Нина Георге – Безумный Оракул (страница 42)

– Да, я бы хотел увидеть Оракула, – вмешался Томми.

– Ясно, – сказал Финн. – Значит, нам следует посмотреть на Безумного Оракула. Он встал, но снова замер. – А, понятно. Есть еще и «в-третьих»?

– Да, – ответила Нола, закатив глаза. – Есть и «в-третьих», но я не знаю, связано ли оно как-то с первым и вторым пунктом. В доме имеется подвал, в который нам не разрешают заходить.

– В библиотеке сделали подвал? – спросил Томми.

– Бунтесса случайно проговорилась. Заходить туда запрещено. Даже Книггсам.

Финн ухмыльнулся и наклонился к Ноле:

– Тогда нам точно стоит заглянуть туда.

Нола рассмеялась. Они скрестили мизинцы.

– Но сначала, – весело сказала она, – давайте выясним, что представляет собой этот Безумный Оракул.

– Кхе-кхе, – послышалось из-за двери. – Прошу прощения, Королева спрашивает, закончился ли ваш совет. – По выражению лица Шерлокко Книггса невозможно было понять, как долго он простоял у двери и что успел услышать.

Особняк погрузился в дрему и напоминал холодное чудовище, что не видит снов.

Джеральдина боролась с желанием остаться в теплой постели и уснуть. Будильник на тумбочке уже несколько часов назад закрыл глаза, часы на животе показывали около полуночи.

Пора.

– Ради тебя, папочка, – пробормотала она, откидывая одеяло.

На этот раз она решила все сделать иначе. Ей нельзя было лезть в компьютер матери, когда та работала из дома или находилась в своем чудовищном кабинете в министерстве, ведь мама могла в любой момент войти в систему и увидеть, что ее учетная запись уже используется. Значит, оставался только один выход – провернуть все тогда, когда мать отправится в свою комнату в конце коридора на втором этаже и ляжет спать.

То, что сказала Марлен, весь день не выходило у Джеральдины из головы. «Он был хорошим человеком». Ее отец. Джеральдина ничего о нем не знала, и теперь ей предстояло это исправить. Она не могла дождаться, когда Касси и Пенни уйдут, чтобы побыть одной, подумать и начать поиски.

Она не нашла о нем ничего ни на одном из официальных сайтов в Интернете, что странно – ведь он был мужем министра. Как будто Александра ван де Воса никогда не существовало. Или как будто его удалили!

Значит, ей нужно получить доступ к тем данным министерства, которые недоступны обычным людям. Для этого Джеральдине придется проникнуть в запертый кабинет, используя главный ключ, который висел в комнате для прислуги вместе с рабочей одеждой Марлен.

Джеральдина как можно медленнее нажала на дверную ручку, и дверь открылась бесшумно. Она проскользнула в щель и взглянула в конец коридора: дверь в спальню матери была закрыта, свет в комнате выключен.

«Она сама виновата», – подумала Джеральдина, спускаясь на первый этаж. Крадучись прошла мимо комнаты Марлен, заглянула в темный шкаф и стала нащупывать связку ключей в карманах ее фартука.

Да, мама могла бы поступить по-другому, но не сделала этого. И теперь, папа, я стану искать тебя. И найду. Где бы ты ни был, я спасу тебя, несмотря ни на что.

Но в карманах фартука ничего не оказалось.

Ключи исчезли.

В ушах так сильно пульсировало, что Джеральдина не могла думать. Пойти в комнату Марлен. Пока та спит. Невозможно. Но необходимо.

Джеральдина старалась дышать как можно тише, стоя перед дверью Марлен. Она открыла дверь очень-очень медленно. Прислушалась. Глубокие вдохи в темноте. Джеральдина на ощупь двинулась вперед, обшаривая стены, полку, шкаф. Затем комод.

Наконец ее пальцы нащупали… Да! Это была связка ключей. Джеральдина бесшумно вздохнула.

На дрожащих ногах она взбежала по лестнице в кабинет матери, отперла его и вошла с колотящимся сердцем.

Прислонившись изнутри к закрытой двери, Джеральдина подождала, пока глаза привыкнут к темноте. Она должна запомнить тут все в точности. Нельзя сдвинуть ни один предмет.

Компьютер загрузился. В ночной тишине каждый звук казался Джеральдине слишком громким.

Она быстро вошла в систему, открыла доступ к государственным архивам и ввела имя отца в строку поиска. Всплыли многочисленные папки. Ей показалось, что все волоски у нее на руках от напряжения встали дыбом. Она кликнула на первую папку.

Всплыло окно: «Предупреждение системы безопасности, доступ ограничен! Введите ваш персональный код».

Джеральдина застонала. Она набрала шесть цифр, которые ее мать обычно использовала для доступа к секретным данным, таким как программа «ЯТут».

«Ошибка».

Джеральдина закрыла лицо руками.

Персональный код безопасности, шесть цифр. Шесть цифр. Дата. Даты рождения. Она ввела свою.

«Ошибка».

– Ну спасибо, – пробормотала Джеральдина.

Чем мать дорожила? За исключением себя самой и министерских правил, по которым должны были жить город и вся страна?

Джеральдину бросило в жар. Ей в голову пришла такая нелогичная, такая абсурдная мысль, что она должна была оказаться правдой.

Джеральдина ввела дату исчезновения своего отца. Дату на письме.

Окно исчезло, открывая доступ.

Она торопливо просмотрела документы.

Александр ван де Вос, математик, юрист… Что? Александр ван де Вос был в шаге от министерского портфеля. Он, а не его жена. Тут были его выступления, даже его фото. Маленькая Джеральдина, ее мать. И он!

Она смотрела на фотографию широко раскрытыми глазами. Это было первое фото отца, которое она видела. К запаху, ощущению близости и тепла в ее памяти добавилось лицо. Джеральдина изучала его черты. Искала сходство с собой – и находила. Но было и такое, что одновременно пугало и очаровывало ее. Решительность, уверенность в себе – черты, которые были ей совершенно несвойственны. Тем не менее лицо отца ей сразу понравилось.

– Я найду тебя, – прошептала Джеральдина.

Она пролистала файлы: статьи в прессе, выдержки из правительственных программ, написанных ее отцом. Она открыла несколько, но там не было ничего, что могло бы ей помочь. Затем она наткнулась на файл под названием «Черновик» в папке с пометкой «Личное».

Кто именно написал этот документ, установить не удалось. Она открыла файл. Речь шла о книгах.

Книги? Это еще что такое?

С любопытством Джеральдина пролистала короткие тексты с пометкой «Цитата». И ничего не поняла. Затем она наткнулась на отрывок, выделенный красным: «Ни одна из этих книг не согласуется с современной жизнью. Ни одна не соответствует правилам. Люди из книг никогда не существовали. Не говорили того, что там написано. Вещей, о которых там идет речь, никогда не было. Следовательно, все это ложь, книги – лжецы, и они делают лжецами тех, кто их читает. Они сбивают с толку. Делают людей больными, беспомощными, дезориентируют. Против этой лжи нужно что-то предпринять».

Так вот кем был ее отец! Он боролся с лжецами! Она вспомнила фразу из его письма: «В мире существует злая сила. И мне придется с ней бороться».

– Книги, – тихо сказала Джеральдина.

Чем бы они ни были, они отняли у нее отца.

Джеральдина вышла из системы, тщательно удалила все следы своей работы за компьютером, поставила стул и мышь на место и вышла из кабинета.

В доме по-прежнему царила тишина. В темноте Джеральдина пробралась обратно в комнату Марлен и положила связку ключей на комод.

Только закрыв за собой дверь, Джеральдина поняла, что на этот раз не слышала глубокого дыхания Марлен.

22

ятеро детей? – спросила Нола. – Но нас всего четверо.

– Я уже обратил внимание ее величества на сей факт, – вежливо ответил Шерлокко Книггс.

Он присоединился к переговорам между детьми, Королевой, Тезаурусом и Помощникусом, хотя ему было поручено всего лишь привести детей из кухни.

– Мы считаем, что дело в Томми, – пояснила Королева Книггс, бросив ядовитый взгляд на Шерлокко, – чья двойственная природа побудила Оракула сделать подобное пророчество.

– Побудила посчитать его дважды? – с сомнением переспросила Нола. – Серьезно?

– Мы также приняли во внимание тот факт, что Оракул мог обсчитаться, – вмешался Помощникус, заставив Тезауруса возмущенно фыркнуть.

– Оракул, который не умеет считать до пяти, кажется мне не очень надежным пророком, – возразил Финн.

– Или, – начал Шерлокко, – нам все еще не хватает одного ребенка.

Восемь лиц, четыре детских и четыре Книггсов, повернулись к нему.