Ниль Блэк – Vendida (страница 42)

— Я столько всего хочу с тобой сделать, но мне приходится сдерживаться, — прислоняется лбом к её лбу Наварро, даёт девушке передышку.

— Не сдерживайся, — цепляется пальцами за его рубашку Фелисия, сама тянет его на себя.

— Ты не готова.

— Я готова, — без тени сомнения объявляет Фелисия.

— Выглядишь, как сама невинность, но желания твои греховны, — давит большим пальцем на её губы Наварро, поглаживает скулы, будто не верит, что прикасается к ней. Так и есть, ведь девочка, ради которой он уже нарушил столько правил, наконец-то в его особняке, полностью в его власти, и, более того, сама предлагает ему себя.

— Я быстро учусь, — Фелисия льнёт ближе. — Не поступай так, как в ресторане, не сдерживайся и перестань обижать меня, думая, что я глупый ребёнок. Позволь тебе доказать, что, если ты скажешь, чего ты хочешь, я смогу тебе это дать.

Фелисия верит, что Наварро с ней осторожничает, где-то боится задеть её чувства, и её это злит больше, чем собственная неконтролируемая тяга к нему. Хочется доказать ему, что она взрослая, что она и до него многое видала, и заставить его перестать носиться с ней, как с фарфоровой куклой.

— Я хочу тебя.

Три слова, и в глазах Наварро зажигается триумф. Черты лица мужчины заостряются, взгляд тоже становится острым, Фелисии на мгновенье кажется, что именно так охотник смотрит на загнанную им же в ловушку жертву. В этот раз Фелисию это не пугает, она сама выбирает стать его жертвой.

— Просите, и дано будет вам, — усмехается Наварро в её губы и, переплетая их языки, вжимает девушку в себя. Каждое движение Наварро уверенное, пропитанное властью, от которой Фелисию ведёт не меньше, чем от самого мужчины. Сама Фелисия же — полная противоположность Наварро. Она тонкая, хрупкая, словно созданная из тончайшего фарфора. У неё узкие плечи, запястья, которые можно оба разом обхватить одной ладонью, пальцы изящные, а ключицы чётко прорисовываются под тонкой кожей. Кажется, стоит дотронуться чуть сильнее, и она треснет. Наварро этот контраст только возбуждает, ведь эта девочка, сплошь состоящая из хрупкости и утончённости, прячет в себе сталь, блеск которой от него не скрылся.

Внезапно он отрывает Фелисию от дивана, но поцелуй не прерывает, продолжает грубо иметь её рот своим языком. Фелисия теряется между эмоциями, хаотично цепляется за него и, снова почувствовав под ногами пол, наконец-то отстраняется. Наварро разворачивает её лицом к большому зеркалу, занимающему стену рядом с баром, а сам останавливается за ней. Его лицо не выражает эмоций, но Фелисия даже представить не может, какая война бушует внутри мужчины, который уже похвалил себя за терпение, не трахнув её прямо на столе в ресторане. Из зеркала на Наварро смотрит его ангел, облизывает свои истерзанные после грубого поцелуя губы, ждёт приказа. Её взгляд — это микс из невинности и упрямой решимости, но главное, что в ней всё ещё проскальзывает уязвимость. Наварро на неё сперва и попался, но не с желанием очернить эту святую белизну, а с желанием пролить свет на мглу, являющуюся частью его самого. Сейчас она полностью в его власти, а силы мужчины, удерживающие от разрушения последние барьеры, на пределе.

— Ты уверена? — голос Наварро низкий, напоминает рычание.

— Да, — отчаянно, почти умоляюще выпаливает девушка.

Наварро нагибается к ней, Фелисия напрягается, её плечи приподнимаются, а под кожей проступает дрожь. Он касается пальцами её шеи, тело девушки реагирует мгновенно и спустя мгновение отстранения уже следует за его рукой.

— Смотри на себя, — приказывает Наварро, его пальцы скользят вниз, вдоль позвоночника девушки. Он опускается ниже, легонько проводит по её ягодицам, Фелисия делает глубокий вдох, такой же судорожный, как у загнанного зверя. Всё так и есть, но охотник не добивает, он всё распаляет, манит в ловушку, которая захлопнется навсегда.

— Ты даже не понимаешь, что делаешь со мной, — руки мужчины сильно сжимаются вокруг её талии, Фелисия встречается с его взглядом в зеркале, и ей кажется, что и так тёмные глаза Наварро почернели.

— Не останавливайся, — вопреки подступающему страху перед неизвестностью, просит Фелисия.

— Не собираюсь, — усмехается Наварро. — Разденься, — делает шаг назад, смущает и удивляет этим девушку, которая думала, что её разденут. Но лучше подчиниться, ведь до этой секунды всё, что он с ней делал, вызывало в ней только трепет. Фелисия сперва несмело тянется к нижнему краю футболки, а потом, опустив глаза, чтобы не выдавать смущение, снимает её. Следом она переходит к джинсам и, когда остаётся в одном белье, ждёт дальнейших указаний. Наварро сканирует её своими пронзительными глазами и чуть вздёргивает бровь.

— Ты всегда носишь такое роскошное бельё?

Фелисия стоит перед ним в тончайшем кружеве, в эту самую секунду вплетающем в себя нити его пристального взгляда. Такое явно надевают, чтобы кому-то продемонстрировать.

— Мы не должны были сегодня встретиться.

— Я ждала, что мы встретимся, и подготовила себя. Для тебя, — опускает глаза смущённая озвученным девушка.

Во взгляде Гильермо вспыхивает пламя, когда он понимает, что это манящее кружево предназначено для него.

— Сними его, — приказывает он.

Фелисия, подавив смущение, ведь она не думала, что её вот так вот выставят напоказ, притом перед зеркалом, всё равно покорно стягивает с себя бельё, и, переступив через него, не знает, куда деть руки. Что-то ей подсказывает, что если она прикроется, то Наварро это не понравится, а разрушать только установившееся между ними доверие, где ей наконец-то дадут попробовать желанное, не хочется. Наварро легонько толкает её в спину, заставляя приблизиться к зеркалу, а сам любуется стройной девушкой.

— Ты боишься, — шепчет Гильермо, поглаживая её плоский живот. — Это правильно. Ты должна бояться.

Его ладони продолжают исследовать её тело, скользят от талии к бёдрам, к животу, и каждое движение Фелисия не просто чувствует, она наблюдает за ними через зеркало, и ей кажется, что там, где проходит рука Наварро, и правда будет вырезана его печать.

— Я никогда не причиню тебе вреда, — голос Наварро смягчается, будто он видит, как сомнения просачиваются в голову девушки. — Ты моя, Белла, а о своём я забочусь.

Фелисия прикрывает веки, позволяет каждому слову отпечататься в её сознании.

Наварро явно нравится её реакция, он без лишних слов берёт её за руку и ведёт за собой к мраморной лестнице на второй этаж. Фелисия продолжает оглядываться на так и оставшуюся на полу одежду и, подбадривая себя, покорно следует за мужчиной. Просторная, минималистичная, но невероятно роскошная спальня на мгновенье заставляет Фелисию забыть, зачем именно она здесь. Своей строгостью и уравновешенностью она полностью соответствует хозяину, но восторг девушки вызывает одна из стен, она полностью стеклянная, и за ней видны сад и бассейны. Стоит Фелисии перевести внимание на кровать, она робеет. Именно на ней она скоро и окажется. Освещение в комнате мягкое, исходит только из потолочных линий и встроенных панелей, и это уже хорошо, ведь, чтобы привыкнуть к тому, как откровенно разглядывает её обнажённое тело Наварро, ей понадобится время. Гильермо ведёт её прямо к кровати и, заставив её усесться на неё, сам подходит к тумбе рядом и достаёт оттуда презервативы.

— Я не занимаюсь незащищённым сексом. Даже если уверен в здоровье партнёра, — спокойно говорит вернувшийся к девушке мужчина. — В твоём здоровье я уверен, и я не хочу делать это с тобой без защиты, чтобы не возникло и шанса тебе навредить.

Фелисия, которую ужасно смущает даже разговор об этом, просто кивает.

Наварро, кивнув, расстёгивает свою рубашку, а Фелисия глаз с него не сводит, шумно сглатывает, когда мужчина обнажает своё поджарое мускулистое тело. В офисе часто спорили, есть ли у Наварро татуировки, но Фелисия теперь может точно ответить, что их нет, а также подтвердить, что тело у этого мужчины, как у греческого бога. Так и хочется поддаться порыву, прикоснуться к его бицепсам, провести ладонью по рельефному животу, но она прибивает себя к месту, продолжает наблюдать за тем, как мужчина раздевается. Когда Наварро остаётся абсолютно обнажённым перед ней, взгляд девушки скользит по тонкой линии волос на животе ниже. Его член даже в состоянии покоя выглядит внушительным, и Фелисия чувствует волну восхищения, ведь природа не скупилась и наградила Наварро не просто роскошным лицом, но и телом.

— Не стесняйся, скоро ты с ним познакомишься куда ближе и глубже, — Наварро легонько толкает её в плечо, заставляя лечь на лопатки, и спустя пару минут комнату наполняет тяжёлое дыхание двух переплетённых на кровати тел.

— Не двигайся, — голос Наварро звучит тихо, но в нём железные нотки, которые не позволяют ослушаться. Будто бы Фелисия может, она лежит, распластавшись перед ним, и разрывается от разных эмоций.

— Назад дороги нет, ты уничтожила её, раздвинув колени, — его руки крепко удерживают Фелисию, а пальцы глубоко врезаются в бёдра, оставляя метки собственности. Он двигается грубо, но каждый рывок, каждое давление на кожу настолько точное, что Фелисия задыхается от удовольствия. Она впивается ногтями в простыни, как будто это может спасти её от волны экстаза, но Наварро не оставляет ей ни шанса на контроль.