Нина Гернет – Катя и крокодил (страница 8)
А Митя мчался в электричке к станции Мартышкино, где жил его товарищ, Володя. Если уж надо отдавать зверей кому-нибудь, то лучше пусть их берёт Володя.
Митя смотрел в окно, где, поднимаясь и опускаясь, бежали телеграфные провода.
Он вынул расписку и ещё раз перечитал. Всё было в порядке. Митя уселся поудобнее и опять стал смотреть в окно. Провода поднимались и опускались, поднимались и опускались, и Мите стало казаться, что он опускается и поднимается с ними вместе. Мальчик задремал.
Ему приснилось, что он со зверями плывёт на плоту по океану. Звери собрались в кружок возле него. Митя в подзорную трубу смотрит на безбрежный океан, мёртвая зыбь качает плот; он поднимается и опускается…
А на берегу ждут их Володя, и Володина мама, и Володина тётя. И все протягивают к нему руки. Митя причаливает. Володина мама, нежно улыбаясь, гладит крокодила и щекочет ему шейку… Володина тётя старается завязать бант на шее у кролика…
Митя улыбнулся во сне. В это время промчался встречный поезд. По Митиному лицу пробежали полосы света и тени… С его лица слетела улыбка. Ему стало сниться совсем другое.
…Кошка прыгнула на скворца и проглотила его. А кролик прыгнул на кошку и проглотил её. Тут из дачи выскочила Володина тётя с ружьём и выстрелила в крокодила. Крокодил взлетел к небу — и вот уже это не крокодил, а гриф из Брема. В когтях он держит эмиду европейскую. Под ним клубятся облака. Хрипло захохотав, гриф разжимает когти. Черепаха летит вниз со страшной высоты, ударяется о скалы и разлетается на тысячи осколков… Каждый осколок превращается в большой мухомор. Кролики бросаются на мухоморы, пожирают их и падают мёртвыми.
«Они или я! Они или я! Они или я!» — визжит Володина мама, и из дверей дачи вылетают кролики, черепахи, кошки и крокодилы. Дверь захлопывается, исчезают окна, забор, бельё на верёвке, исчезает дом — всё. На пустом месте сидит чёрная ворона и, разевая огромный рот, говорит: «Граждане! Станция Мартышкино!»
Митя вздрогнул и проснулся. Поезд стоял на станции. Митя вскочил и побежал к выходу, мрачно бурча:
— Так оно и будет. А может, ещё хуже.
11
Как раз в ту минуту, когда Мите снилась черепаха в когтях грифа, Милка выкатывала во двор кукольную коляску, в которой лежала эта самая черепаха, укрытая одеялом.
— Не высовывайся, а то простудишься! — строго сказала Милка и покатила коляску.
Вдруг черепаха забарахталась и поползла на подушку.
— Не шали! — сказала Милка и стала запихивать её обратно. И отдёрнула руку:
— Ай!
Черепаха укусила её за палец.
Милка обиделась.
— У, какая-то! — сердито сказала она.
Подошёл знакомый мальчик Лёва, с другой улицы.
— Ого! — сказал он, глядя на черепаху. — Это да!
— Противная! — сквозь слёзы сказала Милка.
— Где взяла?
— Нигде. Она сама взялась. Вот не будешь больше моей дочкой, раз ты такая!
— Давай меняться на магнит, — предложил Лёва.
— Не хочу!
— Полторы ножницы хочешь? Ещё можно резать!
— Нет, — сказала Милка.
— Ну, что хочешь?
Лёва вывернул карманы и высыпал все свои сокровища прямо на землю. Ребята присели на корточки и стали рыться. Лёва показывал Милке то одно, то другое и бессовестно расхваливал каждую вещь:
— О! Увеличительное стекло. Лупа называется. Что захочешь, можешь поджечь. Хочешь, твоё платье прожгу?
— Не хочу, — сказала Милка.
— Или — во! Гвоздь. Знаешь какой это гвоздь? На нём фотоаппарат висел.
— Не, — сказала Милка. Лёва не унывал.
— Ну, бери гирьку от ходиков. Так и быть. Смотри, как золотая. Видала блеск?
— Видала.
— Здо́рово, а?
— Здо́рово, — согласилась Милка.
— Гляди: хочешь — стоит, хочешь — лежит. Вот это вещь! Верно, хорошая?
— Плохая, — сказала Милка. — А что там, в коробочке, красненькое?
Лёва махнул рукой:
— Ерунда. Фантики, больше ничего нету.
— Хочу фантики! — заявила Милка и схватила коробочку.
Лёва даже удивился, как дёшево досталась ему черепаха. Он отдал Милке фантики и щедро прибавил от себя кусок сургуча и гайку.
А Милка стала с восторгом выкладывать на скамью фантик за фантиком.
Так исчезла эмида европейская.
12
Надежда Петровна, развесив бельё на чердаке, вернулась домой с пустым тазом. Она захлопнула за собой дверь, поскользнулась на чём-то круглом и грохнулась на пол. Таз вылетел у неё из рук и поехал далеко по коридору.
Надежда Петровна зажгла свет и увидела репу, а чуть подальше — кочан капусты.
Она не могла понять, откуда взялись в квартире овощи, если она готовила сегодня заливное.
Но ей некогда было раздумывать об этом.
— Безобразие! — сказала она и пошла в комнату.
Надежда Петровна собиралась на дачу и заканчивала последние дела перед отъездом.
Посредине комнаты на полу была разостлана старая скатерть. На ней лежали две шубы, рыжая лиса, белая муфта и пыжиковая шапка.
К стене булавочкой был приколот список «Что надо сделать». Первые восемнадцать дел были уже вычеркнуты. Осталось ещё немного:
19. Выстирать бельё.
20. Сказать Медведкиной насчёт собаки.
21. Меховые вещи на хранение.
22. Купить крысиного яду.
23. Вымыть окно.
Вычеркнув пункт девятнадцатый, Надежда Петровна подошла к телефону и позвонила Медведкиной, которая жила в этом же доме, в первом этаже.
Она предупредила, что если Медведкина ещё раз выведет свою собаку гулять под её окнами, она эту собаку обольёт кипятком и сообщит куда надо.
Потом она повесила трубку и аккуратно вычеркнула пункт про Медведкину. Затем Надежда Петровна надела шляпку, завязала меховые вещи в узел и отправилась в ломбард — сдать их на хранение.
Надежда Петровна шла по бульвару, крепко прижимая к себе узел с меховыми вещами. Вокруг неё играли дети, продавщицы звонкими голосами предлагали мороженое и цветы. Ветер шевелил листья и качал связки воздушных шаров.
Но Надежда Петровна ничего этого не видела и не слышала. Она злилась: впереди неё, загородив дорогу, шёл какой-то толстяк, неся на голове три огромные коробки. Он старательно обходил детей, чтобы никого не задеть, и очень мешал Надежде Петровне.