Нина Георге – Безумный Оракул (страница 37)
Ни у кого не возникло желания спорить с книжной целительницей. Томми подумал, что на таких, как она, обычно смотрели снизу вверх, даже если в реальности она была ниже Томми и едва доставала ему до локтя.
Они вошли в библиотеку бок о бок, и Томми показалось, что зал превращается во все более запутанный лабиринт, а коридоры становятся все длиннее и длиннее.
– Ты единственный, кто слышал о книгах прежде, – начала Шрифтея, когда они проходили по отделу всемирной истории. – Могу я спросить где?
– Мои бабушка с дедушкой когда-то рассказывали о том, что раньше у них были книги. Я не знаю, когда они исчезли и почему. Мой дедушка еще застал их, но он особо не говорит о тех временах. Кстати, это он помог нам сегодня попасть сюда.
– Вы рассказали ему, зачем вам сюда надо?
– Нет-нет, – торопливо заверил ее Томми. – Он не задавал никаких вопросов. Только хотел, чтобы мы не попались.
– Интересно, – ответила Шрифтея. – Значит, твой дедушка… отличается от других взрослых?
– Несомненно, – вздохнул Томми. – Они с бабушкой… даже не знаю. Иногда мне кажется, что они живут тайной жизнью. Они делают вид, будто следуют правилам, но, когда остаются одни, говорят совершенно по-другому. Может, именно поэтому они и рассказали мне о книгах. Думаю, они скучают по ним.
– Меня интересуют эти правила. Запрещено ли говорить о книгах или читать их?
– Нет. Просто никто так не делает. Книги, сны или значение имен об этом не говорят, а тот, кто говорит, выказывает дурные манеры. Родителям подобное поведение не нравится, и поэтому дети избегают этих тем. И книг нет, мы просто смотрим фильмы или играем на планшете.
– А что такое планшет?
– Портативный мини-компьютер. С ним можно делать все, что угодно. Пользоваться Интернетом, играть в игры, слушать музыку, общаться с другими людьми или даже смотреть фильмы. Но он не похож на книги. В планшете рассказывают истории о других детях и их семьях. И что произойдет, если они будут вести себя плохо. В фильмах ничего не придумывают, и уж точно в них нет ни слова о других мирах.
Шрифтея, конечно, слышала о компьютерах – она знала биографии изобретателей Конрада Цузе и Алана Тьюринга, но, пока они медленно прохаживались по читальному залу, Томми ей объяснил, что такое Всемирная паутина, в которой хранятся знания человечества. Однако некоторые страницы там закрыты для детей.
Яркий взгляд Шрифтеи блуждал вверх и вниз по рядам полок.
– Были ведь не только книги, – тихо сказала она. – Были и те, кто их сочинял. Авторы, придумавшие и записавшие поэмы и утопии, истории о реальных преступлениях и искренние истории любви. Они повествовали о мирах, которые были необъяснимы, прекрасны или даже опасны, ведь писатели желали предостеречь человечество.
Эта мысль еще не приходила Томми в голову.
Он был поражен обилием книг, хранившихся в этой библиотеке. Но кто-то ведь и правда придумал и записал все эти истории.
– А как придумать историю? – спросил он.
Шрифтея улыбнулась:
– Самый простой способ – задать себе вопрос: «А что, если?..»
– Правда? А я все время задаю себе этот вопрос!
– И что ты делаешь потом?
– Я просто размышляю. А что, если бы существовали водные зомби? А что, если бы я мог летать? А что, если бы я был невидимкой? Вот.
– Видишь, – сказала Шрифтея, – именно это и делают писатели. Только в отличие от тебя они свои мысли записывают.
– И так получаются книги?
– Верно. Прежде их можно было купить в книжном магазине или взять в библиотеке. Книги были повсюду.
– А теперь ни у кого больше нет книг, – подытожил Томми.
– Верно, – ответила Шрифтея. – Время неумолимо, оно предает забвению то, что уже не имеет значения для большинства людей, а не то, что им запретили.
Томми нравилось, что целительница разговаривала с ним как со взрослым. Она воспринимала его слова всерьез и не пыталась его переубеждать.
– Скажи, – спросила Шрифтея, – тебя очень интересует твое имя и его значение, не так ли?
До сих пор Томми об этом вообще не задумывался.
– Я никогда не задавался этим вопросом раньше. Но теперь хочу узнать. Что внутри меня есть такого, о чем я еще не ведаю? Я хочу знать правду.
Шрифтея привела Томми в коридор, в конце которого стояла колонна книг.
– Познание себя – самое замечательное из всех людских приключений, – ответила она и обвела рукой книги вокруг. – И лучшими помощниками в этом деле являются книги. Они не осуждают и рассказывают обо всем – для них не существует запретных тем. Книги открывают тебе то, чего ты никогда не знал о себе.
– Правда? – спросил Томми.
– Как и мир, из которого ты появился.
Томми глубоко вздохнул.
– Итак, с чего ты хотел бы начать?
– Я хочу читать всё и сразу, – признался он.
– Боюсь, на это уйдет тысяча лет. За свою жизнь человек может прочитать около пяти тысяч книг.
Томми огляделся:
– А сколько их здесь?
– О, наверное, даже миллиона нет, у нас ведь очень маленькая библиотека.
– А сколько может осилить Книггс?
Шрифтея подсчитала:
– Думаю, все. Хоть времени едва хватает.
– Если бы я был Книггсом, я бы мог прочитать гораздо больше, – вздохнул Томми.
Шрифтея взяла его руки в свои:
– Томми, сейчас я раскрою тебе то, что дает тебе, твоим друзьям и всем детям преимущество перед нами, Книггсами. Когда вы читаете, вы создаете бесконечное количество новых миров. Вы обладаете силой безграничного воображения. Мы так не умеем. Мы всё помним, но у Книггсов нет фантазии. Мы не спрашиваем себя: «А что, если?» Я думаю, именно поэтому нам и было предсказано ваше появление. Ваши таланты помогут нам. Но сначала эти таланты нужно раскрыть.
Когда целительница книг заметила сомнение на лице Томми, она добавила:
– У меня есть для тебя книга, она называется «Северное сияние». В ней у каждого человека есть другая сторона. Автор, некий сэр Пулман, назвал эту сторону деймоном и воплотил ее в образе животного. По сюжету дети и их деймоны отправляются в путешествие между мирами. Интересно?
Томми взволнованно кивнул. Пока Шрифтея проворно взбиралась на колонну в поисках книги, Томми заметил, что отсюда ему видна галерея. Та самая галерея с таинственным Безумным Оракулом. Откроется ли ему когда-нибудь, какую роль он, Двуликий, сыграет в пророчестве? В чем заключается его дар и есть ли он у него вообще?
В эту волшебную ночь читальный зал наполнился новыми звуками. Тихий шелест страниц, смешки, испуганные вздохи и шепот Книггсов, которые наблюдали, как дети в разных уголках огромной библиотеки начинают покорять мир историй.
20
Книггсы вели себя все тише и тише, чтобы не беспокоить детей, а их круглые глаза светили все приглушеннее и приглушеннее, наполняя читальный зал золотистыми сумерками. Тени в узких коридорах между метровыми стеллажами удлинились и сгустились. Время от времени один из двух поваров Книггсов подходил к читающему ребенку и оставлял рядом то чашечку чая, то миску с печеньем. В этот момент ребенок мог на мгновение оторваться от чтения, но отстраненный взгляд его по-прежнему был устремлен куда-то в глубь себя, и ничего вокруг для него не существовало. Внутри у него рождался совершенно новый мир.
Королева Книггс, Шрифтея, Тезаурус и Помощникус внимательно наблюдали за происходящим с галереи.
– Они погружаются в книги, как камни, брошенные в глубокое озеро, – пробормотал Помощникус, а затем тихо спросил: – У нас действительно есть на это время?
– Всему свой час, – так же сдержанно ответила Королева Книггс. – Разрушению. Строительству. Чтению. Падению. Борьбе.
– Но разрушение опережает нас. – Шрифтея указала на свою сумку и молча достала полдюжины книг. – Мы должны рассказать им об этом как можно скорее. Болезнь прогрессирует. – Целительница всмотрелась в лицо Королевы Книггс, словно подозревая, что с каждой исчезнувшей книгой и из памяти Королевы что-то стирается.
Королева Книггс заломила руки.
– В них столько радости. Я не хочу портить им удовольствие так скоро. Сначала они должны узнать, что такое книги, чтобы быть готовыми бороться за их сохранение. Еще им предстоит открыть в себе дар. И понять, может ли этот дар помочь противостоять болезни выцветания.
– Как дети могут совершить то, чего не смог даже книжный магистр? – прошептал Тезаурус.
– Магистр был взрослым. Мы же знаем, что с возрастом люди утрачивают что-то важное. Но все же давайте не оставлять надежду на то, что наш магистр найдет выход и вернется.
– Спустя столько времени, ваше величество, надежды, что он все еще жив, почти не осталось! И гильдия, похоже, распалась. Никто не приходил с тех пор, как исчез книжный магистр.