Нина Гайворонская – Иффри. Книга 1. Крылья за Еву. (страница 4)
— Я тебя очень-очень люблю!
Двадцать восемь сообщений от папы и мамы. И я не сдержалась. Прижав телефон к губам, целовала его, смешивая поцелуи со слезами. Перечитывала снова и снова, целовала ещё, а потом бережно положила на полку, как самую драгоценную реликвию.
После этого я рухнула на колени и долго молилась всем богам, на ходу придумывая слова, молитвы, просьбы... Я предлагала всё, что могла бы отдать и чего не могла, даже свою жизнь, лишь бы мои родные остались живыми. И никак не могла избавиться от того страшного предчувствия, что приснилось под утро. А потом я просто ждала, сама не зная чего.
Взяла другой телефон, что маячил на полочке, чтобы выйти в инет. А тот, с их весточками, пусть лежит... Пускай будет моим оберегом. Драгоценностью!
Последняя весточка... Я мотнула головой — нет, нет, не последняя... И слёзы хлынули, наконец — словно зарыдало само моё измученное сердце.
Через три часа самолёт благополучно приземлился там, где нужно. И я счастливо выдохнула… Но террор моей души непонятными силами продолжился. И я снова скисла. Мне снова стало страшно! Так страшно…
Вдруг тренькнул мой «драгоценный» телефон.
— Мы прилетели, всё хорошо, не переживай, я же говорил тебе! И Эваны нас встретили, отец с сыном! На тёмно-синем джипе! А места-то тут какие красивые — горы, а внизу голубая речка вьётся, сверкает посреди зелени! А нам сверху всё-всё видно, мы через горы едем, в усадьбу. А мама сейчас кормит Таечку. Мы тебя очень лю...
И ВСЁ.
Дальше в телефоне был какой-то жуткий жестяной скрежет. Вот вскрикнул кто-то! Мужской голос? Послышался тоненький всхлип. Тайя? О Боже! И мне показалось, что это, там, в телефоне, кричу я! А потом телефон крякнул, почти как человек — и внутри телефона наступила тишина. Безмолвие. И внутри меня тоже разлилась тишина… Холодная и равнодушная.
Я уже знала. Всем своим нутром, внутренним чутьём, я просто знала.
Встряхнувшись, стала звонить на все номера. Всего – три номера. Один — мамин и два — папины. Но ответа не было. В мучительном, адском оцепенении читала и читала объявление за объявлением в интернете, в новостных сводках...
За окном наступила ночь. Потом ещё один день.
Я смотрела, искала чего-то — мягкими, непослушными пальцами набирая и набирая какие-то слова, номера телефонов…
Почти ничего не ела, спала урывками. Телефоны на зарядку — и снова в интернет.
На третий день я нашла. Объявление об аварии. Женщина на повороте не справилась с управлением, и две машины сорвались вниз — красная тойота и тёмно-синий джип. Все погибли. В джипе было трое мужчин, женщина и маленький ребёнок, девочка.
В тот самый миг, когда я дочитала ЭТО, мой телефон-драгоценность зазвонил.
Звонила Мила Эван.
— Они все погибли! Они разбились!!! — рыдала она навзрыд. — Они — погибли! Перед глазами моими заплясали мушки, замутило. Реальность пошатнулась... А потом исчезла. Совсем...
Глава 5
Прихожу как-то домой, а на пороге сидит лисёнок, подросток по виду. Да нее, кот это! Просто очень похожий на лисичку — с острой лисьей мордочкой и длинными ушками, да ещё и с мохнатыми кисточками на них. И рыжий-рыжий! А глаза — такие яркие, словно это два солнышка светятся…
— Чудо-то какое! — подумалось мне, неистовой кошачьей поклоннице, или кошатнице по-простому. У которой так давно не было пушистого друга!
Смесь-помесь лисички с рысёнком
Измерено в нём очень тонко
Всё лучшее — в этом зверёнке…
И вышел такой вот — котёнок.
— Если это котёнок, то я — точно — министр кислых щей, — тут же ответила я сама себе на вдруг пришедшие рифмы. Кот это, и вполне взрослый кот. Да ещё и большущий такой!
— И кто же ты — кот или кошечка? — спросила я его.
Кот, недовольно мякнув басом, отвернулся.
— Нет, явно кот-котище, совсем не по-девичьи грубоватый, — мелькнула мысль.
— Мявр? — насмешливо фыркнул котяра. И мне почему-то показалось, что он подмигнул… Причём одним глазом! Левым!
Я мотнула головой, развеивая невозможное…
— Если в твой дом вдруг заявился странный кот — это не случайность. Ни в коем случае… и даже не совпадение…
— Да что за мысли бродят в моей башке? Какое ещё «не совпадение»? —отмахнулась я.
И продолжила беседу с котом.
— Ты пришёл ко мне жить?
— Мяврмяк! — утверждающе взвыл кот, снова басом.
— Так тебя и назовём, — улыбнулась я, но котик забавно сморщил свою мордень и чихнул.
— Нет-нет, Лис, — подумалось вдруг. Ну точно — Лис!
Осторожно погладила его, а он тут же замурчал. И тогда я с наслаждением занялась тисканьем кота, который, по всему, был совсем и не против. Боже ж ты мой, каким он был мягким и приятным! Ну словно живой плед, набитый облаками… А попозже и с чистотой всё прошло на ура. Он сидел в ванной и с явным блаженством подставлял мне для намыливания — то лапку, то хвостище…
Так мы и стали жить втроём.
Лис, в отличие от Иффа, с удовольствием ел.
И я с неменьшим удовольствием накупила ему всяко-разной кошачьей еды — от паштетов до хрустящих подушечек. Но Лис, как настоящий гурман, лишь сморщил нос — это выглядело забавно и как бы с лёгкой иронией, будто он хотел сказать: «Ты серьёзно?» Так что питались мы с ним вкуснятинкой с моего стола. Ещё он и яблоками иногда похрустывал, и от помидорок не отказывался, даже маринованных. К моему изумлению… А однажды просто запрыгнул на соседнее сиденье — да так нагло, будто был здесь всегда. Я сначала слегка обалдела, но быстро справилась с собой. И поставила перед ним блюдо с вкусняшками — всё, что оказалось под рукой: сыр, курочка, немного рыбы.
Но он даже не взглянул на них.
Вместо этого потянулся к чаше с гранатами.
Гранаты. Только вчера их купила, не успела ещё и отведать. Растерянно взглянула на кота. А он — на меня.
И я сдалась.
Ну кто же устоит перед взглядом, где половина вселенной хулигански подмигивает золотом? Шрэк из мультика просто отдыхает…
И вот взяла я самый большой гранат, разрезала его и положила перед Лисом на свободную белую тарелочку. И рыжий кот жадно, с хрустом, поддерживая лапами, тут же вгрызся в красный гранат! Аж сок брызнул во все стороны. Когда гранат был съеден, вместе с кожицей, кот посмотрел на меня — невинно, ласково… сидя на стуле почти как человечек, сложив лапки на столе… И мурлыкнул, облизывая рыже-малиновую рожицу малиновым язычком.
А потом с азартом вылизал до блеска белую тарелку.
И я от души расхохоталась! Смеялась и смеялась, не в силах остановиться. И только когда ощутила лапки, нежно массирующие затылок, враз замолкла — будто кто звук выключил…
— Тот, кто однажды впустил чудо, уже никогда не вернётся к серым будням… — снова зашептали в голове дерзкие мыслишки.
Ох, опять вы, философы-провокаторы. Откуда вы только берётесь-то, а? Но если этих чудес станет слишком много, не привыкну ли я к ним, как к утренней овсянке? — хмыкнула сама себе. — Вот так и начнёшь воспринимать летающих единорогов как обычных птичек… Но всё же, пусть лучше побольше будет чудес! Даже если однажды придётся зевать от очередной радуги за окном — я готова рискнуть!
И тут мне почему-то стало совершенно ясно: а ведь я с ним… нет, с ними — навсегда! С этим невозможным, нереальным, почти волшебным рыжиком по имени Лис. И с мужчиной, что живёт в моём доме.
А ключик-то от моей души — у кого-то из них в кармане, — снова мимолётно подмигнула мыслишка.
— Мяяурк, — подтвердил котяра.
Но спал кот. Всегда. Рядом с дверью Иффа.
Ко мне в комнату — так — только поиграть, да помурчать немного. И — обратно. К двери Иффри. Который, кажется, и не обращал на него особого внимания.
— Надо же — будто бы страж из сказки, — улыбнулась как-то моя очередная мыслишка. Промелькнула — да и растворилась в утреннем лучике света.
Несколько раз, правда, мерещилось мне, будто они, Лис с Иффри, переглядываются. Вроде как понимают друг друга даже не с полувзгляда — с полумысли!
Но я тогда просто помотала головой, чтобы избавиться от наваждения… И положила для котика мягкий матрасик у двери Иффа.
— Мрраур, — тут же благодарно муркнул кот.
— Лис, завтракать! — крикнула как-то я. — Блинчики со сметанкой!
И Лис скаковым коньком помчался на кухню.