Ниль Блэк – Vendida (страница 41)
— Лимон… и, кажется, имбирь?
— Близко, но нет. Это юзу и немного перечной мяты. Но для первого раза я засчитаю, — отодвигает свой стул Наварро, а Фелисия всё порывается снять повязку. Странно, она находится в полной безопасности, учитывая, что напротив неё сидит тот, кому она теперь безусловно доверяет, но в то же время невозможность открыть глаза заставляет её чувствовать себя уязвимой, и ей некомфортно.
— Мы облегчим тебе задание, сними повязку и иди ко мне, — словно читает её мысли Наварро.
— Без неё буду пробовать? — поднимается на ноги Фелисия, всё ещё не до конца понимая, куда ведёт мужчина. Стоит ей подойти к Наварро, как тот, обхватив её за талию, широко раздвигает свои колени и усаживает девушку на свои бёдра.
— Повязка останется, — Наварро забирает ленту из её рук и сам аккуратно завязывает ей глаза. Фелисия чувствует его обжигающее дыхание на лице, вызывающую трепет близость и старается не показывать своё волнение.
В его объятиях страха закрытых глаз совсем нет. Следующее блюдо уже посложнее — нежнейшее филе баранины с таинственным соусом из ягод. Фелисия открывает рот, а Наварро медлит, прежде чем поднести вилку к её манящим губам.
— Мясо с вином, — прожёвывает баранину Фелисия.
— Так не пойдёт, — улыбается Наварро.
— Давай ещё кусочек, я не распробовала.
Это не помогает, потому что Фелисии всё равно не удаётся угадать блюдо. Этому ещё и мешает покоящаяся на её талии широкая ладонь, которая то ползёт выше, к лопаткам, то спускается прямо к пояснице. Фелисии кажется, что прикосновения Наварро обжигают её даже через футболку.
— Последнее, — Гильермо подносит к её губам ложечку ванильного крема с корочкой карамели, но Фелисия подаётся вперёд и пачкает губы в креме. Наварро не тянется за салфеткой и вытирает с её губ крем пальцем. Фелисия чувствует, что он не торопится убирать свой палец, сдаётся инстинктам и, обхватив его губами, слизывает с него крем.
— Засчитаешь за выигрыш? — совсем невинно спрашивает девушка.
— Нет, никаких поблажек, — снимает с неё повязку Наварро и, не дав девушке возмутиться, впивается в её губы. Он целует её с напором, отключив все свои контрольные механизмы, которые до этого чётко работали даже рядом с его одержимостью. Фелисия еле успевает за его языком, ёрзает на нём из-за собственного и чужого возбуждения, которое отчётливо чувствует под собой, и понимает, что так пошло её ещё никогда не целовали. Более того, она никогда не думала, что можно быть на пике только из-за того, как искусно её целуют. Хотя и поцелуем то, что делает Наварро, назвать сложно. Он заставляет её задыхаться, сминает её губы и, погасив дикое желание впиться в них зубами, выбирает провести по ним языком.
Фелисия, поняв, что ещё немного, и она промокнет насквозь, с трудом отстраняется. Её взгляд скользит к бокалу с вином, бегает по столу, чтобы хоть как-то собраться. Наварро больше за поцелуем не тянется, продолжает удерживать её на себе и изучает каждую эмоцию, мелькающую на лице Фелисии.
— Я, наверное, красная, — подносит к губам ладонь Фелисия, будто так сможет остудить их жар.
— Вкуснее тебя я ничего не пробовал, — утыкается носом в её висок мужчина, а его ладонь ложится на ногу, чуть выше колена. Фелисия млеет от его прикосновений не меньше, чем от слов, сама ластится, играет с пуговицами на его рубашке.
— Не хочу везти тебя домой, — его губы теперь на щеке, спускаются ниже, касаются уголка губ Фелисии.
— Так не вези, нам же необязательно прощаться до утра, — Фелисия сама его целует, обвивает руками шею и видит, как на дне тёмных глаз зажигаются огни.
— А твои родители? — отстранившись, внимательно смотрит на неё Наварро.
— Алисия мне должна, я напишу ей, она всё решит, — без тени сомнений объявляет Фелисия, и волна возбуждения проносится по всему телу девушки из-за хищного оскала мужчины.
Наварро снимает её с себя, а потом, поднявшись на ноги, берёт за руку и ведёт к лифту. Фелисия, которой уже плевать на все правила приличия из-за собственного желания, думала, что они спустятся в номер, и удивляется, что дверцы расходятся на парковке. Девушка никак это не комментирует и, устроившись в роллс-ройсе рядом с Наварро, предвкушает незабываемую ночь.
Спустя почти час в пути, за который Фелисия никак не успокаивается, хотя Наварро к ней больше не прикасается, автомобиль наконец-то заворачивает на просёлочную дорогу и останавливается перед высокими чёрными воротами.
— Я не думала, что ты живёшь за городом, — поворачивается к мужчине Фелисия.
— Я люблю покой.
Ворота медленно открываются, и первое, что замечает девушка — это шестеро облачённых в военную форму вооружённых людей. Фелисия решает не удивляться, учитывая богатство Наварро и его политическую деятельность.
Автомобиль неспешно въезжает на территорию, и Фелисия понимает, что это не просто поместье, а целый город, принадлежащий одному человеку. Перед глазами девушки простираются идеально ухоженные лужайки, зелень которых под светом многочисленных фонарей кажется нереальной. Она, не скрывая восторга, любуется аллеями с величественными пальмами, замечает несколько прудов с изящными фонтанами. Автомобиль проезжает мимо площадки для гольфа, ещё дальше видно озеро, гладь которого такая же чёрная, как и небо.
— Это всё твоё? — выдыхает Фелисия, не в силах поверить в масштаб увиденного. — Тебе не грустно быть одиноким королём?
— Уже нет, — улыбается ей мужчина, и Фелисии кажется, что вздувшийся в ней шар радости вот-вот лопнет. Мало того, что он привёз её к себе домой, что уже можно рассматривать как нечто большее, чем интрижка на одну ночь, так он ещё и намекает, что у короля в этом поместье может теперь появиться королева.
Наконец-то они доезжают до особняка, который напоминает Фелисии дворцы из журналов элитной недвижимости, так сильно любимых мамой. Фасад дома отделан белым мрамором, а по обеим сторонам лестницы стоят статуи львов, чьи глаза будто бы следят за каждым движением во дворе.
Автомобиль останавливается, Фелисия, стараясь скрыть своё ошеломление, поднимает голову и замечает, что в верхней части дома виднеется терраса, откуда открывается вид на всю территорию.
— Если бы это всё было моим, я бы никуда не уезжала, так бы и торчала тут безвылазно, — вырывается из Фелисии прежде, чем она успевает сдержать свои мысли.
— Мы проверим твои слова, — усмехается Наварро и протягивает ей руку.
Они проходят в просторную гостиную, которая больше похожа на зал музея современного искусства, чем на жилую комнату. Первое, что бросается в глаза Фелисии — это огромные окна во всю стену. Шторы отсутствуют, словно Наварро этим подчёркивает, что ему нечего скрывать.
В центре комнаты стоит белоснежный угловой диван с идеальной обивкой из мягкой кожи, вокруг которого расположились низкие столики из стекла и хромированного металла. На стенах висят картины современных художников, и Фелисия, которая уже забыла об истинной цели своего визита, хочет уделить этому дому ближайшие часы и всё детально изучить. Наварро сразу направляется к встроенному бару, который спрятан за стеклянной панелью с автоматическим открытием. Он снимает с полки бутылку из толстого стекла и наливает в хрустальные бокалы напиток глубокого янтарного цвета.
Вернувшись к дивану, Наварро протягивает бокал Фелисии, которая еле удерживает на месте свою маску равнодушия. Как бы Фелисию ни впечатляла роскошь вокруг неё, ей не хочется быть в глазах мужчины той, кто от всего этого далёк. Да, уровень дохода её семьи и рядом не стоит с доходом Наварро, но это не значит, что девушка будет показывать ему, как она впечатлена его богатством. Взгляд Фелисии так и блуждает по комнате — от окон до камина, от барной стойки до изящных деталей декора. Это место вопит о богатстве своего хозяина, но при этом всё здесь сделано так тонко и со вкусом, что и придраться не к чему.
— В каждой детали есть ты, это удивительно, — сбросив наваждение, обращается к мужчине Фелисия.
— Что удивительного? — садится рядом Наварро. — Я строил этот дом для себя.
— Я привыкла к шуму дороги, а тут абсолютная тишина, ощущение, что мы на острове.
— Я люблю тишину, но не всегда получается приезжать сюда, чаще я провожу время в своей квартире в центре, — говорит Наварро.
— Но захотелось показать мне, как ты богат? — издаёт смешок Фелисия.
— Интересно мыслишь, — усмехается Наварро. — Нет, рано утром у меня здесь встреча. И, чтобы тебе одной не оставаться в квартире, ты будешь сладко спать под моим присмотром, а я сделаю дела.
— Думаешь, я буду здесь спать? — выгибает бровь тающая от его слов Фелисия.
— Думаю, да, но не в ближайшие часы, — приближается Наварро и, забрав у неё бокал, ставит его на столик. — Как же долго я этого ждал, — обхватывает пальцами её подбородок мужчина, любуется её веснушками.
— Пару недель? — хрипло спрашивает очарованная его глубоким взглядом Фелисия.
— Мне казалось, вечность, — Наварро протягивает руку и, сняв резинку с её волос, задерживает дыхание. — Как же ты красива, мой солнечный зайчик, — пропускает сквозь пальцы прядь её волос мужчина, а потом, нагнувшись, накрывает её губы своими. В этот раз он целует её слишком нежно, словно это не тот же мужчина, который чуть ли не сожрал её в ресторане.