Нина Георге – Безумный Оракул (страница 10)
Ребята двинулись дальше, однако Нолу не оставляло чувство, будто кто-то наблюдает за ними. Может, тут и правда водятся звери? Где-то в животе пульсировал клубочек страха. Однако Нола понимала: она не должна распускать его, иначе заразит всех остальных. И тогда им ни за что не стать настоящими искателями приключений.
В саду они обнаружили и другие диковинные вещи – огороженный маленькой каменной стеной пруд, поверхность которого была полностью покрыта кувшинками. Когда Финн палкой сдвинул в сторону кувшинки, все увидели, как в воде блеснули четыре золотые рыбки.
– Они настоящие? – спросила Нола.
– Кажется, да.
– Но кто же их кормит? – с тревогой спросила Мира.
– Пучеглазая статуя, – прошептал Томми жутким голосом прямо Мире в ухо и получил от нее тумак.
На пути им встретился суетливый муравейник, по размерам не уступавший статуе. Ребята почтительно обошли его стороной. Им с трудом пришлось пробираться через нагромождения камней, по которым сновали ящерицы.
– С ума сойти, что тут творится, – прошептал Финн. – В городе такого не увидишь.
– Чем это так воняет? – вдруг спросила Мира.
Они принюхались и один за другим скривили лица.
– Это не я, честно, – нервно заверил всех Томми.
Запах шел от куста, а скорее, от цветов на нем. Четверо друзей, заткнув нос, поспешили пройти мимо.
Наконец они добрались до высоких деревьев, которые окружали старый странный дом.
– Кажется, они терпеть нас не могут, эти деревья, – сказала Мира, вглядываясь в кроны.
– Подумаешь, – ответил Финн, – деревья ничего нам не сделают.
– Могут только свалиться на нас, – заметил Томми.
– Но вопрос не в этом, – сказал Финн.
– А в чем?
– Как нам попасть внутрь?!
– Это же наверняка запрещено! – запротестовала Мира.
А Финн тем временем уже обследовал фасад здания. Странно. Окна на первом этаже все как одно были зарешечены. Дом казался неприступным как крепость.
– Смотрите! – Он показал наверх. – Если забраться на дерево, то можно попасть на крышу. Оттуда точно получится влезть в одно из окон.
– Или можно просто попробовать войти через дверь, – заявила Нола и нажала на ручку.
Дверь тут же подалась, издав при этом ужасный скрип.
– Ты старше всего на три минуты! Это не считается!
– Еще как считается!
Мира, Томми и Финн подошли к Ноле и встали у открытой двери.
– Ну что? Заходим? – спросила она.
– Раз уж мы пришли, то вперед! – ответил Финн и шагнул внутрь. Сердце выскакивало из груди, но он не подавал виду. Подумаешь, на три минуты младше – он докажет Ноле, что это ничего не значит!
Четверо детей, замирая от страха, вошли в мрачный таинственный дом.
Их окружила тишина. Абсолютная настораживающая тишина. Они едва решались вздохнуть, не говоря уже о том, чтобы вымолвить хоть слово.
Они находились в холле с высоким потолком. Ведущая наверх лестница расходилась направо и налево. Какая-то кривая лестница. Левый пролет казался длиннее правого, хотя балюстрада, которой заканчивалась лестница, была прямой.
Финн непроизвольно наклонил голову и краешком глаза заметил, что его друзья сделали то же самое.
Это была не единственная странность.
По обе стороны холла имелись высокие двустворчатые двери, которые тоже казались кривыми. Дверь слева явно была меньше той, что справа. Но чудаковатее всего выглядела дверь между двумя лестницами прямо перед ними – одна из створок была на полметра ниже второй, отчего создавалось впечатление, что дверь перекосило. В отличие от остальных ее не заперли.
– Кривенько сработано, – прошептал Томми.
– Какой ты наблюдательный. – Финн тихонько хихикнул.
– Да уж, – сказал Томми, – видимо, архитектор был такой же шутник, как и скульптор той статуи снаружи…
– Тихо, – шикнула на них Нола. – Здесь кто-то живет.
– С чего ты взяла? – поинтересовался Томми.
– Посмотрите, – едва слышно вымолвила она и указала на пол позади них.
Там ничего не было, даже их следов.
– Но тут ничего нет.
– Вот именно! Здесь чисто, – прошептала Нола. – А должен лежать толстый слой пыли, если тут никто не живет.
Верно! Старые доски блестели на свету, проникавшем в дом через открытую входную дверь. И на большой цветочной вазе в углу не было пыли. Только окна производили такое впечатление, будто их годами не мыли.
– Тогда нам стоит поскорее убраться отсюда, – негромко заметил Томми.
– Ни за что, – решительно ответила ему Нола. – Я хочу знать, что здесь происходит.
– И я, – тихо подтвердил Финн. – Давайте пройдем дальше. Кажется, там горит свет.
Он указал на холл, протянувшийся между двумя лестницами. Действительно, там, где еще недавно царила непроглядная тьма, появилось едва различимое свечение.
7
Аттила не пришел в восторг от такого соседства, но, когда старая, всегда запертая входная дверь вдруг распахнулась и в дом проник дневной свет, времени искать другое укрытие не было.
– Потому что эти коварные карлики замышляют что-то недоброе, – ворчливо ответил он. – Нужно покрошить их на мелкие кусочки.
– Боже мой! – пролепетала Романетта Книггс. – Как же я рада, что ты рядом и можешь защитить меня. – Она плотнее прижалась к Аттиле и заморгала своими большими глазами.
Аттила Книггс поспорил бы с ней, но решил, что момент неподходящий.
– Хм, – угрюмо хмыкнул он вместо ответа.
Романетта Книггс ничего не могла поделать, она была очень встревожена и потому икала.
– Ик!
– Вы слышали? – тихо спросила Мира, когда они входили в большой зал.
– Нет. Что такое? – отреагировал Финн.
– Я слышала какой-то зловещий звук.
– Что за звук?
– Не знаю! Похоже на… икоту.
– Томми, твоих рук дело?
– Хватит уже! Почему вы вечно меня обвиняете во всех посторонних зву…