Нина Изгарова – Памяти предков. Сборник Психологических Сказок (страница 4)

Однажды Нюра ранним утречком к реке побежала. С вечера шёл снег. Всю дорогу ноги утопали в сугробах по колено, а то и больше. Деревья под тяжестью снега опустили ветви к самой земле. Они были похожи на огромные белые колокольчики, которые свесили головы после дождя. Ей так хотелось весну. Чтобы ручьи, лужи, червяки, почки. Чтобы птицы вернулись, чтобы деревья оделись, чтобы небо прозрачное и солнце яркое. А пока белым-бело, изгибы сугробов вокруг. Строгая красота белого, разбавленная хмурым небом и темной зеленью хвои. Стынь настоящая.

– Доброе утро, прекрасная незнакомка! – услышала она певучий голос, – не помешаю?

Молодой человек встал рядом и тоже уставился на заснеженную реку. Нюра повела плечом и отвернулась. Ей стало неловко.

– Позвольте представиться, Филимон, – произнёс молодой человек, – я вижу, вы ранняя пташка. Часто здесь по утрам гуляете?

– Дома сидеть, может, и хорошо, да жизни не увидишь, а тут прелесть кругом! – тихо улыбнулась девушка, поворачиваясь к молодому человеку.

– Да что ж здесь красивого?

Нюра пристально посмотрела на юношу:

– Видите ели натянули шапки, подняли воротники? Величественные, могучие, а от мороза прячутся – девушка нахмурилась, – а берёзки, будто девчонки шаловливые, их не то в плен взяли, не то они хороводом вокруг пошли. Сорока топчется на пеньке, словно не знает с чего начать. А солнце? Огромное, красное, как переспелая ягода. Разве это не замечательно? – Нюра стала быстро подниматься по тропе вверх.

– Куда же вы убегаете, красавица? Как вас зовут? И где вас искать?

– Сколько вопросов! – она звонко рассмеялась и словно яркая бабочка замелькала среди деревьев.

– И всё же? Сегодня вижу вас впервые, но кажется, знал целую вечность! Вы прекрасны!

Но в ответ он услышал только шелест танцующих на ветру ветвей.

Им ещё предстояло встретиться, не скоро, но всё же… Пройти вместе целую жизнь, взявшись за руки. Через войну, реформы, перемены. Через хаос и туман, восторг и горе. Жизнь она такая непредсказуемая. Ведь мир не подстраивается под нас. Он просто существует.

А пока, раскрасневшаяся, не то от бега, не то от смущения Нюра подходила к дому. Она закрыла глаза и с удовольствием вдохнула Жизнь. Сердце её громко стучало, в нём зарождалось что-то новое, доселе неведомое.

Филимон смотрел ей вслед взволнованный, так же обрадованный этой встречей, как и она. Вот он простёр к ней руки, желая обнять. Но сколько не тянулся, достать не мог, он был вроде и близко, но всё равно далеко. Вдруг ему показалось, что разделяет их такое огромное пространство – между ними весь мир и вокруг них такая тьма.

Война с турками набирала размах, и вскоре забрали Филимона на фронт. Целый год он ползал по окопам, шёл в атаку, убивал, брал в плен, пока шальная пуля не настигла его. За что, почему? Гнев закипал внутри. Он поклялся себе выжить любой ценой. Ему надо было вернуться живым, найти ту красавицу, что завладела его сердцем. Как оказался в лазарете не помнит. Когда очнулся, увидел, что мимо его койки беспрестанно снуют санитары с носилками, раненые прибывают и прибывают. Смрад и удушливый дым пороха защекотали ноздри, напомнили ему, что вокруг война и лазарет совсем рядом с линией фронта. Сколько товарищей осталось там на поле? Живых? Мертвых? А что впереди? Он пытался стряхнуть эти мысли, но они назойливо стучали, бились в воспаленном мозгу, тяжелым гнётом ложились на сердце.

Выздоравливал Филимон медленно, он лежал с закрытыми глазами и вслушивался в тот мир, где ему предстояло жить. С удивлением ловил себя на мысли, что общаться со сверстниками ему не хотелось, искал общество старцев, чтобы обстоятельно поговорить за жизнь: о раздорах между правителями, о войне, да и совета спросить. Всё это больше притягивало Филимона, чем разухабистые песни и шутки молодых. Мечта найти свою фею, казавшуюся сотканной из лесных цветов, летнего ветерка и солнечного света помогла ему выжить. Он мечтал упасть перед ней на колени, взять её маленькую руку, положить свои победы, награды и доблесть, всё, чем обладал, к её ногам, как трубадуры – песню любви.

И вот он возле того дома, где когда-то скрылась незнакомка. Юная прелестница, фея… Измождённый, в потёртой шинели, он робко стоял у изгороди, не решаясь ни постучать, ни войти. Неожиданно дверь распахнулась и на крыльце появилась ОНА. Их взгляды встретились, и время замерло… О чём они говорили, было непонятно, однако остального мира для них явно не существовало. Он был задвинут на задворки Вселенной и тихо пылился там вместе со всякими ненужными вещами.

Вскоре в невестином доме появились сваты, вовсю расхваливавшие жениха. А потом честным пирком, да за свадебку. Свадьба была не роскошной, но шумной, а молодым главное было быть вместе, рядом друг с другом… Филимон поклялся перед Богом у алтаря, что единственной целью его жизни будет сделаться достойным Нюриной любви.

Филимон, посадив невесту в выездную, праздничную коляску, подвёл коня, впряг, потом поклонился родителям, попрощался и молодые поехали в Покровку. Нюра всё время оглядывалась. А мать долго стояла у ворот и крестила их вслед.

Первое время Нюра часто навещала родителей. Филимон понимал, как ей тоскливо и непривычно на новом месте, он жалел и любил её всей душой. Тяжело привыкать к другому дому и строгой свекрови, которая заправляла всем в доме. Физически крепкая, среднего роста, трудолюбивая и быстрая, она сама много работала по хозяйству и других заставляла.

Хозяйство и семья требовали бесконечного физического труда с раннего утра до поздней ночи. Только вечерами при лучине можно было отдохнуть за прялкой. Нюра не жаловалась, так как с детства привыкла к работе, помогая в доме, на огороде и ухаживая за животными. С пяти лет мать учила её прясть лён или шерсть, вязать на спицах, а с семи лет она нянчила своих младших братишек да помогала готовить еду..

По весне вместе с Филимоном они пахали поле, а летом заготавливали сено. Дрова рубили зимой, иногда по колено в снегу, затем складывали на санки и вывозили из леса к избе. Главной страстью его была охота, которая заполняла всё свободное время. Редкий день он возвращался с пустыми руками из леса, а чаще приносил птицу, иногда лис или зайцев.

Со временем Нюра открыла в муже ласкового, доброго человека и привязалась к нему всем сердцем.

– Ты поспи ещё, я сам в печку дров подброшу, – часто, ранним утром он говорил ей.

Нюра полюбила его, расцвела бабьим счастьем и была довольна жизнью. У неё, через год, как и положено, родился ребёнок. Решили отпраздновать такое событие. Филимон не помнил себя от радости. Даже свекровь «оттаяла»: наследник родился, да такой крепыш, надо как полагается отметить, чтобы жизнь задалась. Приехали Нюрины родные, чтобы поздравить с первенцем.

Как-то зимой случился пожар, вся Покровка выгорела, потушить не успели, ладно сами выскочили. Первое время у родителей Нюры пожили, а потом решили двинуться в края дальние, в места запредельные, где царят дива дивные и происходят чуда чудные, человеческому уму неподвластные. Душа у Нюры кипела, разрывалась на части, было жаль уезжать с насиженных мест, в неизвестность. Ведь теперь они не увидят красот лесов, не услышат звуков ключей и речек, ни с кем из родных не обмолвятся словом. Но и в других местах люди живут обычной жизнью и занимаются своими маленькими, но очень важными делами. Так думала Нюра, а Филимон уверен был, что всё у них сложится хорошо. Нюра прижималась к его груди, видя рядом с собой его – её жизнь, её любовь, её мужа. Она прикасалась щекой к его щеке и шептала:

– Как я люблю тебя!

О, какая жизнь была перед ними! Какое неземное счастье выпало на их долю! И с той поры живет в нашем Роду Любовь и Доверие, а все семьи наши – благоденствуют, закончила свой рассказ Софьюшка, улыбаясь.

– Наверное, души Нюры и Митрофана тоже звездочками на небосклоне сияют, – добавил Ярослав, – чистая добрая история, совсем как у нас с тобой, правда? Мы же тоже встретились зимой, да? И ты такая же фантазёрка, как твоя далёкая бабушка

Девушка рассмеялась, в её глазах заплясали озорные искорки. Подхватила горсть снега и, бросив в Ярослава, побежала по дорожке вперёд. Оглянувшись, крикнула:

– Ну же, догоняй, звездочёт!

И вскоре они уже оба заливисто смеялись, время от времени что-то нашёптывая друг другу на ухо, будто боялись, что кто-то услышит их самые сокровенные мысли, хотя вокруг не было ни души.

Велислав и Меланья

Давным-давно это было, а может и не так давно. Жил-был юноша, Велиславом его звали. Всем на диво лицо его было смугловато-бледное, нежное и красивое, буйная головушка кучерява, и стан гибкий, а глаза всегда доброй искоркой светились. Ко всем относился он доброжелательно и охотно делился всем, чем мог. Родных у него не было, и соседей он считал своими лучшими друзьями. Доброта и понимание всегда при нём были. Рисовать любил, и его картины излучали теплое сияние, как и он сам. Добрые люди чувствовали радость, глядя на его творенья, в их душах зажигался свет веры и надежды на что-то лучшее. Ну, а те, у кого в душе злость жила или зависть угнездилась, смеялись и издевались над ним.

А в дальнем селе Меланья жила, длинноногая, рыжеволосая строптивая красавица. Им бы жить – не тужить, наслаждаться душевным покоем, так ведь нет, в один весенний день свела их неугомонная судьба, и юноша влюбился. И не удивительно это было, так хороша была девушка. Только по прошествии дней понял он, что она была очень гордой и своенравной. Безмятежностью и преданностью не могло похвастаться её сердце.