Нина Гайворонская – Иффри. Книга 1. Крылья за Еву. (страница 1)
Нина Гайворонская
Иффри. Книга 1. Крылья за Еву.
Глава 1
В тот вечер одиночество подкралось ко мне так ловко, что сердце пискнуло от неожиданности. Вот уж не думала, что собственная самодостаточность и отшельничество, которые я так лелеяла в последнее время, однажды устроят мне засаду! Душа моя маялась, скулила и выла в три ручья.
Никакие книги, никакие миры, которые я так неистово сочиняла, не помогали. Даже те, где выгнала с торфяного болота пиявок — с их недовольными моськами — и одарила жаб крылышками. И тень улыбки всё же прокралась в мою душу. Но нет: даже мои забавные герои не смогли заткнуть ту пузатую дыру заброшенности, что разверзлась внутри меня.
И однажды я сдалась. Уже почти проваливаясь в сон, шепнула в ночную тьму этот бред — от всей моей израненной души, давно разорванной на клочья:
— Пришли мне спутника. Настоящего. Такого, который сможет развеять наваждение одиночества. И заинтригует меня — до дрожи! Да, пусть будет потрясающим… Просто потрясающим, сам по себе.
Чтобы дышать без него не могла, — тихо добавила я…
«Вот понастроила себе воздушных замков», — улыбнулась я себе. И тут же уснула — мгновенно! Едва успев укрыться одеялом.
И снилось мне такое удивительное и невозможное, что, кажется, сама реальность сбежала куда подальше — неужто в те самые тар-та-рары? Угу! Что за слово вообще вылезло — «тар-та-рары»… Сонный бред? И я уплыла в сон окончательно…
Два рыжих кота парили, озорничая и корча рожи, — сквозь звёздную пыль и переливы туманностей. И подмигивали мне по очереди своими янтарными глазищами — то левым, то правым, то один, а то другой. Очи их пылали так ярко, что больно было смотреть! Ну просто осколки раскалённого солнца… А рядом была она — белоснежная кошка, да такая бесконечно родная, что навернулись слёзы. Будто не она во сне явилась ко мне — а я наконец-то вернулась к ней.
Казалось, она знала все мои тайны, мысли, могла заглянуть в самую суть души — понять не как кого-то чужого, а как часть себя. И я таяла от умиления и счастья, чувствуя невидимую нить — тонкую и прочную, что связывает нас.
— Ура! Она здесь, со мной! Чудо моё… — прошептала в эйфории узнавания.
И вдруг белыми искрами рассыпалось по небу её имя.
— Ляя?
— Знать бы ещё, что это за Ляя такая, — скептически буркнула реальность.
Но душа уже знала ответ.
— Ляя, — уверенно отозвалось предначертание, тут же сменившись тревогой.
— Ляя моя? Где ты, Солнышко?
Вдруг такой синий‑синий котик, почти котёнок с фиалковыми глазёнками, отвлёк моё внимание, порхая между нами. И на ушах у всех этих восхитительных котовских трепетали длинные упругие кисточки.
— Потрогать бы… — мелькнула мысль, тут же затерявшись в дебрях невозможностей…
А над всеми этими чудесами парил дракон с тремя головами — ленивый и величественный.
— В сказку, что ли, попала, — улыбнулась я, — и стала дальше смотреть это кино, которое с каждым мгновением становилось всё интереснее.
Мимо, грациозно извиваясь, проплыли две змеи. Я хотела испугаться, но они были не страшные, а какие-то… красивые. Завораживающие! С умными… человечьими, что ли?! Взглядами исподтишка.
— Сон же, — снова хмыкнула я.
— И Ляя — сон. Наверное… — сжалось от тоски сердце.
Но главное всё же было не это.
Там был Он. Мужчина? Ну да, но . не просто мужчина — сам Ангел! С настоящими сияющими крыльями. Он там спал, как и я, с закрытыми глазами. И тут мне отчаянно, до дрожи, захотелось заглянуть в эти глаза — ну хотя бы на миг!
Вдруг — что это! Крылья его стали таять, таять, растворяться… Вот уже совсем исчезли! Мужчина вздрогнул, распахнул глаза и ошеломлённо посмотрел прямо на меня! А во взоре-то столько муки! Серебряной. Ведь взгляд его сиял — серебром! С загадочно мерцающей запретной любовью. Будто он всю свою жизнь только мною и грезил. Я аж задохнулась. Любовь?.. Мне?!!
От этой сумасшедшей мыслишки я так вытаращилась, что вмиг проснулась. Здравствуй, реальность: ночь, темнотища, комната моя... И сердце в горле колотится, как воробышек в ладонях.
А на душе-то — такое блаженство, будто с плеч сняли рюкзак с кирпичами.
Ну я и поплыла дальше спать. Но больше ничего не приснилось. Кино закончилось, наверное. Печалька…
Утром же почти всё забылось. Лишь лёгкая зеркальная дымка мерцала на краю сознания.
Забылось-то забылось, но внутри меня скрипки ликуют, соловьи поют. Только вот не пойму, с чего бы это.
Просьба, которую я тогда шептала в темноту, тоже улетучилась куда-то.
Ну почти. В глубине души всё же осталась пугливая и дрожащая тень ожидания. Так бывает иногда, когда ждёшь чуда, но боишься в этом признаться даже себе.
И что самое потрясающее, чувство одиночества — оно исчезло! Сгинуло, словно и не было его никогда…
Так и прошли, пролетели недели три примерно.
И вот одним хмурым утром кто-то постучал в мою дверь. Я так подскочила, словно ледяной водой окатили.
С недавних пор жила сама по себе, можно сказать отшельницей, почти ни с кем не общаясь. После той жути, что случилась со всеми нами, после потерь и бед — хотелось только тишины и собственных фантазий, которыми снова до краёв была набита моя голова.
Переехав в этот новый дом, даже с соседями толком не познакомилась. Они, скорее всего, считали меня чудачкой и жуткой затворницей. Хотя иногда, во время вылазок в магазины, я и ловила на себе их добрые, жалостливые взгляды. Улыбаясь робко в ответ. Но сейчас — нет, никого не ждала! И от резкого бам-бам в двери сердце почему-то замерло, а потом заколотилось вдвойне.
Тут же рванула открывать.
— Заказывали? — низким, чуть хрипловатым голосом спросил мужчина, пряча глаза.
Я молчала, пялясь на него во все глаза. Будто привидение увидела. Или… может… Он что, из моего сна? Из тех самых миражей!? Которые я забыла... Почти. На меня что-то вроде ступора напало… ни двинуться, ни слова сказать.
Он чуть подождал, едва заметно улыбнулся уголком губ и — мягко, но уверенно, да почти нахально — отодвинув меня плечом, протиснулся в мой дом. Словно всё так и было задумано с самого начала.
А я-то! Я почему-то не возмутилась. Не испугалась. Даже не очень удивилась.
«Сама же пожелала… тогда… давно», — прошелестело где-то в самой глубине меня. И на краю сознания родились странные слова: ну наконец-то! Вот оно… Будто всё встало на свои места. Пазлы сложились! И я вконец обалдела от своих собственных мыслей и ощущений. А в душе шевельнулась… Тайна? Вроде забытое давным-давно, тёмное такое… Или почудилось…
Вот так мы и зажили вместе. Вернее — в одном доме.
Он был рядом, но словно не совсем здесь. Странный. Почти бесцветный, полупрозрачный какой-то. Двигался совершенно бесшумно — то раз! — и появлялся, а то исчезал вмиг. Будто не человек вовсе, а сам мистер полумрак, вместе с тишью и гармонией... Хорошо на душе было рядом с ним. Благодать просто!
Но никогда — ни разу! — он не заглянул мне прямо в глаза. Только украдкой, мимолётно, словно боялся — увижу слишком много, или прятал что-то отчаянно...
А внутри меня душа моя уже хохотала звонко, шаловливо: «Ну что за чудеса! То ли мужчина, то ли красна девица на выданье!»
О рыцарь, ты не прячь глаза,
Не низводи их так стыдливо,
Взгляни же на меня! Нельзя
Смущаться так! Ведь ты — не дива...
Чуть позже для меня стало отчаянной забавой — спонтанно, с лёгким удивлением ловить его шаги мимо моей двери.
Туда-сюда. Туда-сюда.
В этой повторяющейся неуловимости было что-то такое странно личное, почти трепетное, почти интимное, вызывающее лёгкую, шаловливую тревогу. Следом за ним всегда летел едва уловимый аромат — свежий, как после грозы, с тонкими нотками серебра. И мне уже не хотелось шутить, всё замирало внутри меня...
Поймать его взгляд так и не удавалось, как бы я ни пыжилась. Но зато ловила улыбки иногда — тихие, краешком губ, будто он просто радовался факту нашего с ним существования здесь, рядом. На этом свете…
Со временем я почти перестала замечать его. Просто ныряла в свои ритуалы, как обычно: то писала днями и ночами — фантастику, стихи, странные истории. А то веселилась по утрам. Иногда. Несмотря на почти бессонную ночь — включала громогласную музыку и танцевала, вернее, скакала по комнате в весёлой пижамке с лисёнками, дурачась и кривляясь, как только мне захочется!
Он был как тень. Тихий, невесомый, неуловимый... Очень довольный почему-то. Я знала это, нутром чуяла! И улыбка до ушей лезла из меня, как светлячок в ночи — освещая самые мрачные уголки души.
Но однажды, после особенно дикого, и, можно даже сказать, бесстыдного танца под оглушительный поп, мне всё же удалось поймать не только его улыбку. Из-под тёмных бровей сверкнуло мягкое, живое серебро. Всего на миг...
Сердце пропустило удар.
— Нет, просто обман зрения, — уговаривала я себя. — Ну разве бывают такие глаза у людей... Серебряные. Неужели... бывают?!
Он же снова скользнул мимо — улыбка на краешке губ, проблеск серебристого света. И вот уже — нет ничего: свет растаял в полумраке за дверью...