Нина Феоктистова – Бывшие. Верну тебя вновь (страница 4)

— Садись, Ксюша. У меня к тебе серьезной разговор.

Я села, машинально положив руку на живот. Живот ещё не округлился, но я уже чувствовала эту потребность — прикрывать его, оберегать.

— Мы открываем филиал в Санкт-Петербурге, — начала Елена Андреевна. — Нужен толковый руководитель. Я подумала о тебе.

Я замерла. Питер? Другой город? Это же совсем другая жизнь!!!

— Это большое повышение, Ксения. Хорошая должность и зарплата соответственно тоже. Плюс мы будем оплачивать жилье первые полгода. Подумай об этом. Ты справишься, я знаю.

Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри что-то щёлкает: переезд, начать всё с чистого листа. Там, где не будет Захара и Альбины. Где не надо вздрагивать при виде знакомых машин и бояться случайно столкнуться с ними в каком-нибудь супермаркете.

— Я согласна, — выдохнула я, не успев подумать.

Елена Андреевна удивлённо приподняла бровь.

— Даже советоваться ни с кем не будешь? С мужем например???

— Я уже подумала. Когда нужно будет ехать?

— Через две недели. Время , чтобы подготовиться у тебя есть. Все же я прошу еще раз:ты точно в этом уверена?

Я кивнула. Впервые за долгое время я была уверена на сто процентов.

Вечером я сидела на кухне и смотрела в окно на красивый закат. Рука уже привычно лежала на животе.

— Ну что, малыш, — прошептала я. — Поедем? Начнём с тобой новую жизнь? Там, нас никто не знает и мы будем только вдвоём: ты и я.

Следующие две недели пролетели в суматохе. Я уволилась с формулировкой «по собственному желанию», чтобы не привлекать к себе внимания. О новой должности знала только Елена Андреевна, и она обещала держать язык за зубами. Я собрала документы, оформила перевод в женскую консультацию по новому месту жительства, купила билет на поезд в один конец.

Я никому не сказала о своём отъезде. Ни Захару, который продолжал изредка писать сообщения. Ни бабушке: и это было самым трудным. Я любила её больше всех на свете. Но если бы я сказала ей об этом, она стала бы волноваться, отговаривать, уговаривать остаться. А потом Захар узнает у нее адрес и приедет, будет снова умолять вернутся, обещать все исправит, и я ему поверю. А я понимала, что это будет ошибкой. Такое прощать нельзя

День отъезда выдался холодным и промозглым. Октябрь в этом году был особенно мерзким. Я стояла на перроне, кутаясь в теплое пальто, и смотрела на город, в котором прожила всю свою жизнь. Здесь я родилась, училась, вышла замуж, здесь же меня предали два самых близких человека. Здесь я похоронила маму. Здесь оставалась моя бабушка.

Рядом стояли две небольшие сумки. Я забрала самые необходимые вещи. Остальное: мебель, одежду, книги я без сожаления решила оставить в нашем

доме. Пусть Захар, если хочет продаст их или выбросит. Мне ничего не нужно из той жизни.

Поезд подошёл ровно в девятнадцать часов. Я зашла в вагон, нашла своё купе, сложила на полку вещи. Села у окна и стала смотреть, как люди спешат по своим делам, как носильщики толкают тележки, как провожающие обнимают отъезжающих.

Меня никто не провожал. В окне холодное стекла отражалось лицо женщины с такими уставшими, но решительными глазами.

Когда поезд тронулся, я достала телефон, вставила новую сим-карту и набрала сообщение бабушке:

«Бабуль, это Ксюша. Прости, что не сказала об этом тебе раньше. Я уехала в Питер по работе, надолго. Не волнуйся, со мной всё будет хорошо. Я люблю тебя. Позвоню, как устроюсь там. Целую крепко-крепко».

Отправила и выключила телефон. Не потому, что не хотела слышать её. А потому, что боялась, что если она позвонит, разревусь и попрошу забрать меня обратно.

Поезд быстро набирал ход. Огни родного города мелькали за окном и исчезали в темноте. Я смотрела на них и чувствовала, как с каждым километром отступает моя боль. Тяжелая, она давила на грудь, а теперь медленно отпускала меня, позволяя дышать полной грудью.

Я не знала, что ждёт меня впереди. Не знала, как справлюсь одна с ребёнком в чужом городе. Но точно знала одно: я сделала правильный выбор.

— Мы справимся, малыш, — прошептала я, поглаживая живот. — Обязательно. Там нас никто не сможет больше ранить и предать.

Поезд мерно стучал колёсами, унося меня в новую жизнь. А я закрыла глаза и впервые за долгие недели позволила себе просто плыть по течению, доверившись своей судьбе.

Впереди меня ждал Питер

Глава 5.

Питер встретил меня промозглым утром и моросящим дождём. Я вышла на Московский вокзал, вдыхая влажный воздух, и впервые за долгое время почувствовала что-то похожее на свободу. Город просыпался, все спешили по своим делам, и мне никто не мешал раствориться в этом людском потоке, стать одной из тысяч. Никем не узнанной, никому не нужной, никому не обязанной.

Квартира, которую оплатила компания, оказалась уютной «однушкой» в старом фонде на Петроградской. Тут были высокие потолки, красивая лепнина, огромные окна во двор-колодец. И тишина. Такая густая, что сначала звенело в ушах. Я вошла, бросила сумки в прихожей и долго стояла посреди пустой комнаты, слушая, как стучит моё сердце.

— Ну вот мы и дома, малыш, — сказала я вслух. Голос прозвучал глухо, но это было неважно. Важно, что я сказала это здесь. В нашем новом доме.

Первые дни прошли в суматохе. Нужно было оформить документы, встать на учёт в женскую консультацию, купить самые необходимые вещи, освоиться на новой работе. Филиал компании находился в деловом центре неподалёку, и каждое утро я шла туда пешком, разглядывая витрины, людей, серое небо над головой. Питер оказался именно таким, как я себе представляла: красивым, строгим, немного печальным. Идеальное место для того, чтобы залечивать свои раны.

Коллектив встретил меня настороженно, но вполне доброжелательно. Конечно, новое руководство это всегда стресс для подчинённых. Но я старалась быть строгой, но справедливой. В работе я утонула с головой, и это спасало в первое время. Вечерами я возвращалась в пустую квартиру, грела свой ужин, пила чай и смотрела в окно на огни большого города. Иногда звонила бабушка. Я все ей рассказала: и про измену, и про беременность

Мы говорили с ней подолгу. Она не ругала меня за отъезд, только вздыхала в трубку и просила беречь себя.

— Ты главное кушай хорошо, — наставляла она. — Ты ж теперь отвечаешь за двоих. И одевайся теплее, Питер город ветреный и промозглый.