Ниль Блэк – Vendida (страница 36)

— Он был с Антонией, ворвался человек в маске, выстрелил в неё и ушёл, — тихо говорит остановившийся позади Джи Руи. — Прости, подруга, я не хотел…

Будто бы Джи что-то слышит. Она не понимает, как вообще продолжает стоять на своих двоих, если её мир только что разрушился. Хочется одновременно кричать, разбивать свои кулаки об асфальт и плакать. Такую же беспомощность и эмоциональный хаос она пережила много лет назад, когда к ним постучались из полиции. Офицеры и рта не успели открыть, но Джи, которая тогда была ребёнком, уже знала, что они скажут. Казалось, больше она через такое не пройдёт, ведь настолько тяжёлые испытания посылаются дозированно, и Джи своё отстрадала, но она ошибалась. Возможно, сравнивать смерть отца и смерть подруги и, как она думала, вечной любви, не правильно, но под грудиной всё тот же ураган эмоций, а на языке горечь полыни. Она так и стоит на месте, пошатываясь от тяжести свалившегося на неё отчаяния, и не может найти точку опоры. Джи хочет что-то сказать, даже пытается, но губы не двигаются, а голос застрял где-то в горле. Руи снова рядом, держит её за плечи, и Джи ему благодарна, потому что без его рук она бы определённо рухнула.

— Он ведь не ранен? — наконец-то выдавливает из себя Джи, не сводит глаз с парня.

— Нет, но сильно напуган, он такое увидел…

Джи дальше не слушает, она опускается прямо на бордюр и, обхватив голову руками, изо всех сил давит. Будто бы так она сможет забыть обо всём, избавиться от последнего часа или хотя бы проснуться. Телефон разрывается от звонков, она продолжает сидеть на бордюре, наблюдая за тем, как всё, во что она верила и чему была предана, затирается на фоне жестокой реальности. Ничего больше не будет как прежде. Она уже знает, что её мир развалился на куски, а сама она так и останется его маленьким осколком, обречённым на бесконечную тьму.

«Не идеализируй людей, Хомячок, будет больно», — всплывает в голове теперь уже определённо пророческое заявление Ортеги.

Глава 7. Burdeos

Сразу после похорон Антонии Бриджит отправляется в участок. Эти три дня прошли для неё как в тумане. Она знает, что следствие по делу Антонии передано коллегам из убойного, а результаты вскрытия и баллистическая экспертиза доказали, что оружие, из которого стреляли в неё, совпадает с типичным арсеналом «Доминион». Джи была в больнице у Карла два раза. Парень будет ещё какое-то время проходить лечение в больнице, а потом, по словам родителей, поживёт у них под присмотром. Полиция занимается безопасностью Карла как потенциального свидетеля, но DEA убеждены, что ему ничего не грозит — «Доминион» не оставляет свидетелей, а раз его не тронули, то они не видят в нём угрозу. Джи стояла у палаты Карла, смотрела на бледного парня и, как бы ни хотела, не смогла вызвать в себе гнев на него. Да, ей изменили, и она, возможно, долго бы об этой связи не узнала, если бы Антония не перешла кому-то дорогу, но злиться на сломанного человека, который в итоге сломал и её, она не в состоянии. Впереди Карла ждёт долгий путь восстановления, и ещё неизвестно, оправится ли он после такого шока. Руи не отходит от подруги, приносит ей еду, стоит над головой, пока Джи не положит что-то в рот, и всячески её поддерживает. Руи разрушается вместе с ней и, понимая, что словами тут ничего не сделать, выбирает молчать и быть рядом. Приехав в участок сегодня с утра, Хименес только опускается в своё кресло, как её зовут в кабинет Рамоса. Бриджит подозревает, о чём будет разговор, поэтому, тяжело вздохнув, идёт к шефу.

— Присаживайся, — кивает на кресло Алехандро и, достав из шкафа два стакана, ставит один перед ней. Следом он достаёт бутылку коньяка. — Пить на рабочем месте не в моих правилах, но порой без этого никак, — отвечает на её немой вопрос капитан и, чокнувшись, смачивает горло.

— Бриджит, ты прошла через многое, и всё это выпало на твою долю за одну ночь, — осторожно начинает Рамос. — Мы все ещё долго будем отходить от этой трагедии, ведь мы потеряли нашу дочь, сестру и подругу, но я знаю, что тебе больно вдвойне.

Больно — не то слово, которое охарактеризовало бы все чувства Джи. Ей не просто больно, ведь теперь, приходя в участок, она сталкивается с оглушительной тишиной и в каждом взгляде, обращённом на неё, чувствует жалость, которая прожигает её насквозь. Джи знает, что все они скорбят о гибели Антонии, но в их глазах проскальзывает ещё и сочувствие, обращённое именно к ней. Джи пытается сохранить лицо, делает вид, что ничего не замечает, но сердце девушки сжимается от боли и стыда. Эта двойная потеря разрывает её изнутри. Она потеряла подругу, которую считала сестрой, человека, которому доверяла, и жениха, которого любила, как ей казалось, всем сердцем. Стыдно не только за его измену, но и за то, что она не замечала. За то, что, возможно, где-то глубоко внутри она не хотела видеть очевидного, и за то, что он предпочёл другую — ту, кто была рядом с ней каждый день, ту, кому она доверяла. Джи хочется, чтобы они смотрели на неё так же, как раньше, как на человека, который всегда держит ситуацию под контролем, но она сомневается, что отныне хоть что-то будет «как раньше». Рамос делает длительную паузу, наблюдает за эмоциями, сменяющимися одна за другой на её лице, а потом подаётся вперёд:

— Если тебе нужно время, никто не будет против. Ты можешь вообще ни с кем из участка не общаться.

— Нет, всё в порядке, — лжёт Бриджит. Даже вопреки желанию, она не может взять это время, ведь если она уйдёт, то эти взгляды, эта жалость будут преследовать её ещё сильнее. Это докажет, что она сломалась, что выбрала самый лёгкий путь и решила прятаться. Отцу за такое было бы стыдно. А ещё у неё есть ответственность, есть цели, которые она обязана реализовать. И пусть Джи хочется прямо сейчас раствориться в воздухе, она останется. Она запрёт всю свою боль внутри, докажет и себе, и коллегам, что она, в первую очередь, профессионал.

— Я бы не сказал, что это предложение, скорее, приказ, — снова подносит стакан к губам Рамос. — Я знаю, насколько ты ценна для отдела и всего города, твои заслуги невозможно преуменьшить, но, Хименес, есть правила, которым мы должны подчиняться.

— Капитан, пожалуйста…

— Дослушай, — не даёт ей договорить мужчина. — Мне придётся временно отстранить тебя от работы, учитывая, что на месте преступления был твой жених, а ты, возможно, всё ещё находишься в состоянии эмоционального шока. За время своего отстранения ты будешь посещать обязательные сеансы с психологом, и, если после этого ты пройдёшь медицинскую и психологическую оценку, ты вернёшься к работе.

— Пожалуйста, умоляю вас, не поступайте так со мной, — с надеждой смотрит на него Джи. — Вы знаете, что мы уже подошли к «Доминион», что у DEA расписаны задания по разрушению этой махины на месяцы вперёд, и два из них, которые буквально на днях, курирую лично я. Не лишайте меня дела жизни, ведь, потеряв несколько месяцев, я не смогу снова во всё это влиться.

— Бриджит, твоё психическое здоровье не менее важно, чем «Доминион». Я тоже подчиняюсь процедурам, и ты просишь у меня почти невозможного.

— Неужели нет способа обойти процедуру? Я уже в порядке почти. Да, мы все потеряли коллегу, и мой жених в больнице, — осекается Джи. Может ли она называть его всё ещё своим женихом? — Но я всё ещё офицер, который борется с преступностью. Они убили моего отца, и я пришла сюда, чтобы выполнять свой долг. Что изменилось в этот раз?

— Я ничем помочь не могу, я сам не хочу терять тебя на месяцы, но это процедура, и исключений нет, — виновато опускает глаза Рамос.

— Совсем ничем? Вы даже путь указать мне не можете? — не собирается смиряться с вердиктом Бриджит.

— Я бы сказал тебе, чтобы ты поговорила с DEA, тем более они оказывают на нас огромное влияние, но я не скажу, — усмехается капитан.

— Хорошо, — кивает Джи, поняв, что ей делать.

DEA, к огромной радости Джи, вопрос с отстранением не просто решают, они ещё до визита офицера заявляют ей, что беспокоиться не о чем. DEA готовили все ближайшие операции, в первую очередь, захват спа-салона и казино именно с Хименес и по её наводке. Начинать разрабатывать план захвата снова и с новым руководителем — не дело, учитывая, что любая мелочь может стоить полиции десятков жизней. Единственное, Джи всё равно должна пройти оценку психолога, и она не сомневается, что это сделает.

После участка Бриджит снова едет в больницу, сидит у койки Карла и не реагирует на его родителей, которые по-прежнему прячут при ней глаза. Она обещает парню, что он поправится, всё будет хорошо, а Карла трясёт от подступающих рыданий, и врач просит Джи пока к нему не приходить. Чувство вины сжирает мужчину, и он оплакивает как свою разрушенную по его же вине жизнь, так и свою любовницу. Следующие два дня Джи не вылезает из офиса DEA, до мелочей прорабатывает каждую деталь предстоящего захвата, а Санчеса просит заняться источником, на который ей указал Ортега. Последний, к слову, давно не объявляется, и Джи сама удивлена, что, учитывая то, как резко поменялась её жизнь за одну ночь, она всё равно продолжает думать о болтуне-перекупщике. Некоторые её мысли, видимо, всё же материализуются, потому что сегодня, выйдя из участка, она видит идущего в её сторону Ортегу. Впервые после событий той роковой ночи Бриджит, увидев его, чувствует некое облегчение. Как бы там ни было, именно с ним она спустя долгое время позволила себе быть беззаботной девчонкой и расслабиться, и с ним же она была до момента, который разрушил её веру в людей.