Нина Георге – Безумный Оракул (страница 27)
Нола шмыгнула носом и сердито вытерла глаза. Воительницы не плачут! Но за это короткое время она успела полюбить маленьких Книггсов: Бунтессу Книггс, которой она так восхищалась, величественную Королеву Книггс и даже сварливого Аттилу. Что они сейчас там делали? В любом случае пророчество было чепухой. Друзья оказались его недостойны. Определенно где-то жили действительно хорошие дети, которые были намного умнее. И смелее. И вообще.
Нола услышала, как открылось окно в соседней комнате. Затем она услышала тихие, неуклюжие шаги по карнизу. Она еще раз вытерла глаза, и тут в окно влез Финн. Брат сел напротив нее, подтянул колени, как Нола, и обхватил их руками. Они оба выглянули на улицу. Легкий ветерок шелестел в листве деревьев. Но в остальном все было тихо. Один день похож на другой.
Ужас.
– Мы облажались, – прошептал Финн.
– Похоже на то.
Они снова помолчали.
– Интересно, чем они заняты в своем старом доме? – подумал он вслух.
– Ждут, – предположила Нола. – Или чай пьют, может, бегают наперегонки в мешках. Понятия не имею.
– Я думаю, они напуганы, – сказал Финн через некоторое время.
Нола вопросительно посмотрела на него:
– Из-за того, о чем они нам не рассказали?
Финн кивнул:
– Думаю, им нужна наша помощь. Они полагаются на нас.
– Странно, а мне показалось, что это они хотят помочь нам.
Теперь настала очередь Финна с удивлением взглянуть на сестру.
– С чего бы это? – спросил он.
Она положила голову на колени.
– Не знаю. В любом случае они беспокоятся… о нас.
Снаружи рядом с их домом пролетела большая птица. Близнецы могли поклясться, что она была белоснежной.
Томми сидел сгорбившись на кухонной скамье, пока мать Миры рассказывала его бабушке и дедушке, какие неслыханные события открылись ей: сотовые телефоны с программой «ЯТут», спрятанные в кукольном домике, дети, которые бродили без присмотра и вернулись в совершенно непотребном виде.
Его бабушка отреагировала строже, чем когда-либо прежде:
– Томас Зильберберг! Я глубоко разочарована! Как ты мог нас так обмануть?
– О чем ты только думал? – ругался даже миролюбивый обычно дедушка Томми. – Ты вообще думал?
– Вот-вот, – сказала мать Миры, – именно это я и сказала своей дочери.
– Мы строго накажем его, – пообещала бабушка Мириной матери. Та удовлетворенно кивнула.
Когда бабушка и дедушка ехали с Томми домой на машине – на одной из последних машин с ручным управлением, – они не проронили ни слова. Томми чувствовал себя ужасно виноватым. Он солгал бабушке, хотя очень любил ее. Как ему теперь все исправить?
Внезапно бабушка громко рассмеялась.
– Анна, пожалуйста! – одернул ее дедушка. Но в его голосе слышалась легкая дрожь, и в зеркале заднего вида Томми увидел, как дед едва сдерживает улыбку. Что… что тут смешного?!
– Конечно, нам придется ограничить твое экранное время, – снова спокойно сказала бабушка.
– Хорошо, – прошептал Томми. Он не осмелился сказать ничего больше.
– Вымой руки, переодень рубашку, а потом помоги мне с ужином, – приказала она по приезде домой. Томми повиновался.
Как ни странно, за ужином ему не задали ни одного вопроса. Ни слова о том, где он был или почему спрятал свой мобильный телефон. Бабушка и дедушка просто болтали о событиях в городе, пока они втроем готовили и ужинали, а потом Томми помогал дедушке Виллему мыть посуду.
Перед сном Томми сидел на ступеньках веранды, которая выходила в небольшой сад, где росли бабушкины лечебные травы. Он подумал о тайном саде, о котором он, конечно же, не сказал ни слова. О Книггсах, и о книгах, и о том, что он Двуликий… что у него есть вторая сторона. Но она могла оказаться не такой уж замечательной.
За его спиной тихонько хлопнула кухонная дверь.
– Знаешь, Томми, – начал дед скрипучим голосом, – главное – не попасться. Запомни это на будущее.
Он пожал плечо Томми и вернулся в дом. Мальчик сидел совершенно неподвижно, пока не понял, что бабушка и дедушка вовсе не сердятся на него. Они только притворялись строгими, а на самом деле были на его стороне! Вот почему бабушка так смеялась в машине. Они обманули мать Миры.
Ух ты! У него были самые лучшие в мире бабушка и дедушка!
Он вздохнул с облегчением. Теперь к нему вернулась способность мыслить. Будет ли еще шанс снова увидеть Книггсов? И как найти к ним дорогу?
Пока Томми размышлял над этими вопросами, его внимание привлекли кусты роз, под которыми кто-то возился. Животное?
Тут он заметил два глаза размером с пуговицу. Томми вгляделся: под кустами притаился горностай и пристально смотрел на него.
– А ты еще кто такой? – тихо спросил Томми. Горностай встал на задние лапки, повел носом – и убежал.
Мира чувствовала себя ужасно. Не только потому, что ее отругала мама, но и потому, что та очень расстроилась.
– Я просто хочу, чтобы у тебя было хорошее будущее, когда ты вырастешь, Мира. А ты все портишь своими проделками с друзьями и не слушаешь меня. Ты слишком легко поддаешься чужому влиянию. Неужели они для тебя действительно важнее меня?
Мира лежала в кровати и чувствовала себя виноватой, потому что разочаровала маму. И потому что все, что мать говорила, было неправдой. Мира не поддавалась ничьему влиянию. Напротив. И несправедливо обвинять Миру в том, что она считает близнецов и Томми важнее своей матери. Не в этом суть! Речь шла о… чудесах и о том, чтобы дать этим чудесам хоть один шанс.
По этой причине Мира предпочла думать о чем-то не столь плохом. А именно – об Алисе Книггс! И об удивительной истории ее тезки, Алисы из Страны чудес. Если бы у Миры сейчас был выбор, она бы немедленно залезла в кроличью нору. И там повстречалась бы с говорящим Чеширским котом. Эта мысль заставила ее улыбнуться. Может, этого окажется достаточно, чтобы снова побыть с забавными Книггсами. В большом старом доме с миллионами книг. Интересно, какие еще там хранятся истории? О, если бы они только могли попасть в старый дом. Но увы. Им даже не удалось найти старинные ворота.
Теперь Мире было не просто плохо, ей стало еще и очень грустно.
Незнакомый звук заставил девочку вздрогнуть. Что там такое? За окном мелькнула маленькая тень. На отливе за стеклом сидело животное размером не больше котенка. Только котенком оно определенно не было, у котят не бывает таких пушистых хвостов. Или все-таки котенок? Неужели зверек смотрел на нее? Мира прищурилась: да, так и есть. Как жутко!
– Ой, – пискнула Мира и быстро натянула одеяло на голову. С колотящимся сердцем она ждала, что произойдет что-то плохое… пока наконец не уснула.
На следующее утро Мира нашла на отливе за окном лесной орех.
– Ну и где они? – спросила Королева Книггс, наверное, уже в сотый раз, беспокойно расхаживая взад-вперед. Снова и снова она посылала за Бунтессой Книггс, которая должна была доложить ей о том, что происходило за дверью, хотя по-прежнему запрещалось переступать порог. Она и не переступала. Дневной свет сильно резал глаза, и ей приходилось изрядно напрягаться, чтобы хоть что-то разглядеть. Слушать получалось лучше, и Бунтесса действительно старалась изо всех сил: она всматривалась в сад до тех пор, пока глаза не начинали слезиться, посылала световые сигналы, вслушивалась. И когда ее вызывали к Королеве, она докладывала все подробности.
Утром Бунтесса сообщила:
– Видела белку. Она приблизилась к дому, посмотрела на меня и убежала обратно в сад. С южной стороны. Детей нет.
– Белку? – спросила Королева Книггс, нахмурившись и обменявшись взглядом с Помощникусом.
– Простое совпадение, не иначе, – прошептал он.
– Странно, может, и совпадение, но… – Она снова повернулась к Бунтессе: – Эта белка, она тебе что-то сказала?
– Кто? Белка?
– Ну да, что-нибудь пропищала или процокала?
Бунтесса печально пожала плечами. Беличий язык был ей незнаком.
Королева осталась недовольна.
В полдень Бунтесса сообщила:
– Только что видела на ступеньках горностая. И солнце пекло очень сильно.
– Горностая? Правда? – спросила Королева Книггс. Она удивленно покачала головой. – Как странно. А горностай что-нибудь сказал?
– Мадам, весьма сомнительно, что это был тот самый горностай. В противном случае мы бы сразу поняли, ведь он умеет говорить.
– Помощникус, у меня возникло сильное подозрение, что мы слишком мало знаем о внешнем мире и потому не можем полагаться на наши прежние знания. Животные умеют говорить, просто не так, как люди. Я уверена, они не появились бы у нас на пороге без причины, если бы им нечего было нам сказать. Итак, Бунтесса, какой звук издал горностай: «кри-кри» или «кек-кек»?
– Нет, Королева Книггс. Горностай не издал ни одного звука, – с тревогой ответила Бунтесса.