Нина Георге – Безумный Оракул (страница 36)
Она провела пальцами по корешкам книг. Каждый том ощущался по-разному. Закрыв глаза, она медленно прошла вдоль стеллажа, представляя, что каждая книга, к которой она прикасалась, – это отдельная история. Полная чудес и призраков. Прямо как история об Алисе в Стране чудес. Интересно, есть ли среди этих книг та, которая захочет быть прочитанной Мирой?
Внезапно девочка остановилась. Книга, на которой замерли ее пальцы, отличалась от всех остальных. Не открывая глаз, она сосредоточилась на ощущениях в кончиках пальцев. Мира чувствовала покалывание, нежное и шипящее, как будто лопалось множество маленьких мыльных пузырьков. Как будто книга хотела поговорить с ней. Мира достала книгу, распахнула глаза и тихонько прочитала название: «Матильда».
Затем она открыла книгу и увидела название первой главы – «Маленькая читательница». Здорово, книга о читательнице! У нее и этой Матильды было что-то общее. Мира села, скрестив ноги, прямо перед стеллажом и ушла в роман с головой. Она с замиранием сердца следила за развитием сюжета – просто не оторваться, словно невидимая рука взяла ее и ведет за собой. А каким языком была написана история! Одновременно грустным, остроумным и язвительным. Мира не знала никого, кто осмелился бы говорить так – она быстро взглянула на обложку, – как этот мистер Даль. Всего несколько страниц всколыхнули в ней самые разные чувства: боль, затем благодарность, а потом восхищение. Но самое главное, она заметила, что читала, затаив дыхание.
– Ох, – выдохнула она, и необычный звук заставил Теа и Алису поспешить к ней.
– Ты сама выбрала себе книгу? – удивленно спросила Теология Книггс.
– Нет, – сумела вымолвить Мира. – Это книга выбрала меня.
– Что ж, хорошенькое начало, – недовольно пробормотала Теа.
– А я думаю, это здорово, – возразила Алиса, – входить в книги, как в дикий лес – без цели и плана.
– А знаешь ли ты, – тихо заметила Теа, – что происходит, когда заходишь слишком глубоко в лес? С этого все начинается, а потом запутывается так, что не распутать.
Мира не уловила многозначительного подтекста, потому что давно вернулась к Матильде – страдала вместе с главной героиней, когда ее унижали родители, и сопровождала ее к тайной подруге, библиотекарше миссис Фелпс. Мира все время повторяла вслух слова, которые никогда прежде не слышала из уст взрослого человека. Она забыла обо всем на свете. Она даже не заметила, что Алиса и Теа внимательно наблюдают за ней, за тем, как она читает, изучают каждую эмоцию, отраженную на ее лице.
– Люди так медленно читают, – прошептала Теа.
– Зато процесс выглядит как настоящее волшебство, – сказала Алиса. – Будто люди и книги действительно разговаривают друг с другом. – Какая Мира сострадательная.
– Сострадание всегда было величайшей угрозой для сильных мира сего, – вздохнула Теология. – Оно игнорирует запреты и ложные правила. Сродни чтению мыслей…
– Значит, великий дар Миры – сопереживание.
– Очень опасный дар. Она будет страдать вместе с другими людьми, и они повсюду будут преследовать ее, потому что станут искать ее сострадания.
Книггсы наблюдали за девочкой, которая еще и не догадывалась о том, что может вести за собой людей – если только захочет.
Бунтесса Книггс просмотрела на книги, которые Королева выбрала для Нолы в качестве «вводного чтения». О святые грамоты, вот уж подборочка! От такой и несварение заработать можно. Генри Дэвид Торо – н-да, «Одиссея» Гомера – о-го-го. А еще «Искусство войны» Сунь-цзы. Ну уж нет. Бунтесса вспомнила свои детские годы, около двух столетий назад. Тогда каждая прочитанная история казалась ей целой жизнью, которую она могла выбрать и прожить. Она училась быть храброй у Жанны д’Арк или Рыжей Зоры. Бунтесса в каждой новой книге искала героиню, которой могла бы стать сама.
Она бросила взгляд на галерею и убедилась, что Королева не наблюдает за ней, затем прошептала Ноле:
– Хочешь прочитать истории о таких храбрых девчонках, как ты сама? Тогда выбирай «Великолепную пятерку», «Мулан» и, конечно, «Рони, дочь разбойника», а еще «Хроники Нарнии» и…
– А кто этот Генри Торо? – спросила Нола, взяв в руки первый том.
– А, этот. Он пожил какое-то время в лесу и после этого стал утверждать, что «неповиновение – истинная основа свободы».
– Слабак в вычурном костюме, – пробормотал Аттила, стоявший неподвижно и напряженно.
– А «Одиссея» про что?
– Ну, жил-был человек по имени Одиссей, который заблудился в море. Это, конечно, увлекательно, но, может, начнешь с чего-то вроде «Голодных игр», «Момо» или…
– Постой! Я не знаю, чего хочу, – с тоской сказала Нола и обратилась за помощью к Аттиле Книггсу: – Я даже не знаю, как читать книги.
Бунтесса удивленно посмотрела на Нолу. Та быстро подмигнула ей, как бы говоря: «Давайте немного подшутим над этим брюзгой».
– Фу, – сморщился Аттила, – как можно не уметь читать? – Он покачал головой и добавил: – Девчонки!
Бунтесса подавила смешок. Никаких сомнений, Аттила Книггс по уши влюбился в Нолу.
– Тогда будь добр, найди первую книгу о Великолепной пятерке «Тайна острова сокровищ», – потребовала Бунтесса у огромного воина Книггса. Тот не сдвинулся с места, всем видом показывая свое недовольство, тогда Бунтесса продолжила наседать на него: – И что же ты стоишь? Неужели это слишком сложная задача для главного стратега?
Аттила снова фыркнул и проворно полез вверх по метровым полкам.
Нола и Бунтесса склонились друг к другу и захихикали. Затем Нола сказала:
– Иди, я тебе кое-что покажу. – Она протянула Бунтессе руку и показала, как скрестить мизинцы. – Это наш с братом знак, когда мы делимся секретом, – объяснила Нола. – Наш с тобой секрет в том, что мы подшутили над Аттилой.
– Нашел! – крикнул Аттила Книггс.
Пока Атилла спускался по лестнице, Нола спросила:
– А мы можем прочитать все книги, какие здесь есть?
– Абсолютно все, – подтвердила Бунтесса. Затем по ее лицу пробежала тень. Она очень тихо прошептала: – То есть не совсем. Можно прочитать все книги, кроме тех, что в подвале.
– В подвале?
– Вот, держи, – прорычал Аттила, протягивая книгу Ноле.
Бунтесса быстро сменила тему:
– Итак, в этой книге речь идет о четырех детях и собаке Тимми, отсюда и название – «Великолепная пятерка». Две девочки, два мальчика. Одну из девочек зовут Джорджина, но она предпочитает, чтобы ее называли Джордж, и она…
Нола вертела книгу в руках и всем своим видом показывала беспомощность. Бунтесса зажала рот рукой, чтобы не прыснуть. Но Аттила пока не разгадал суть игры.
– Открой ее, ну же, – проворчал Аттила, грубо выхватывая книгу из рук Нолы и показывая девочке, как ее надо держать. – Это начало. Вот так книгу открывают, вот так листают. Только не перегибай страницы слишком сильно, иначе корешок порвется. – Он переворачивал страницы с удивительной нежностью. – Начинай сверху слева, заканчивай внизу справа, не пропускай ни одной строки. Поняла, Воительница-коротышка?
Нола невинно посмотрела на него:
– Поняла, большой, злой, могучий Аттила.
Потом они с Бунтессой не выдержали и громко рассмеялись. Аттила отвернулся и, негодуя, затопал прочь, ворча:
– Какая нахалка, ну, погоди у меня…
Нола проводила его взглядом, а затем сказала Бунтессе:
– Мне кажется, я ему нравлюсь.
Бунтесса восторженно захихикала.
Нола открыла книгу и тут же забыла об Аттиле и обо всех остальных Книггсах, даже о Бунтессе и таинственном подвале. В одно мгновение воображение девочки окунуло ее в водоворот приключений Великолепной пятерки.
Томми был поглощен процессом извлечения продуктов из книг: Гурманц Книггс и Шеф ван Кухель неоднократно демонстрировали ему на кухне, как они извлекают фрукты, овощи, жаркое или чай. Кухня находилась на некотором расстоянии от читального зала, в самом конце коридора. Ведущие туда маятниковые двери имели два иллюминатора на высоте полуметра. С одной стороны находилась зона для приготовления пищи, посередине – длинный стол с разделочными досками, мисками и столовыми приборами, а с другой – стеллаж с книгами, которыми явно часто пользовались.
– Это наш продовольственный запас, – с гордостью объяснил Гурманц Книггс.
– Еще у нас есть винный погреб, но мы туда заглядываем только по большим праздникам, – добавил Шеф ван Кухель, открывая комод, в котором хранились многочисленные винные путеводители и иллюстрированные книги о регионах Шампани.
Если присмотреться, еда и напитки были повсюду: в стихах, рецептах, описаниях пиров и пикников. По сути, все книги в мире написаны о еде. Ну, за исключением математических, но должны же быть исключения.
Книггсы, заправляющие кухней, были в восторге оттого, что их гость заинтересовался кулинарией. Правда, на некоторые вопросы мальчика оказалось сложно ответить напрямую.
– Как именно вы это делаете? – допытывался он
– Мы материализуем, – пытался объяснить Гурманц Книггс. – Вытаскиваем наружу. В общем, говорим: «Появись!» – и тогда предмет оказывается здесь. Иногда приходится немного потянуть, но со временем привыкаешь.
– А… людей? Людей вы тоже можете вызвать?
Оба Книггса переглянулись.
– Ну да-а-а-а, – медленно протянул Гурманц. – Можем, конечно, но…
– …но лучше оставим этот вопрос, – донесся со стороны дверей чей-то голос.
Легкое прикосновение к руке Томми прервало кулинарный урок.
– Двуликий, – начала Шрифтея своим теплым голосом, – мне выпала честь учить тебя. Если, конечно, уважаемые кулинары Книггсы отпустят тебя.