Нина Че – Сукины дети (страница 2)
– Как тебя зовут? – спрашиваю я исключительно из вежливости.
– Лиля, – отвечает девчонка и кусает от стаканчика.
Даже не поблагодарила! Можно подумать, ей на улице каждый день мороженое раздают!
– А тебя? – интересуется она с набитым ртом.
Ну спасибо, хоть имя моё спросила! Но других потенциальных друзей вокруг не видно и выбирать особо не приходится. Как-нибудь потом я поищу получше, а пока и эта сойдёт.
– Юля, – представляюсь я.
И только мы познакомились, как мама уже зовёт меня домой.
– Да пусть остаётся, – просит Лилькина бабка с лавочки. – Вон как хорошо они играют!
Да, пусть я остаюсь, а то, выходит, зря пропало наше мороженое, даже поиграть не успели. Мама настрого велит бабке нас одних не оставлять, потому что мне уже пять лет, а девчонке Лильке всего четыре – она младше на целых три месяца.
Мы немногого молча доедаем мороженое – кусать холодно и мёрзнут зубы, – потом ковыряемся в песочнице, передавая друг другу ведёрко и формочки. Потом Лилька спрашивает, разминая пальцами затесавшуюся в песок какашку:
– Ты в какой садик ходишь? В «Золотой ключик»?
Ещё чего! Стану я ходить куда попало!
– Нет, конечно. – возмущаюсь я и гордо отвечаю: – В «Куколку».
Лилька обиженно оттопыривает губу:
– «Золотой ключик» лучше!
Вот задавака! Как будто она повидала в своей долгой жизни сто садиков и имеет право сравнивать!
– Да видела я твой садик – мимо проходила, когда с мамой на её работу шла. Ничего особенного! А ты мой вообще не видела, а споришь, – говорю я снисходительно.
– Так ты его только снаружи видела, а внутри не была, – возражает вредная Лилька.
Она уже успела понюхать влажные пальцы и обнаружить какашку. Может быть, и вредничает из-за этого открытия.
Тут как раз Лилькина бабка собирается на минуточку домой и велит нам никуда не уходить. Ну мы и не уходим. Вначале. А потом новая знакомая так меня злит со своим дурацким садиком, что я предлагаю ей сходить и посмотреть лично на оба объекта, претендующих на звание «Лучший садик города».
Её садик тут рядом, прямо за домом...ну ладно, за тремя домами.
Садик как садик, ничего особенного, как я и думала: типовая кирпичная двухэтажка, песочницы, горки, лесенки, металлические машинки и космические корабли... Словом, серость и уныние! Не то, что мой. Я ликую! Конечно, победа будет за мной: только слепой не заметит разницы!
Мой садик немного дальше – всего на пару троллейбусных остановок, за парком. Ну, может, остановки четыре, и до остановки ещё квартал пешком. Хотя остановка нам ни к чему, денег-то у нас нет и нам нечего бросить в автобусную кассу, чтобы важно выкрутить билетики.
Лилька поначалу упирается, мол, далеко идти. Вот цаца! Но уговор есть уговор – надо посмотреть оба. К тому же всякий человек и даже ребёнок знает, как полезны пешие прогулки.
Незаметно темнеет.
Когда мы добираемся до моего садика, он уже закрыт и ворота заперты.
Смешные эти взрослые! Какой смысл запирать ворота, если под ними вооотакая щель?
Правда, для некоторых толстых девочек по имени Лилька щель оказывается недостаточно большой: зацепившись боком за железяку по дороге туда и животом за асфальт – по дороге обратно, эта плакса начинает немедленно хныкать, что замарала новое платье.
Не обращая внимания на нытьё гостьи, я с хозяйской гордостью демонстрирую свои владения: прекрасный кирпичный двухэтажный корпус, уютные участки с удобными песочницами, высокими горками, крепкими лестницами, красочными машинками и космическими кораблями.
Но, виной ли тому плохое освещение или просто дурной нрав моей спутницы, победы моей она так и не признаёт. Ну не портить же из-за этакой мелочи прекрасный вечер! Я-то знаю, что права.
Очень кстати вспоминается, что совсем рядом, в соседнем квартале, живут наши знакомые. Глупо упустить такую возможность и не нанести им визит!
К тому же они держат пасеку и всегда угощают меня мёдом. И не каким-нибудь там обычным пошлым мёдом, а настоящим мёдом в сотах. Мёд обалденный и жуётся долго, как жвачка. Иногда в нём даже попадаются дохлые пчёлы. Пчел можно не жевать, а выплевывать на стол, а потом считать, у кого больше.
Сказано – сделано.
Мы бодро топочем по ступенькам, хотя в доме есть лифт. Ну их, лифты эти, страшные они. Но Лильке я говорю, что не так и высоко – шестой этаж всего, дольше лифта ждать. А то решит ещё, что я трусиха. Дверь открывает дочка хозяев, Лена. Она совсем большая и даже немного старая, лет двенадцати. Я не знаю, называть Лену ещё на «ты» или надо уже на «вы», поэтому стараюсь никак не называть.
Лена смотрит на меня, на Лильку, зачем-то, вытянув шею, заглядывает нам за спины, на лестничный пролёт.
И первой же фразой, как это умеют только взрослые, всё портит:
– Здравствуй, Юля. А тётя Галя где?
Ну начинается! думаю я и отвечаю угрюмо:
– Мама дома.
– Так ты с папой? – игнорируя нормы приличия, напирает Лена, тревожно прислушиваясь к тишине на лестнице и не торопясь пригласить усталых путников в тепло.
– Я без папы, – говорю я, ещё больше мрачнея.
Будто не заметно, что мы вдвоём с Лилькой. Нет, ну бывают же такие бестактные люди!
– Лена, кто там пришёл? – слышится из глубины квартиры голос Тамары Сергеевны.
– Это Юля! – отзывается Ленка.
– Так пусть заходят! – кричит Тамара Сергеевна. – Галя, Боря, проходите!
– Она одна, – озадаченно сообщает Ленка. – С девочкой какой-то.
Лилька сзади тихонько дёргает меня за юбку. Да я и сама понимаю, что визит не задался и без родителей мне тут не рады. Вот, значит, как! А я-то думала, что нравлюсь им сама по себе. Мы вежливо, хотя и несколько поспешно, прощаемся и сбегаем вниз по лестнице.
– Юля?! – неуверенно зовут сверху голосом Лениной мамы. Но после такого приёма мы, конечно, не возвращаемся.
Путь домой лежит через городской парк. Спят качели, спят деревья. Стоя спят облупленные карусельные зверушки. Тревожным сном не праведников спят дяденьки, которые должны были перед сном зажечь парковые фонари, но так и не зажгли.
В спящем виде даже монстры-лодочки, в которые я днём не за что бы не полезла, кажутся безобидными.
Мы пересекаем половину парка, когда мне в голову приходит блестящая мысль: какой смысл идти домой от садика, если утром надо будет возвращаться сюда же? Гораздо логичнее переночевать прямо тут, в парке, и утром спокойно вернуться в группу. И папа выспится подольше, потому что ему не придётся утром вести меня в сад.
На том мы и решаем. Стелим кофточки на скамейке одной из лодочек.
Ну, как стелим – я стелю. А у Лильки кофточки нет. Поэтому она через несколько минут мёрзнет и начинает ныть.
– Мой-то садик, – (дурацкий! добавляю я мысленно) хнычет Лилька, – в совсем другой стороне.
– И чё? – не понимаю я.
– Значит, тогда мне придётся утром тащиться через весь город, – заключает плакса. – И бабушка меня уже обыскалась…наверное.
Довольно разумно для такой малявки, соглашаюсь я, нехотя поднимаюсь с нагретого места и веду её домой. Потому что, в добавок ко всему, глупая Лилька совершенно не помнит дорогу.
На подходе мы различаем четыре мечущиеся фигуры на углу нашего дома — это родина встречает героев-путешественников. Правда, без официальных представителей – взволнованные родители как раз бежали к телефону-автомату, чтобы вызвать милицию. Эх, жалко, что не успели! И опять из-за Лильки: ещё каких-то минут пятнадцать, и нас бы встречали с милицией!
Это увлекательное, но не идеальное путешествие преподносит мне важный жизненный урок: отправляясь в экспедицию, тщательнее подбирайте соратников. И не забывайте дома тёплую кофточку.
Странные вопросы
Мы идём с мамой из садика, как вдруг незнакомая тётя бросается нам наперерез с радостным воплем:
– Галя!!
Я запинаюсь от неожиданности и едва не наступаю на трещину в асфальте. А всякому известно, что этого делать ни в коем случае нельзя, потому что у тебя тогда кто-то умрёт. Кто-то очень дорогой. У меня не так много народу, только мама, папа и я, лишних нету никого. От того, что я чуть было кого-то из нас не убила из-за тётиного заполошного крика, я немного на неё злюсь и на всякий случай шмыгаю за мамины ноги.
Тётя подлетает, обдав меня густым ароматом духов, от которых немедленно начинает чесаться в носу, и с жаром целует маму в обе щеки: «мууа! мууа!».
Если бы она не поздоровалась, то я бы подумала, что на маму напали. Мама немного подаётся назад, и я догадываюсь, что она не очень хочет целоваться с этой тётей. По крайней мере, при мне. Может, боится, что я проболтаюсь папе о том, что её целует не только он?