Нина Че – Сукины дети (страница 4)

– Мы же его не взаправду едим, а понарошку, – мирно добавляю я.

Но задавака не унимается. В руке у него железная палка, которой он сковыривает с бортика вначале один кулич, а потом второй.

– Уходи! – ору я с ненавистью.

– Маленьких нельзя обижать! – потрясённо говорит Оксана и всхлипывает.

Её гладкое лицо складывается в кривую гримасу, нижняя губа выкатывается вперёд, а по щекам катятся крупные слёзы.

Хулиган удовлетворённо хохочет и с наслаждением давит ногой последний кулич.

– Я всё маме расскажу! – ревёт Оксана в голос. – И папе! Он тебя побьёт!

– Да ну? И где же твой папа? – глумливо интересуется прыщавый.

Оксана беспомощно оборачивается: мама её сидит на лавочке с соседками за четыре подъезда от нас и помочь ничем не может, ей невдомёк, что в это самое время враги обижают её дочь.

Моя мама вообще дома – я гуляла с Оксаниной, поэтому рассчитывать на помощь не приходится.

Хулиган отворачивается и лениво вылезает из песочницы: то ли ломать больше нечего и ему становится скучно, то ли он вправду испугался Оксаниного папы, но он вразвалочку идёт прочь, оставив позади разбитые куличики и сердца.

Мои ногти впиваются в ладони. В горле делается горько и горячо, и я не могу сказать ни слова, молча глядя, как наш обидчик уходит и ничего ему за это не будет! А папа говорит, что нельзя давать себя в обиду, нужно уметь давать сдачи и постоять за себя! Только не уточняет, что делать, если эту сдачу нужно дать кому-то старше и сильнее тебя.

Я шмыгаю носом и озираюсь: в углу песочницы валяется длинная железяка, забытая хулиганом.

– Эй ты, дурак! – кричу я громко в удаляющуюся спину бандита.

– Чегооо? – удивлённо оборачивается тот, угрожающе подняв бровь. – Ты это мне, малявка?!

Я в ужасе зажмуриваюсь и так, с закрытыми глазами, мечу железяку в сторону голоса.

Открыть глаза меня заставляют два возгласа:

– ААааа!!!! Дура сумасшедшая!! – хулигана, зажимающего разбитый лоб и

– Юля!!!? – Оксаниной мамы.

Сердце моё падает: сквозь пальцы негодяя сочится красное, а глаза маминой подруги округляются от ужаса.

Я чувствую одновременно панику и злую радость: попала! я попала!!

Но теперь выходит, что это он жертва, а вовсе не мы, и это он побежит жаловаться мамочке, что его обидели – я такое не раз наблюдала в садике, когда кто-то первым начинал ссору, а, получив отпор, бежал жаловаться воспитателю: главное, нужно было реветь громче своей жертвы и ябедничать первым. Меня всегда поражало, как это взрослые не видят правды и никогда не разбираются в причинах, наказывая жертву и жалея хулигана.

Пока я сижу попой в песке, оцепенев от стыда, гордости и ужаса, Оксана рассказывает маме, что случилось, и в её взгляде читается смесь страха и уважения. Впрочем, хулиган сбежал домой, не дожидаясь разорок – а жил он в кооператишке напротив и всегда развлекался, обижая одиноких малышей.

Оксанина мама отводит нас по домам и, конечно, рассказывает всё моей.

Весь вечер я в панике жду прихода хулиганских родителей с милицией и окровавленным сыном, и засыпаю в слезах и с тяжёлым сердцем. Но никто так и не приходит жаловаться на ненормальную девчонку, а прыщавый мальчишка больше никогда нас не трогает. Наверное, теперь ходит в соседний двор ломать куличики и обижать малышей там.

Плохие стихи

Галина Ивановна рассаживает нас по стульчикам и рассказывает, что весна – это здорово, тепло и гулять без противной шубы.

– А вы любите весну, ребята? – спрашивает она группу, и все хором орут:

– Да! Любим!!

И я, конечно, ору. Кто ж её не любит? Травка зеленеет, солнышко блестит, ласточка с весною в сени к нам летит. Ласточка – это птичка такая с хвостиком-галочкой, а что такое сени я не знаю, но не против, чтобы ласточка летела, куда ей вздумается.

А потом вдруг воспитатель говорит:

Зима недаром злится,

Прошла её пора —

Весна в окно стучится

И гонит со двора.

И всё засуетилось,

Всё нудит Зиму вон —

И жаворонки в небе

Уж подняли трезвон.

Зима ещё хлопочет

И на Весну ворчит.

Та ей в глаза хохочет

И пуще лишь шумит...

Взбесилась ведьма злая

И, снегу захватя,

Пустила, убегая,

В прекрасное дитя...

и на этом занятие заканчивается, потому что я широко разеваю рот и реву:

– Ыыыыыы!

Галина Ивановна перестаёт обзывать зиму и в панике бросается ко мне:

– Что такое, Юля? Что случилось?

В ответ я вою ещё громче:

– Уууу-иииии!!

Она пугается ещё пуще и ласково трясёт меня за плечи:

– Юлечка, что? Что??

Расстроившись, что напугала Галину Ивановну, я пытаюсь объяснить, что со мной-то ничего, но начинаю заикаться и мучительно выдавливаю сквозь рыдания:

– З-з-з-з, – точно муха, попавшая в паутину.

Дышать становится тяжело и закончить не хватает воздуха.

На меня оборачиваются удивлённые лица и вокруг сбивается толпа. Серёжа Сланин беспокойно вытягивает шею, на цыпочках заглядывая через головы, но я ничего не в состоянии объяснять.

Нянечка Нина Витальевна отгоняет от меня ребят в детский уголок.

– Занозу посадила? – гадает воспитатель.

Я мотаю головой. Подскакивает нянечка и подключается к викторине:

– Зуб болит?

От непонимания я выдаю рёв оглушительной мощи:

– Зы-зы-з-з-з-з-з-з-з!!!