Нина Феоктистова – Бывшие. Верну тебя вновь (страница 5)

— Хорошо, бабуль, — обещала я. — Ты тоже береги себя. И никому не говори, где я. Особенно Захару, если он вдруг к тебе придёт.

— А он уже приходил, — сказала бабушка однажды. — Всё пытал, куда ты делась. Я сказала: не знаю, внучка у меня взрослая, отчёта передо мной не держит. Он мне не поверил, кричал и ругался даже. Но ты не переживай, я молчала, как партизан.

У меня сжалось сердце.

— Спасибо, бабуль. Ты моя защитница.

— Глупая, — вздохнула она. — Ты же моя родная. А он... бог ему судья. Ты живи и ни о чем не думай.

Я и жила.

На двенадцатой неделе беременности я пошла на первое УЗИ в новую женскую консультацию. Врач оказалась молодой женщиной с добрыми глазами, чем-то похожей на мою маму. Она долго водила датчиком по моему животу, потом улыбнулась и повернула экран ко мне.

— Смотрите, мамочка. Вот ваш малыш. Слышите его сердечко?

Я услышала быстрый, частый стук, похожий на стук колёс поезда, который увёз меня недавно из прошлой жизни. И вдруг разревелась прямо там, в кабинете, размазывая слёзы по щекам.

Врач даже не удивилась. Протянула мне салфетки, подождала, пока я успокоюсь.

— Первый раз на УЗИ? — спросила она понимающе.

— Первый, — всхлипнула я. — Я же совсем одна, мужа у меня нет.

Она кивнула, ничего больше не спрашивая. Только сказала:

— Вы не одна. Теперь вы вдвоём, а это большая разница. Поверьте мне, я много таких мамочек видела, вы со всем справитесь.

Я вышла из консультации с фотографией УЗИ в руках и чувством, что внутри зарождается что-то невероятно важное. Не только ребёнок. Новая я.

Вечером того же дня, разглядывая снимок, я вдруг поймала себя на мысли, что почти не вспоминаю Захара. Его лицо почти стёрлось из моей памяти, голос перестал звучать в моей голове. Осталась только тупая боль где-то глубоко, но она уже не мешала дышать. Альбину я тоже почти забыла. Их предательство превратилось в неприятный факт, но уже почти пережитый.

Я достала старый телефон, который так и пролежал в сумке с момента моего отъезда. Включила, экран загорелся, и посыпались уведомления. Сотни пропущенных и сотни сообщений.

Половина из них была от Захара: «Ксюша, где ты?», «Ксюша, умоляю тебя , ответь», «Я скоро сойду с ума», «Прости меня», «Я люблю тебя», «Ксюша!!!».

Вторая от Альбины: «Ксюш, я знаю, ты меня ненавидишь, но я должна тебе сказать... мы расстались с Захаром. Это было большой ошибкой. Прости меня, если сможешь».

И последнее сообщение от Захара: «Альбины больше нет в моей жизни. Я один. Вернись, прошу тебя».

Я пролистывала сообщения с каменным лицом. Потом зашла в настройки и нажала на кнопку сбросить все до заводских настроек. Телефон перезагрузился и все удалилось.

После этого я вынула сим-карту и разломила её пополам. Раздался хруст и всё: связь с прошлым оборвалась навсегда.

Недели летели одна за другой. Я втянулась в работу, нашла пару приятельниц среди коллег, даже начала ходить на курсы для беременных. Там я познакомилась с девушками в похожих ситуациях, и это очень сильно помогало. Мы пили чай после занятий в кафе, обсуждали приданое для малышей, смеялись над глупостями. У меня была обычная и спокойная жизнь. Та, о которой я мечтала.

Живот рос медленно, но верно. На пятом месяце я впервые одела джинсы для беременных и с удивлением рассматривала себя в зеркало. Круглый, аккуратный животик делал меня совсем другой. Более... настоящей что-ли...

Я часто разговаривала с малышом. Рассказывала ему о Питере, о своей работе, о бабушке, которая его очень ждёт. Иногда читала вслух книги — говорят, это полезно для ребенка. Чаще всего читала ему стихи. Я полюбила Бродского здесь, в этом городе, где каждая улица дышит поэзией.

Однажды, гуляя по набережной, я почувствовала резкий толчок изнутри. Сильный, отчётливый. Я остановилась и замерла. Он повторился. Мой малыш впервые так явно давал о себе знать.

— Привет, — прошептала я, положив руки на живот. — Я тебя слышу. Я здесь, с тобой.

Прохожие спешили мимо, не обращая внимания на странную женщину, стоящую у парапета и гладящую себя по животу. А мне было всё равно. Потому что в этот момент я поняла окончательно: я правда не одна. И никогда больше не буду одна.

Питерское небо низко нависало над Невой, ветер трепал полы моего пальто, а я стояла и улыбалась. Впервые за многие месяцы: искренне, широко, от души.

— Мы справимся, слышишь? — сказала я малышу. — Обязательно. Потому что у мы есть друг у друга.

Машины шумели где-то вдалеке, а я чувствовала, как внутри меня зарождается та самая сила, о которой говорила врач. Сила материнства. Сила жизни. Сила, которая способна свернуть любые горы.

Я ещё не знала, что ждёт меня впереди. Не знала, что через несколько месяцев я встречу человека, который заставит меня улыбаться, а сердце биться чаще. Не знала, что Захар не оставит попыток меня найти. Но в тот момент, на набережной, под серым питерским небом, я была по-настоящему счастлива.