Нина Гернет – Катя и крокодил (страница 7)
— Не может быть! — жалобно сказал папа, и смычок выпал у него из рук.
Кот нахально двигался через комнату странными прыжками. Папа был уверен, что кот это делает нарочно. Он хочет показать, что ему наплевать на хозяина и на его замки и задвижки.
Кот скрылся под диваном.
— Этот кот сведёт меня с ума, вот увидите! — мрачно сказал папа и пошёл за шваброй.
А второй кролик (это был он) спокойно сидел под диваном и грыз морскую травинку, выпавшую из матраца. Но он не успел её догрызть: вошёл папа со шваброй.
— Нет, я этого кота усмирю! — говорил папа, тыкая шваброй под диван.
Кролик выскочил и забрался под шкаф.
— Нет, я этого кота достану! — бормотал папа, шаря шваброй под шкафом. — Я этому проклятому коту покажу! — сказал он и вытолкнул кролика.
Тот попытался было спастись за сундуком, но папа настиг его.
— Ага! Ты у меня теперь поскрипишь, поганый кот! — торжествующе крикнул папа, схватил кролика, швырнул его в шкаф и быстро запер дверцы на два оборота.
— Теперь мяукай, сколько хочешь! — весело сказал он и прислушался.
Мяуканья не было.
После стольких переживаний папа почувствовал, что нервы его сдали. И пожалуй, ему не сыграть «Дьявольские трели» так, как следовало бы. Придётся принять валерьянки.
Папа направился к висячему шкафчику, где была домашняя аптечка, и начал шарить среди пузырьков, поднося их к самому носу. Всё попадалось что-то не то: рыбий жир, мыльный спирт, касторовое масло…
Пока папа искал успокоительные капли, он расстраивался всё больше и больше. Наконец, совершенно расстроившись, он отыскал зловредный пузырёк позади всех аптечных склянок, взял рюмку и, усевшись в кресло, стал осторожно капать лекарство, считая шёпотом:
— Раз… два… три…
А настоящий кот спал на шкафу в коридоре. Иногда он вздрагивал во сне и выпускал когти. Наверное, ему снилось, что он всё-таки поймал мышь…
Вдруг кот открыл один глаз и повёл носом. Он почуял пленительный и неотразимый запах. Это пахла валерьянка.
А как известно, для кошек нет ничего вкуснее валерьянки. И любой кот готов бежать за ней на край света.
Кот облизнулся, слетел со шкафа и помчался в папину комнату, не разбирая дороги.
Папа сидел в кресле и считал:
— Десять… одиннадцать… двенадцать…
И в то мгновение, когда папа произнёс «тринадцать», в комнату с отчаянным мяуканьем ворвался кот.
Рюмка и пузырёк выпали из папиных рук.
Кот урча набросился на разлившуюся валерьянку.
— Опять он… — прошептал папа.
Он поглядел на кота, потом перевёл глаза на шкаф.
Ключ торчал в замке!
Папа встал и подёргал дверцу. Шкаф был заперт на два оборота.
Папа опять посмотрел на кота, и ему стало не по себе. Он не мог понять, как один и тот же кот может в одно и то же время находиться на лестничной площадке, в запертом шкафу и в комнате.
Кот вылизал пол и жалобно замяукал. Но валерьянки больше не было.
Кот пошёл по комнате в неопределённом направлении. Вдруг он увидел себя в большом зеркале. Он зашипел и бросился на противника, подпрыгнув на метр от пола.
Стукнувшись лбом о стекло, кот свалился на пол. Тогда он с презрением повернулся спиной к зеркалу и направился в противоположный угол.
По дороге он зачем-то вскочил на рояль. И тут он увидел на стене картину, на которой была нарисована Африка. Кот решил напасть на Африку.
Он прыгнул и повис, вцепившись одной лапой в верблюда, а другой в облака. И всё это — кот, картина и гвоздь с верёвочкой — с треском рухнуло на пол.
Папа сидел в кресле и безмолвно смотрел на кота.
А кот, разделавшись с Африкой, испустил воинственный вопль и стал праздновать победу.
Он катался клубком, перелетал со шкафа на окно, с окна на печку и при этом сбивал всё, что только можно было сбить.
— Ничего подобного, — сказал папа. — Я же знаю, что так не бывает.
В это мгновение в комнату влетел скворец, которого Милка выпустила из клетки. Увидев кота, скворец заметался под потолком.
Но папа смотрел только на кота и не заметил птицы.
Сбив последний цветочный горшок, кот отряхнул с лапы землю и пристально поглядел на папу.
И тут папа явственно услыхал, как кот сказал:
— Здрасссте!
Папа сжал виски пальцами:
— Во-первых, в сказки я не верю. Во-вторых, чудес не бывает. Для всего существуют строго научные объяснения.
Кот прыгнул на этажерку и свалился вместе с нотами.
— Очень просто, — сказал папа. — Перед нами самый обыкновенный…
— Здрассте! — крикнул скворец с карниза.
— …говорящий кот. Вот и всё, — сказал папа. — Обыкновенная галлюцинация. Или мираж. Но они, кажется, бывают только в пустынях? В общем, холодный компресс на голову — и всё пройдёт…
Папа медленно пошёл к двери.
— Шагом марш! — крикнул скворец.
— Попрошу без хулиганства, — сухо сказал папа и вышел из комнаты.
В ванной папа снял с крючка мохнатое полотенце, открыл кран и наклонился. Из воды прямо на него смотрел крокодил.
— Ах, вот что… — сказал папа и опустился на табуретку.
Он посидел немного, закрыв глаза. Потом встал и на цыпочках вышел из ванной.
Он прошёлся по коридору, постоял перед дверью. Потом рывком открыл дверь и заглянул в ванну.
Крокодил не исчез. Он бил хвостом, разевая зубастую пасть.
Папа перекинул полотенце через плечо и медленно вернулся в свою комнату. Он решил, что лучше всего уйти из квартиры и проветриться.
Он открыл платяной шкаф, чтобы взять шляпу.
Первое, что он увидел, — был белый кролик, который уютно дремал в его фетровой шляпе.
Но папе уже было всё равно. Махнув рукой, он повернулся и ушёл из дому с полотенцем через плечо.
А скворец, покружившись по комнате, вылетел в открытую форточку.
10
Мы рассказали о Кате, о валерьянке, о бабушке, о «Дьявольских трелях», о коте и о Милке, о кроликах и о скворце. Но не успели сказать, где же был в это время Митя, что он делал и что думал.