Нина Георге – Безумный Оракул (страница 44)
– Подобное уже случалось раньше? Человек когда-нибудь был мастером Оракула? – спросила Шрифтея.
– Да, но крайне редко. Однако Оракул был создан совместно Книггсом и человеком, поэтому такой вариант не исключается. Теперь мне предстоит научить Томми всему, что должен знать мастер.
– А мы? – спросила Шрифтея. – Что нам теперь делать?
– Защищать детей, – ответила Королева Книггс.
– От того, что в подвале?
Королева Книггс мрачно кивнула:
– Да, от того, что в подвале!
Шерлокко тоже кивнул, потому что было уже слишком поздно спрашивать, что, черт возьми редактора за ногу, творится там, в запертых подземельях.
По дороге домой ребята хранили молчание, которое было глубоким, как ночь.
Не говоря ни слова, Финн, Нола, Мира и Томми пересекли сад, который теперь казался им таким знакомым. Даже белая сова стала привычным спутником, тихо кружась над ними, словно яркое пятно.
Только когда они снова прошли через ворота, заперли их ключом пропавшего магистра и, пригибаясь, один за другим пробрались через туннель, Финн нарушил тишину.
– Так, значит, ты теперь новый повелитель кубиков, да? – сказал он.
Томми не был уверен, спрашивал ли Финн с насмешкой или с удивлением.
Его самого обуревали похожие чувства: он, Томас Зильберберг, совершенно обычный мальчик, совершил нечто особенное. И был очень напуган.
– Я не специально, – пробормотал он.
– Эй, подожди-ка минутку! – Нола схватила Томми за плечи. – Томми, – твердо заявила она, – это было невероятно.
– Ладно.
– И перестань вести себя как овца, когда гремит гром, – сказал Финн и тоже похлопал его по плечу.
– Ладно.
– И перестань говорить «ладно». – Мира, широко улыбаясь, схватила его за руку.
Нола и Финн также взялись за руки и замкнули круг. То, что с ними происходило сейчас, было слишком значительно, чтобы просто скрестить мизинцы.
Над ними возвышался сверкающий небесный свод. Вдалеке шумела река и ухала сова. Ветер мягко дул им в лицо и колыхал траву на краю пустоши. Момент, словно из далекого сна.
– Давайте найдем эту гильдию, – торжественно произнес Финн.
– И причину болезни выцветания, – добавила Нола.
Они выжидающе посмотрели на Томми, недавно коронованного мастера Безумного Оракула.
– И способ вернуть книги людям, – запинаясь, сказал он.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем четверо друзей разомкнули круг и отправились домой под покровом этой славной ночи.
Томми все еще чувствовал внутреннее сияние, когда подошел к задней двери маленького покосившегося дома, где он жил с бабушкой и дедушкой. Однако что-то было не так: в мастерской рядом с задней дверью горел свет. Медленно движущаяся тень подсказала Томми, что дедушка прохаживается взад и вперед между верстаком и окном.
Дедушка не спал! Заметил ли он, что кровать Томми пуста, заметил ли он… Внутреннее сияние Томми превратилось в лед. Он замер в тени большого ясеня.
Он наблюдал, как его дедушка достал что-то из ящика на верстаке. Через несколько секунд он поднес к уху старомодную телефонную трубку. Его губы шевелились. Что он делал?
Томми приник ухом к деревянной стене и услышал обрывки разговора:
– Нам нужно встретиться. Я нашел кое-что очень интересное.
Томми осторожно заглянул в окно. Произнося последние слова, его дед накрыл рукой что-то лежавшее на верстаке перед ним.
И тут Томми испытал страх, чувство вины и стыда одновременно: на верстаке лежала книга. Книга о Лире и ее деймоне. Дедушка ее нашел. И теперь он звонил кому-то, чтобы… чтобы что?
Испугавшись, Томми снова спрятался за ясень, когда дедушка Зильберберг повесил трубку. Чуть позже свет в мастерской погас.
На этот раз Томми досчитал только до ста; он не мог больше терпеть и тихонько прокрался обратно в темный дом.
Дрожа всем телом, он лег в постель и почувствовал под подушкой что-то твердое.
Книга! Дедушка положил ее обратно. Он не хотел, чтобы Томми заметил, что книгу обнаружили!
23
Мать обычно заставляла Джеральдину докладывать, как прошла неделя в школе. Больше всего ее интересовало плохое поведение учеников, но не меньше министр спрашивала и об учителях, и о том, замечала ли ее дочь что-нибудь противоправное. Раньше Джеральдина чувствовала себя важным доверенным лицом своей матери. Но сегодня это чувство не доставило ей никакого удовольствия.
Марлен никогда не присутствовала на воскресных завтраках. Свой выходной она проводила вне дома, гуляла и о своих прогулках никогда не отчитывалась. Сегодня она ушла рано.
Джеральдина наблюдала из-под полуопущенных век, как ее мать останавливалась то перед одним шкафом, то перед другим, прежде чем открыть его. Она не очень хорошо ориентировалась в собственной кухне.
– Ну? – спросила ее мать. – Что поделывают твои любимчики?
Она подмигнула дочери.
Джеральдина не решалась рассказать матери о сфабрикованном ночном походе, хотя эту информацию та наверняка бы оценила.
– Редко встретишь таких непослушных детей, – сказала Кларисса и повернулась к плите, где у нее подгорала яичница. – Неужели на этой неделе они ничего не натворили? Не могу поверить.
«Знала бы ты, чему я не могу поверить», – подумала Джеральдина. Она впилась взглядом в спину министра.
Эти вопросы жгли ее изнутри. Но потом у нее возникла идея, как узнать, что такое книги.
– О, – сказала Джеральдина с притворной нерешительностью, – была одна мелочь, но я вообще ничего не поняла. Даже не знаю, важно ли это, плохо ли.
Кларисса разложила неудавшуюся яичницу по тарелкам и добавила к ней по размокшему ломтику тоста.
– Расскажи, – потребовала она.
– Я слышала только половину, но они говорили о… как же они называются… о книгах. Понятия не имею, что это такое. – Джеральдина сделала самое невинное выражение лица. – Мм, вкусно, – добавила она про яичницу, которая с одной стороны подгорела, а с другой осталась жидкой.
Кларисса медленно отложила столовые приборы в сторону.
– Что именно сказали твои
– Я действительно не совсем поняла. Но Нола сказала Финну, что ей очень… э-э… нравятся книги. Мама, что такое книги?
– А у них была какая-нибудь книга?
Джеральдина пожала плечами:
– Откуда мне знать?
Кларисса вздохнула:
– Ты права. И хорошо, что ты этого не знаешь, слышишь? Книги не для детей, совсем наоборот. Они опасны. И мы позаботились о том, чтобы они больше никому не угрожали. К счастью, в наши дни ни один приличный взрослый человек вообще не интересуется книгами. У них уже есть иммунитет. Но дети еще не знают, что для них хорошо, а что плохо.