временем готовилась к свадьбе. Отец привёз ей из далёкого города богатого жениха, ведь в их глуши шанс встретить достойного, как он считал, его дочери жениха равнялся нулю. Назначили день свадьбы, и началась подготовка к венчанию. Только на душе у девушки неспокойно было, вспоминала она Велислава, как обижала, дразнила его, а он всё прощал, не обижался. А какие чудеса он рассказывал, какими нежными именами величал её! Трепетало сердце девичье. Только где же пропал он? Уехал и глаз не кажет. Как узнать? Пошепталась она с подружками, друзей Велислава расспрашивала, да те тоже ничего не ведали. Неспокойно у девушки на душе было. Все у неё из рук валиться стало.

Надоумили Меланью подружки к Ворожее сходить. Да как из дома уйти, что родители скажут? Отпросилась вечерком будто бы с подружками попрощаться, а сама на другой край деревни поскакала. У Ворожеи все, что хочешь узнать можно, и совет она всегда даст верный. Только спрашивать её надо о том, что действительно важно. Иначе рассердится ворожея, прочь погонит, нипочем не скажет потом. Ворожея сидела за большим столом, сколоченным из грубых досок, будто дожидалась её. На столе пылал зажжённый светильник. Оробела Меланья, подошла несмело, поклонилась в пояс. Подняла Ворожея сверкающие глаза на девушку, спросила негромко.

– И кого привела судьба ко мне?

– Здравствуй, Ворожея! Меланьей меня зовут. К добру ли к худу жизнь моя будет?

–К добру ли к худу, милая, – улыбнулась Ворожея и будто на миг разгладились глубокие морщины на её лице, – не от меня, а от тебя зависит. Как жизнью своей распорядишься, туда и пойдет она. Сама ведь знаешь, что в жизни твоей неладно. Можешь так оставить, сделать вид, что всё хорошо, но и по-другому можешь. Только на другое сила да смелость нужна.

─ Права ты, – вздохнула Меланья, не такого ответа ожидала она, – одно меня беспокоит. Не знаю, как подступиться. Как и где Велислава найти и тоскует ли он по мне? Совет мне твой надобен.

– Так ли ты его любишь? – усмехнулась ворожея.

–Люблю, – осеклась девушка, – жизнь за него отдам. Вот только обижала я его и родные против.

– Обиды твои поток любви перекрыли, – вздохнула ворожея. Заскрипело-зашуршало что-то за её спиной, – только ручеек крохотный из этой запруды бежит, а любви, как воде, движение нужно. Иначе застаиваться она начинает. Подлинная любовь мягко струится, как река.

– Неужто сделать ничего нельзя? Измаялась я совсем.

– Отчего же, можно. В городе твой Велислав, мается. Память у него душегубы отбили. Хочет тебя вспомнить, да не может. Если и вправду любишь, то на крыльях любви к нему перенесёшься.

– Люблю, бабушка ворожея, ох люблю! – поднялась Меланья, в пояс ворожее поклонилась.

Улыбнулась тут ворожея, провела несколько раз над светильником ладонью, пошептала слова непонятные. Девушка на волю вышла, и показалось ей, будто видения перед глазами появляются, и чувства новые её наполняют, напитывают, силы дают. И стоит она возле незнакомой избушки, а возле ног кот и собака так и вьются, ластятся к ней. В этот момент скрипнула дверь и, обрывая все её мысли, вышел Велислав. Оба замерли и уставились друг на друга в темноте, потому что каждый боялся, что любое неосторожное движение спугнёт другого.

Теперь уже было очевидно: они нашли друг друга не случайно. Мир Меланьи перевернулся. Жизнь её сошла с орбиты и летит в неизвестность. Ждет ли ее долгий спокойный полёт или разрушительное столкновение? А может быть, она уже разбита? На кусочки раскололась – обратно не склеить. Ещё недавно Меланья представить не могла, что так легко, без сожаления, без воспоминаний о прошлом и планов на будущее, она поступится спокойной размеренной жизнью. Родители ей прочили жить благочестиво рядом с богатым мужем, воспитывать детей. А она по велению сердца сбежала в другую сторону, но это вовсе не вызвало сожаления. Выбор сделан. Путь назад закрыт. Не о чем жалеть. Что ждёт её? Она пристально вглядывалась в лицо Велислава, пытаясь угадать ответ на свой невысказанный вопрос и он, словно прочитав её мысли, мягко улыбнулся:

– Мы сегодня же поедем к твоим родителям и попросим благословения, – обретя потерянные память и любимую, он с такой нежностью смотрел на неё, то и дело поправляя ей непослушный локон длинных рыжих волос, – не враги же они тебе. Не можем мы всю жизнь прятаться? Скрываться от всех. Ну а если, что-то пойдёт не так… – он помолчал, – теперь мы вместе. Ничто не сможет разлучить нас.

Им ещё предстояла дорога домой. Трудный разговор с родителями, которым пришлось смириться с выбором дочери, ведь каждый хочет, чтобы его ребёнок был счастлив. Им ещё много чего предстояло впереди, но они нашли друг друга и вскоре заживут одной жизнью, где-то смешной, где-то солёной, в общем, самой обыкновенной жизнью двух самых обыкновенных счастливых. Они будут счастливыми, потому что будут вдвоем, а это гораздо лучше, чем быть по одному. Он будет носить её на руках, зажигать на небе звёзды по ночам, строить дом, чтобы им было, где жить, рисовать ей картины, свет в которых будит радость в душе, поддерживает и внушает уверенность. Всё это ждало их впереди, на извилистой дороге жизни.

Не исчезнуть из-за раздоров

На удивительно красивых берегах Вережи, где могучие крепкие сосны и ели, устремляют свои макушки высоко в небо, а в окружении красивых цветов царствуют мощные дубы, стройные берёзки, да приветливые осинки с извилистыми серебристыми ивами издавна селились люди, завлеченные силой этих мест. В лесах обитали косули, волки, лисы, гнездились птицы. В дуплах старых деревьев мирно гудели пчелиные рои. А в самой чащобе соседствовали лесовики и лешие. В Вереже было полно разной рыбы: плотвы, щук, судаков. А в тихих заводях, в глубине тёмных ям, плескались русалки и водяные. В светлые лунные ночи они выходили на прибрежные поляны и водили там свои хороводы.

Давно это было. Жизнь в селищах тогда не бурлила, не била через край, выплёскиваясь в небеса, а текла размеренная, понятная и предсказуемая. На одном берегу обитал могучий Род Белотура. На другом, не менее великий Род Гостислава. Соперничали они меж собой в славе и доблести.

В Роду Белотура девушки красотой, да уменьем славились. Стройные, как молодые берёзки, загорелые и обветренные на солнце, с глазами, что чистые плёсы Вережи, когда в них отражается бездонная голубизна небес. С косами густыми и мягкими, цвета спелой пшеницы эти умелицы мяли лён и пряли из него тончайшие нити. А краше узоров, что они вышивали, нигде не было. Парни да мужики баклушки делали расписные, узорчатые, кузнечили, да плотничали. А если надо стеной на защиту вставали.